Ольга Теплинская – 10 лет счастья (страница 7)
– Скажи, куда тебя отвезти, где ты хочешь, продолжить встречать Новый год?
– Ой, – она стала оглядываться по – сторонам, – мы же пропустили Новый год, мы с тобой не чокнулись, не поздравили друг друга.
К ним подошел официант с двумя бокалами шампанского: «За счет заведения!» – тихо проговорил он.
– Еще бы! – воскликнул Владимир, высоко поднимая бокал.
Ему уже нравилось ее смущение, и было все равно – повезет она его в свой дом или оставит здесь.
* * *
Он давно понял, еще в далеком детстве, что порок намного притягательней тихой добродетели. Пороком интересовались, разглядывая его исподтишка с потными ладонями. К нему тянулись с горящими глазами. А мимо добродетели проходили спокойно. «Это же добродетель! Что в ней интересного? Так и должно быть!»
Порок всегда давал себя угадать. По ярким краскам, веселым глазам, каким – то особенным жестам, по запаху…
От его мамы, любимой, красивой мамы, всегда пахло так изумительно, так волнующе. Он никогда не хотел, чтобы она уходила, такая ароматная, в белых круглых бусах на загорелой шее. Он обхватывал ее колени руками, а она звонко смеялась, разжимая его пальчики.
Рядом с его мамой всегда было много народу. В основном, это были мужчины. Они приходили в дом с бутылками, иногда совали Вовке конфеты. В доме становилось весело и оживленно. Вовке нравилось это ощущение праздника.
Маму по – всякому называли в поселке. Некоторые названия ему нравились, он их не понимал, но ему нравилось, как они звучат. Особенно, ему нравилось слово: «порочная». Оно было какое – то манящее, обещающее что – то интересное. И во рту так приятно перекатывалось.
Однажды бабушка услышала, как он произносит это перед зеркалом, и ударила его по губам. Вовка долго плакал. Было не больно, но плакать все равно хотелось.
Вечером бабушка собрала чемодан с вещами, села с Вовкой в автобус и уехала к сестре – старенькой бабе Марфе, в деревню.
Мама примчалась к ним на красивой машине, сразу наполнив избу своим запахом. Она что – то кричала бабушке, плакала, прижимая к себе ревущего за компанию Вовку. Но бабушка только молчала, глядя на свои узловатые сухие руки. А потом произнесла слово, которое так нравилось Вовке: «Порочная!»
Мама оттолкнула от себя притихшего Вовку, выбежала из избы и уехала на красивой машине.
Больше он ее не видел. Она никогда к ним не приезжала. А он долго ждал ее, ковыряясь в пыли и вздрагивая при звуке мотора.
* * *
Он смотрел на нее и видел, как она борется со своими чувствами. Ее тоже притягивал порок. Ей хотелось быть с ним, но девочке, воспитанной в приличной семье, не разрешается водиться с такими плохими мальчиками. Она разглядывала пузырьки в прозрачном бокале.
– Тебя отвезет домой водитель. Это надежный парень. Не бойся! – наконец сказал он. – С Новым годом, Бина! – он поднял свой бокал и сделал глоток.
Она, наконец, посмотрела ему в глаза, он поднялся, весело подмигнул ей, наклонился и как – бы, случайно чмокнул ее в шею, чуть ниже мочки уха. Она дернулась, удивленно посмотрела на него, но он уже отходил. Шел быстро и легко, лавируя между тесно стоящими столами, пожимая чьи – то руки, целуя чьи – то губы. Он не оглядывался. Он исчезал из ее жизни, а заодно и из своей такой сладкой и беспечной.
Через минуту к ней подошел высокий угловатый парень с лицом, покрытым угревой сыпью и длинной челкой падающей на маленькие блеклые глазки.
– Альбина Николаевна, я отвезу вас домой, если вы устали, – произнес парень, склонив перед ней голову.
Ему он был не конкурент!
Она тяжело поднялась, ища его глазами, он следил за ней из темного угла холла, но решил, что не выйдет.
– Что, ловишь свою золотую рыбку? Опять стратегию разрабатываешь? – его обдало запахом горькой полыни, сладких духов и желания. Жанна провела пальцем по его щеке, губам. – Как тебе идет смокинг!
Он взял ее прямо здесь, в холле за колонной. Не боясь, что их увидят. Ему было плевать на всех, и на эту суку – Жанну. Он вымещал на ней свою злобу и свое желание очутиться снова в огромной ванне, больше напоминающей бассейн.
Напоследок он укусил ее за шею, Жанка хрипло вскрикнула, и впилась своими длинными ногтями в его спину.
«Порвет еще костюм, дура!» – подумал он, зло отстраняясь.
– У меня никого не было лучше тебя! – проговорила Жанна задыхаясь. – Не уходи, Володя! Пойдем, выпьем! Твоя все – равно уехала! А, может, к нам вернешься? Не родился еще второй НЛО…
Это Жанка тогда предложила ему делать стриптиз. Он пришел официантом наниматься и его даже приняли. Но Жанка заметила, как он смотрит на парней из стрипа, смущаясь и волнуясь. С какой завистью вглядывается, как они считают щедрые чаевые, как садятся в шикарные авто заведенных, хихикающих теток, как приходят утром с загадочными улыбками и хвастаются дорогими подарками. Все это и притягивало и пугало, но Жанка подтолкнула и он пошел.
Пошел, преодолевая стыд и омерзение перед сытыми, упакованными бабенками, сующими доллары в узкие мужские плавки. Но уже через месяц ловил кайф от своего танца и от веселого женского визга и от потных ладошек с зелеными бумажками и от того чувства силы, с которым он манипулировал залом, заставляя его стонать и топать, и кричать. Он сам придумал свой номер и костюм и подобрал музыку, от которой переворачивалось все внутри. Случайно услышал в машине.
На Жанку он тогда внимания не обращал, она была не его полета, слишком проста для него такого космического. А она решила все по – своему. Утянула в свои расставленные сети, заманила постоянным домом с горячей ванной, куда щедро плескала пушистую пену, пекла его любимые блинчики, ужины устраивала со свечами. А уж в постели отдавалась вся без остатка, сводя его с ума своей энергией и страстью. Ни стыда не было, ни запретов, ни зажимов. Ох, Жанка, Жанка, сама не знала, что хочет от него, от себя, от жизни. Приревновала, устроила скандал на весь клуб, обвинив его во всех грехах и святости, выгнала без выходного пособия. Даже вещи свои забрать не дала из квартиры.
Так и скитался по друзьям и вокзалам, пока Костю не встретил, которой предложил ему охранником в банк устроиться
Он застегнул брюки, пригладил рукой волосы, и пошел к выходу.
* * *
Альбина ехала в машине, размазывая по щекам текущие слезы. Ей хотелось оказаться рядом с ним. С ним одним.
«Да что со мной? Откуда эти слезы?» – злилась она на себя.
Все, как обычно. Еще один любитель красивой жизни за ее счет. Сколько у нее их было! Она давно знала, что всем мужчинам, которые бросали на нее томные взгляды, нужна не она, а ее деньги. И мужчины все были одинаковые – из одной коробки. Смазливые мальчики, без окон, без дверей, но с огромным желанием жить красиво.
И она делала вид, что принимает их ухаживания, понимает, как она дорога и любима.
Альбина долго ждала любви. Ей хотелось семью, заботливого мужа и детишек, которых она бы растила в нежности. Она бы качала их на коленях, рассказывала милые сказки, а по – вечерам, перед сном, обязательно бы целовала их в душистые макушки.
Ей так не хватало всего этого в детстве! О маме – ее прекрасной, удивительной маме, у Али остались лишь обрывочные воспоминания. Солнце, веселый смех, нежные руки, которые ее обнимали и зеркала. Целая комната зеркал.
А потом мама исчезла. Аля долго ждала ее, ходила по зеркальной, наполненной светом комнате, звала. Но вместо нее появилась Дуся. Папина сестра.
Папа – Николай Тимофеевич – был приземистый, кряжистый мужчина. С большой головой крепко посаженной на широкие плечи. Ходил он, всегда глядя вниз, словно искал оброненный рубль. И в глаза глядел редко, все рассматривал что – то под ногами или на скатерти. От этого Але казалось, что он ее не слушает. И она никогда не понимала, видит ли он, что она здесь, рядом с ним.
Единственное, что они делали вместе, – это занимались математикой. Николай Тимофеевич приводил маленькую Алю в свой кабинет, сажал ее на холодный кожаный диван и доставал потрепанный задачник. Але так нравилось, что на нее обращали внимание, что она довольно быстро научилась разбираться в задачках, чем приводила Николая Тимофеевича в состояние относительного удовольствия.
Он даже пытался смеяться, что, впрочем, у него выходило комично. Сначала у него начинали подрагивать обвисшие щеки, потом дрожь переходила на плечи, а потом все это обретало звуковое оформление: сиплое с присвистом дыхание, которое всегда оканчивалось коротким хрюканьем.
Аля смотрела во все глаза, и всегда ожидала этого смеха. Когда отец успокаивался, она радостно вздыхала, и они принимались за следующую задачку, пока Дуся не приглашала их «Отобедать».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.