Ольга Теплинская – 10 лет счастья (страница 6)

– Альбина, это ты? – к ним подскочила одна из униформисток. – А я все смотрю, и не могу понять.

– Это – я! – счастливо засмеялась она.

– Эдик явно расстарался. – Во взгляде незнакомки читалась зависть.

– А это не Эдик, это… – она запнулась, осеклась, не зная, как продолжить.

– А кто? Кто у нас появился такой талантливый, который…, – теперь замолчала незнакомка, вопросительно тряхнув кудряшками. Но смысл ее фразы был очевиден.

Потом она перевела взгляд на Владимира, и открыла рот, забыв, что надо делать дальше: завидовать, спрашивать, восхищаться. Но Альбина, подхватив своего кавалера под руку, быстро пошла к стойке с шампанским.

– Ты не знаешь, как меня представлять, поэтому так стремительно удалилась? – спросил он насмешливо.

Она залпом выпила бокал с искрящимся напитком, который ей предложил одетый в ливрею официант.

– Да, я не знаю, кто ты в моей жизни, еще не поняла.

– Скажи, что я твой новый роман.

– Роман…повесть, – она взяла второй наполненный бокал.

«Ах, вы еще сомневаетесь?» – его разозлило ее сомнение. Он уже почувствовал себя комфортно в этой красивой жизни, и не собирался уходить из нее. Раздумывая несколько минут, он решил покинуть ее прямо сейчас, чтобы она побежала за ним, умоляя остаться. Ничто так не удерживает женщину, как унижение и пренебрежение!

Но тут раздался голос, приглашающий дорогих гостей к новогодним столикам. Все оживились, задвигались, загудели, и потекли стройным потоком в зрительный зал.

Их стол был почти у сцены: «Чем выше был ранг приглашенных, тем ближе к сцене находился столик». Он узнавал известных политиков, спортсменов, журналистов. Он был среди них!

Концерт его утомил, хотелось зажать уши и не слышать этих арий, этого оркестра. А балерины с их изогнутыми ногами и мускулистыми руками, не шли ни в какое сравнение с девочками – стриптизершами. Сводило зубы от всей этой классики: «Ну, кто так развлекается?! А может, это только на людях, при телекамерах? А у себя они слушают громкий шансон или подпевают Стасику Михайлову?»

Он посмотрел на лица окружающих: «Думаю, все так и есть! Вон как им скучно, зевают с закрытыми ртами, украдкой глядя на часы! Богема! Удрать бы сейчас в клуб! А может?…»

– Бина, тебе хорошо? – тихо спросил он.

Она удивленно подняла брови.

– Давай, сбежим?!

– А куда?

– Туда, где весело!

Она растерянно посмотрела по – сторонам, на сцену, где пытались порхать балерины и кивнула. Он поднялся, взял ее за руку и повел через весь зал, не обращая внимания на недоуменные, завистливые взгляды. Несколько человек тоже поднялись и стали пробираться к выходу.

«Я был прав!»

* * *

Он подъехал к своему клубу на шикарном серебристом «Бентли», где когда – то работал. Откуда уносил в банке еду или остатки выпивки. Где удавалось подцепить на ночь щедрую подвыпившую тетку. Он всегда безошибочно определял тех, кто будет возвращаться в одиночестве, в пустую квартиру.

Тетка ему была не нужна, ему хотелось поспать в нормальной постели, принять душ в чистой ванне, неторопливо выпить кофе утром.

– Вован? Ты? – за стеклянной дверью стоял слегка оплывший вышибала Гарик.

Радостный взгляд Гарика вскоре потух, когда он заметил припаркованный автомобиль.

«И тут зависть! Только на другом уровне! У кого щи пустые, а у кого жемчуг мелкий! Так, кажется, моя бабка говорила? А еще она советовала остерегаться этой самой зависти».

– Гарик, не подумай ничего такого, – задушевно обняв вышибалу, проговорил Владимир. – Это только работа! Барыня пожелала веселья. А у меня сегодня смена, как и у тебя, брат. Выручай, надо два места.

«Брат», облегченно выдохнул.

– Для тебя, Вован, всегда сделаем. Я ж помню, как мы с тобой вместе в сарае жили!

– Ну, я и сейчас сарай снимаю, только адрес сменил.

Гарик суетливо провел пару в темный холл. Там висел густой дым, пахло сладко, голова сразу пошла кругом, гремящая музыка окружила, проникла внутрь, запульсировала в животе.

Альбина испуганно озиралась. Он сжал ее руку, прокричал в самое ухо, чтобы она услышала:

– Подожди, сейчас тебе понравится!

Их провели к маленькой сцене, поставили на столик два бокала с шампанским:

– За счет заведения!

На сцену вышли трое накаченных парней, одетых в Дедов Морозов, заиграла Новогодняя мелодия и парни принялись кружиться и размахивать маленькими елочками. К ним прибежали Снегурочки в голубых шубках. Музыка сменилась на более медленную, и кружение стало замедляться. Вот один из Дедов Морозов, утер варежкой лоб и сбросил шапку, вместе с бородой. Потом подошел к своей Снегурочке и снял с нее пушистую ушанку.

Музыка заводила и уносила. На сцене уже творилась настоящая вакханалия из обнаженных тел и елочек. Он посмотрел на нее. Она не отрываясь, глядела на сцену, тяжело дыша, облизывая губы.

– Привет, Вовик! Как тебе нравятся наши новые танцоры? – к их столику подошла администратор Жанна.

Вот с кем у него был самый страстный и бурный роман. Но она вышвырнула его из – за девчонки – танцовщицы. Приревновала! Сама потом локти кусала, рыдала в подсобке.

Он напрягся: «Бабы – существа злопамятные! С чего бы ей с ним разговаривать?»

– Хорошо работают ребята. Береги их, а то разберут по – клубам.

– А мы о каждом как о родном заботимся!

«Явно, что – то задумала! И на Альбину не смотрит, как – будто ее и нет здесь!»

– А ты свой танец еще помнишь? Тебя тут долго вспоминали твои поклонницы! Стариной не тряхнешь?

И повернулась, не дожидаясь его ответа. Включив микрофон, который держала в руке, на весь зал объявила:

– Господа! У нас в гостях, лучший стрип – танцор всех времен и народов, неподражаемый НЛО! Давайте его попросим исполнить один танец! Пусть покажет свой космический стриптиз!

Зал взорвался, заорал, захлопал.

«Сука!»

Альбина смотрела заинтересованно, но сидела молча! Он боялся, что она сейчас убежит, не вынесет позора, но она только кивнула, показывая на сцену.

«Ну, что?! НЛО, так НЛО! Смотрите! Всем одиноким самкам посвящается!»

Он медленно прошел на сцену. Стоя в свете софитов в своем смокинге, – он был неотразим. Заиграла его музыка. И он начал танец! Некоторое время он просто стоял, ожидая аплодисментов.

Музыка действительно была космической, но такой, от которой хотелось плакать или предаваться сумасшедшей любви.

Потом он стал раскачиваться медленно и томно, будто пытаясь взлететь. Но что – то мешало ему оторваться от этой крошечной сцены. Может, эта черная бабочка или ладно сидящий пиджак? Нет?! Рубашка, – это она мешает. Как – бы раздумывая, он начал расстегивать пуговицы, ощупывая свой торс, в поисках крыльев.

А космический темп нарастал, и народ уже топал и повизгивал, и подбадривал, прося и требуя.

И вот уже расправлены плечи, и распахнуты руки, и закрыты глаза в ожидании полета.

И он медленно расстегивает свой новый ремень, который еще пахнет дорогой кожей, и брюки падают к его ногам, но осталось еще что – то, что держит его на этой земле.

Зал замер, он какую – то секунду раздумывал, протягивая руки, но потом, как прежде, погас свет, а когда зажегся, он стоял на сцене абсолютно обнаженный. Всего секунду онемевший народ смотрел на освещенный силуэт, а потом тяжелый пыльный занавес упал на сцену, переливаясь искусственными звездами.

Зал охнул, потом грянули такие аплодисменты, что казалось, провалится пол или обрушатся стены. Когда он появился в зале в своем костюме, ему снова зааплодировали. Он, махнув всем рукой, подошел к ней. Она молчала, только пристально вглядывалась в его лицо.

– Ну, что? Теперь можешь называть меня – «Знакомым стриптизером», если хочешь. Имя НЛО было у многих на слуху несколько лет назад.

Она продолжала разглядывать его.

– А почему ты для меня это не танцевал?

– А я не смешиваю работу с личной жизнью.