Ольга Сурмина – Некрасивая (страница 55)

— Да, я знаю, — мулатка принялась активно кивать.

— И как отреагировали остальные? Ты сказала, что никто не ушёл. А почему? Что они думают? Или дело в контракте⁈ — Бауэр схватилась за холодный вспотевший лоб.

— Знаешь, там в итоге всё странно получилось, — Бьянка задумалась. — В целом зал тебе очень сочувствует. Никто не думал, что у вас всё… вот так. И что у мистера Анселла такие вот вкусы. Но его тоже никто не проклинает, короче. Поначалу были волнения, были обвинения, но потом его стали оправдывать. Жалеть даже стали, потому что он вышел и всем признался. Типа… поступил некрасиво, да, но он же влюбился! — девушка недовольно закатила глаза. — Он красивый, харизматичный, белый мужчина, он всем нравится — и в итоге даже такое сошло ему с рук. Короче, тебе сочувствуют, и ему тоже сочувствуют — как-то так. Но изначально он думал, что полагентства уйдёт. Даже приготовил бланки для тех, кто хочет написать заявление! Распечатал и заранее подписал. А никто, по итогу, не ушёл. Вот так вот. С тех пор он ходит как ушибленный, смотрит на всех с подозрением. Сам, видно, не понимает, что происходит. Но время идёт, а увольнений всё нет. Думаю, мистер Анселл сам теперь не знает, чего ожидать от собственного зала, и просто наблюдает.

— Я… не знаю, что сказать, — призналась Селена, таращась на светлый кафельный пол. — У меня слов нет. Ты… расскажи мне лучше: есть ли среди наших другие мнения? Все мне вот прям реально сочувствуют? Или как? Чтобы я знала, чего ожидать.

— Почти все, — мулатка напряглась. — Рыжик наш не верит, думает, мистер Анселл решил взять на себя репутационный ущерб от твоего неудачного свидания, но её никто не слушает. Думают, она влюблена — вот и оправдывает своего кумира. Типа ей тяжело смириться с его чувствами. Келли молчит и всё время раздражена — мне кажется, она ревнует. И ещё пара девчонок ревнует, но они не особо это показывают. И против тебя, мне кажется, ничего не имеют. Это пустая, такая печальная ревность. Мне так показалось, — Бьянка опустила глаза.

— Понятно, спасибо. А что Айзек? — Бауэр вскинула брови. — Айзек это как-то комментировал?

— Он ходит бледный, будто лицом упал в мешок с мукой. Молчит, ничего не комментирует, ото всех отмахивается, — мулатка пожала плечами. — Не знаю, что у него на уме. Но он явно не хочет отсвечивать. Обстановка и так напряжённая.

— А… мистер Грин? — взгляд становился неловким. — Он… он знает? Он что-нибудь говорил?

— Он появляется тут раз в два дня, — Бьянка неуверенно кивнула. — И часто спрашивает, вернулась ли ты в офис. Мне кажется, он хочет тебе посочувствовать или поддержать тебя — у меня сложилось такое впечатление. А с мистером Анселлом они почти не разговаривают. Здороваются с поджатыми губами, через натянутые улыбки. Мистер Грин ещё так-сяк пытается шутить, а мистер Анселл молчит и пристально на него смотрит. Тяжело работать в такой атмосфере. Хорошо, что они тут не сидят, а встречаются мельком раз в два дня.

— Понятно. Спасибо, что… ввела в курс дела, — Селена неловко улыбнулась.

— Да пожалуйста, — мулатка заулыбалась в ответ и смущённо махнула рукой. — Я так подумала сама, что мистер Анселл врёт насчёт того, что твоего признания не было, но не врёт насчёт всего остального. Но здорово, что он закрыл тебя, так сказать, от пули — а то после корпоратива тут началась бы жесть. А я, если честно, очень не хочу, чтобы ты уходила. Мне с тобой нравится, — взгляд становился грустным. — Работать и общаться. Если ты уйдёшь, я, наверное, тоже уйду потом. У меня тут подруг практически нет — одни только знакомые.

— Спасибо, — Бауэр довольно зажмурилась и очень осторожно приобняла Бьянку, чтобы не потревожить одежду и макияж. — Мне тоже с тобой нравится. Я рада, что могу поделиться случившимся хоть с кем-то.

Мулатка обняла подругу в ответ, затем смущённо отвернулась.

— А, кстати, — через пару секунд Бьянка заметно напряглась и слегка нахмурилась. — Сегодня в полдень к нам подъедет мисс Ильдаго, собственной персоной. Так что ты… ты не волнуйся, долго сплетничать о тебе не будут. Тут скоро новый объект для сплетен подъедет. И с ней ещё, по-моему, четыре японских модели, с которыми она снимается.

— Ох, — Селена вздохнула и тоже напряглась, — надеюсь, их будет снимать Айзек, я не смогу дать инструкции японкам. Я знаю японский чуть лучше, чем язык жестов. А язык жестов я не знаю от слова «совсем».

— Будешь подниматься к мистеру Анселлу? Говорить, что ты пришла и всё такое? — Бьянка задумчиво склонила голову. — Потому что если идти, то сейчас, пока мы, типа, в туалете. Чтобы в зале лишний раз не приставали.

— Нет, наверное, нет. Он и так знает, что я должна прийти сегодня. Лучше скажи, кто менеджерит новые съёмки. Мне надо узнать тему, глянуть референсы, пожелания заказчиков. Меня ж с вами не было, нужно вливаться. А я даже не знаю, какая тема сейчас у вас.

— Эйлин менеджерит, Айзек в новом проекте больше не лид. Она вернулась с пляжных съёмок из Окинавы и теперь новый проект ведёт.

Бауэр принялась оживлённо кивать. Вскоре они вернулись в студию, только теперь сочувственные взгляды не обжигали так сильно, как раньше. По крайней мере, теперь девушка знала их природу. Пусть лучше будут грустными, чем обвинительными. Уничижительными.

После разговора с Бьянкой стало легче, но не намного. Селена работала на автомате, делала качественные, но «бездушные» снимки. Голова была занята нервным напряжением из-за предстоящей встречи с шефом, который наверняка спустится, чтобы представить залу новых коллег, и от предстоящей встречи с ослепительной Дорой. Она должна была прийти на самую ужасающую почву из всех возможных. Наверняка ей кинутся рассказывать про инцидент с шефом и пышным фотографом, наверняка будут кормить местными сплетнями, пока у красотки не завянут уши.

Селена обречённо вздохнула.

Стрелка часов медленно клонилась к полудню. И чем ближе она клонилась, тем сильнее девушка чувствовала, как внутренние органы сворачивались в прочный узел. Она нервно топала ногой, постоянно поджимала губы и безэмоционально косилась на любимый фотоаппарат.

В какой-то момент в коридоре раздались шаги — цокот каблуков с очень звонкими набойками. Этот цокот быстро сменился сладким, как свежий мёд, голосом — чуточку детским, чуточку наивным и удивительно милым:

— Мистер Анселл, господин, мы подъехали. Вы выйдете нас встретить? Вы подготовили нам с девочками контракты? Да-да, мы готовы начать съёмки хоть сегодня! Да-да, и завтра! Да, мы ваши, мистер Анселл! Конечно! Мы теперь ваши.

Модели моментально замолчали. Даже те, кто снимался, наконец оторвали глаза от Селены и уставились на вход в студию.

На входе появилась молодая девушка, которая тут же принялась неловко озираться вокруг. Её внешность ощущалась такой же сладкой, как и её голос: золотистые волосы, пухлые розовые губы, огромные голубые глаза. Юная Дора была одета в ярко-красное полупрозрачное платье со светло-голубыми вставками, на ушах покачивались крупные золотые серьги.

Не меньше, чем ангел. Не больше, чем трагедия. Настоящая кукла, которая как-то умудрилась ожить и прийти сюда, чтобы стать под камеры. После недолгого падения, после предательства предыдущим работодателем.

Остальные девушки замерли. Кто-то начинал восторженно улыбаться, кто-то напрягался и сжимал зубы. Через мгновение в коридоре раздался писк лифта, который тут же сменился тяжёлыми быстрыми шагами.

Джерт шёл встречать пополнение своего цветника.

Поезда

Почему-то Селена смутилась. Резко отвернулась от входа, словно была чересчур занята, хотя на самом деле она стала единственной, кто отвернулся. И выглядело это совсем уж чужеродно и странно, ведь все глаза смотрели на новую девушку — неподражаемую Дору, после прихода которой жизнь в агентстве наверняка изменится.

— О, мистер Анселл, вы уже тут! — радостно взвизгнула та. — А вы… нисколько не изменились. Время предпочитает вас не касаться.

— Лестно, спасибо, — сухо пробормотал он, и Селена съёжилась от его голоса, таращась на фотоаппарат. — Чай? Кофе? Мне попросить секретаря сделать вам напиток?

— Нет-нет, спасибо. Я только недавно пила чай, буду пить слишком много — будут отёки. Ну что? Что у вас за проект? Это под новую линейку кожаных изделий, вы говорили?

— Совершенно верно, — казалось, его голос с каждой секундой становился всё суше и формальнее, а голос Доры, напротив, расцветал. Хотя пару минут назад мисс Бауэр думала, что милее просто не может быть.

— Ой, я люблю работать с кожей. И мои девочки любят! Знакомьтесь: это Момоко Ито, Широи Азума и Рика Кавамура. Остальные подъедут немного позже.

Селена впервые видела японских профессиональных моделей настолько близко. Первая — самая высокая из них — была не выше ста шестидесяти пяти сантиметров. И только она, как ни странно, олицетворяла «японскую классику»: белую рубашку, застёгнутую на все пуговицы, прямую классическую юбку чуть ниже колена. Её струящиеся чёрные волосы с синеватым графитовым отливом походили на блеск поверхности воды, а бледное лицо — на точёный фарфор. На губах буквально засохла вежливая улыбка: девушка постоянно моргала, кивала и пыталась приветственно поклониться перед новым работодателем.

Её коллега была уже на порядок дальше классики. Широи оправдывала своё имя: её волосы оказались выкрашены в идеальный платиновый блонд, а в глазах виднелись огромные голубые линзы. Третья девушка была самой «американизированной»: с медово-коричневыми завитыми волосами, лёгким загаром, в белом летящем платье. Похоже, снимались они часто — каждая имела свой образ.