Ольга Сурмина – Некровные (страница 12)

Она не помнила, когда в последний раз ей было так же страшно. Несмотря на болезнь, Андертест был чертовски силён — настолько, что даже одну его руку не получалось сдвинуть ни на миллиметр. На секунду студентка представила его с кожаным ремнём в руках и тут же накрыла голову пледом. Наверное, ненависть выглядела именно так: с адски сильным кулаком, с тяжёлой железной пряжкой, которая мерзко позвякивала даже в воображении.

Девушка тяжело выдохнула, затем повернулась на бок, закрыв глаза. Хотелось уметь отключаться по щелчку пальца — чтобы проснуться, а «брата» с его пресловутой невестой больше не было рядом. Чтобы он не царапал взгляд, не вызывал своим видом страха, отчуждения и всполохи грязной, больной симпатии. «Я не мазохистка любить это», — цедила себе под нос Одетт, вновь сжимая в кулаке простыню. Вот только она, увы, не выбирала, кого ей любить, а кого — нет. Всё, что она могла, — давить в себе нездоровую влюблённость к человеку, который хочет её исчезновения больше, чем мира во всём мире.

В какой-то момент она уснула. Тяжёлым, болезненным сном, во время которого под веками виделись кошмары. Иногда, продирая ресницы, девушке казалось, что по комнате кто-то ходил, правда, это опять ощущалось не больше, чем сном. Студентка вновь закрывала глаза и проваливалась в дремоту.

Очередным утром над городом повисло гнетущее, пасмурное небо. Одетт рефлекторно потянула ладонь ко лбу, ощущая тяжёлую головную боль. Вчерашний страх немного схлынул, и всё равно воспоминания о нём заставляли сжимать зубы. Волнение охватывало тело, и с этим ничего не получалось сделать.

Одежда пахла кожей. Нужно было сходить в душ и, наконец, переодеться, правда, за дверью слышалась тихая возня. «Они всё ещё здесь», — тут же подумала девушка, разочарованно опустив взгляд. «Подожду, пока уйдут на работу. Ненавижу этот дом, эту квартиру, ненавижу Эрена Андертеста».

Она опустила ноги на коврик и медленно встала с постели. Чуть размяла шею, затем сделала шаг.

Прикроватный коврик тут же полетел в сторону, а студентка, раскрыв глаза, с грохотом рухнула на пол — навзничь.

Темнело в глазах, звенело в ушах, и адски болело плечо, которое в полёте задело угол изголовья кровати. Рука от плеча тут же онемела, а на месте, где был коврик, сейчас поблёскивала лужа масла. Сердце пропустило несколько ударов, пальцы дрожали. Осознать произошедшее всё не получалось. Одетт попыталась встать, но плечо прострелила адская боль, отчего она вскрикнула. Ресницы мокли от рефлекторных слёз.

В следующую секунду дверь в комнату распахнулась, и внутрь влетел «брат», который наспех завязывал чёрный галстук.

Брови медленно поплыли вверх. Мужчина внимательно осмотрел лежащую на полу сожительницу, чьё лицо исказилось от внезапной боли, масло и пятнами вымокший коврик.

— Скорую? — серьёзно спросил он, глядя на «сестру». — Или просто травмпункт? Встать сможешь?

— Смогу, — сквозь зубы процедила студентка, пытаясь хотя бы сесть. — Что это за хрень⁈ Что… что это такое⁈ — голос переходил на крик.

— Может, ты вчера что-то случайно пролила здесь? — Андертест чуть прищурился. Зрачки сверкнули в пасмурном свете.

— Ты издеваешься⁈ — Одетт вытаращила глаза. — Кто ко мне заходил ночью⁈ Какого чёрта, какое вы имеете право⁈

— Не надо орать, — чеканил мужчина, затем медленно подошёл и стал поднимать «сестру» с пола, подсовывая той руку под спину. — Плечо вывихнула. Похоже на то. Не шевелится?

— Мне больно!! — закричала девушка. — Больно, не могу, как же больно!! — Рука в самом деле не шевелилась, и любое движение причиняло адскую боль.

— Я это понял, — вздох. — Не шевелись, попытайся расслабиться и не ори мне на ухо, — цедил Эрен, ставя студентку на ноги. — Бесишь. Терпи, пока не вправят.

— Зачем вы так со мной⁈ — несколько слёз упало на пол. — Зачем, что я сделала⁈ Я что, виновата в том, что этот дом и мой тоже⁈ Виновата в том, что мне негде жить, кроме как тут⁈ Я знаю, твой отец ушёл к моей матери, но… блядь, я тут при чём⁈ Я при чём тут, скажи⁈

— Я сказал, хватит орать! — рявкнул Андертест. — Я тебе ничего не должен, в том числе и куда-то вести, если ты расшиблась из-за собственной тупости. Закрой рот, или пойдёшь к врачу пешком. — Он подхватил «сестру» под грудь, со стороны здоровой руки, и потащил в коридор. — Раздражаешь. Бесишь. Почему твоя мамаша не сделала аборт? Очень жаль. У тебя хоть медицинская страховка есть⁈

Его рука казалась стальной. Ком в горле мешал дышать.

Руки и ноги не слушались. Единственное, что ощущалось, — это боль. Она едва переставляла ноги, когда «брат» запирал квартиру и тащил её к лифту, нервно нажимая на кнопку вызова. Через пару минут железные двери разъехались, и мужчина занёс Одетт внутрь, придерживая под рёбрами.

«Больно, больно, я сейчас умру», — стучало в голове. Одна рука казалась чуть длиннее другой и почти не шевелилась, топорщась под неестественным углом.

— В машину сесть сможешь? — рычал Эрен, глядя на отсутствующее лицо студентки, на котором иногда вздрагивали губы.

— Смогу, — сдавленно, сквозь зубы цедила она. — Не заходите ко мне в комнату. Не заходите. Я куплю замок!!

— Хоть десять. Только не смей уродовать дверь — её не ты покупала, — мужчина поджал губы. Через пару секунд двери вновь разъехались, и он потащил «сестру» к выходу из подъезда. Его рука так и ощущалась стальной, а ещё — горячей и сухой, словно у него была лёгкая температура.

Местами облака на небе стали темнее и гуще, на улице стояла невообразимая духота. Воздух ощущался словно разогретый пар, дышать становилось сложно. Глаза краснели, мокрые ресницы слипались, начинали дрожать губы.

Она не знала, на чём ездил её «брат», и ей, в общем-то, было всё равно. Однако, увидев чёрный крупный внедорожник, девушка раздражённо прищурилась и стиснула зубы. И вот этот человек вешает ей на уши лапшу, что потратился на ремонт, и не может её сейчас отселить? Может. Просто издеваться ему хочется намного больше. Моделировать ситуации, в которых Одетт будет вот так вот выть из-за травмы, а он — с усмешкой — чувствовать нечто вроде отмщения. По крайней мере, ей так казалось.

— Садись назад и не пристёгивайся, — глухо сказал Андертест, открыв заднюю дверь. — Иначе я потом тебя не вытащу отсюда.

— Угу, — она отчуждённо кивнула, пытаясь сесть на коричневое кожаное сиденье с рукой, которая адски ныла, не шевелилась и не сгибалась выше локтя. Даже прикосновение к ней вызывало чудовищную боль.

Часто при вывихах плеча происходит разрыв надостной связки. Рвётся также суставная капсула, сильнейше травмируются мышцы. Раньше студентка слышала об этом мельком, но ни разу не задумывалась — ведь никогда не травмировалась так сильно. Теперь её едва не трясло от страха. Что будет? Такие травмы заживают сами? Или связки придётся сшивать? Ей… дадут нечто вроде больничного? Временно переведут на дистанционное обучение?

По спине полз нервный холод. Двадцать четыре часа рядом с Карен, с её мерзким и жутким женихом. Двадцать четыре часа — «не в безопасности».

Автомобиль медленно тронулся.

Как ни странно, Эрен вёл машину очень аккуратно. Тормозил плавно, осторожно поворачивал, но и не медлил. Мимо глаз проскальзывали серые светофоры, угрюмые здания на пыльных улицах, частично облысевшие от периодического холода деревья, которые походили на призраков нормальных, раскидистых растений. Он ничего не говорил. Не кидал едких комментариев насчёт того, что Одетт сама что-то пролила, не обвинял в неуклюжести и не требовал благодарности за свой поступок. Почему-то.

Через какое-то время взгляду представилось здание городской поликлиники. Не очень высокое — всего, наверное, шесть-семь этажей, — но сзади него возвышались куда более высокие и монументальные корпусы. Андертест быстро вылез, раскрыл перед «сестрой» дверь и стал едва не вытаскивать её из салона. Осторожно, правда, довольно быстро. Опять подхватил её под грудь и поволок внутрь.

Она иногда спотыкалась на ходу. В стороны разъехались стеклянные двери, девушки в белых халатах с ресепшена моментально напряглись, сдвигая брови. Кто-то из них немедля пригласил на этаж врача через небольшой микрофон.

Вправлять вывих — больно. Даже с анестезией, которая стоила так дорого, что Одетт едва не отказалась. Правда, злобный «брат», как ни странно, настоял. Ей казалось, он будет только рад лишней боли для своей «сестры», но почему-то всё же настоял. «Видно, и у него есть полумёртвые останки совести», — думала студентка, тяжело дыша на зелёной кушетке. Ей бинтовали руку, привязывали её к телу и обязательно просили купить через пару дней бандаж, чтобы ходить в нём пару месяцев. Ибо, если так не сделать, вывих может повториться.

Угрюмое лицо становилось совсем уж печальным. Пахло медикаментами, люди в белых халатах примелькались, а на душе было гадко, как никогда. Из кабинета травматолога даже не хотелось уходить — он что-то бубнил себе под нос, расписывая в рецептурных бланках необходимые для восстановления мышц таблетки. «Ещё одна статья расходов», — крутилось в голове, а плечо до сих пор предательски ныло. Грустно поблагодарив доктора за инструкции, девушка медленно вышла из кабинета, где на стуле для ожидания сидел, поджав губы, Эрен.

— Ну что, ну как? — он едко прищурился.