Ольга Сурмина – Некрасивая (страница 34)

— Спасибо, Селена, — Бьянка неловко улыбнулась. — Если честно… я тебя тоже… ну… считаю красивой. Дочь победительницы конкурса красоты не может быть некрасивой. Ты тоже помни.

Вечерний город

Он сдержал своё слово. Сказал, что больше не будет ничего предлагать, и в самом деле не предлагал. После того диалога у двери комнаты Селена не видела своего шефа вплоть до отъезда. Где он был, что делал и с кем проводил время, она не знала, но была рада такому развитию событий.

Ещё она не знала, хорошо ли то, что небольшой отдых кончился. С одной стороны, этот отдых был чрезвычайно странным, нервным и даже травматичным, а с другой — это всё-таки отдых. Теперь они возвращались в Токио, где их ждали съёмки совместно с мужским агентством. Говард наверняка едва не поселится у них в офисе как владелец этого агентства, начнётся бесконечный пассивный флирт между представителями моделей разных полов.

Селена понятия не имела, как ко всему этому относиться, так что просто пыталась подготовиться морально к дополнительной нагрузке. Съёмки будут и в журнал, и для рекламы какого-то брачного агентства, и для презентации семейной коллекции одежды какого-то бренда. «Ненавижу толкучку» — неловко подумала девушка, глядя в запотевшее окно знакомого автобуса.

Впереди уже виднелись стеклянные футуристические высотки, которые растворялись высоко в облаках. Наверняка там пахло цветами, вечерами — пылью, а ночью — колючим холодом. Всё-таки в разных местах Японии жизнь сильно отличалась. Очевидный, вроде бы, факт, но Бауэр пришла к нему только тогда, когда съездила в горы на онсэн.

Всё вернётся на круги своя. Можно будет брать кофе по утрам, покупать дешёвые обеды в местном комбини. Делать фото. И Анселл, должно быть, в скором времени совсем забьёт на свои странные взаимоотношения с фотографом и начнёт вести себя как обычно. Во всяком случае, Селена на это надеялась.

Им обоим будет удобно делать вид, что ничего не было.

Автобус молчал. Никто не обсуждал поездку, не хвалил её, не хвастался приобретёнными сувенирами. Все ехали назад, словно на казнь. Кто-то таращился в окно, кто-то в телефон, кто-то пытался дремать.

В большинстве своём люди не хотели, чтобы отдых кончался.

— Эй, — шёпотом пробормотала Бьянка, которая грела сиденье рядом с Селеной. — Ты слышала про модель?

— Что за модель? — спросила Бауэр, сдвинув брови. Город впереди вроде давно виднелся, но всё никак не приближался.

— Я недавно слышала, что развалилось одно крупное токийское агентство. — Мулатка напряглась. — Можешь считать, из первых уст слышала. От Айзека. Они тоже позиционировали себя интернациональным коллективом, но в итоге их шеф объявил, что они, короче, переходят на нейромоделей. А всех живых девушек распустили. Ну и, короче, часть из этих девушек разъехалась, а ещё часть мистер Анселл великодушно принял у нас. Обещал стабильные заказы, съёмки и всё в таком духе.

— Нет, я про это вообще не слышала, — Селена обескураженно раскрыла глаза. — Эта новость как-то мимо меня прошла. Офигеть.

Возможно, как раз из-за этого Джерт внезапно перестал появляться в коридорах и на ресепшене. Ведь помимо обещания у него, как оказалось, был ещё и рабочий стимул.

— Это ещё не всё. — Бьянка поджала губы. — Среди перешедших к нам будет популярная европейская модель Дора Ильдаго.

— Это та, которая одно время в показах «Zimmermann» участвовала? — Бауэр ошарашенно выдохнула, едва не раскрыв рот. — А она что, сейчас в Токио? Я думала, она где-нибудь в Сиднее или Окленде. Или опять в Европу вернулась.

— Нет, она тут! — мулатка принялась активно кивать. — Там, насколько я поняла, очень мутная история. У неё, вроде как, был роман с директором агентства, а потом он её кинул на крупную сумму денег прямо перед развалом. Контракты они, сама понимаешь, только на словах заключали. Чтобы, наверно, не платить налоги. Ну и, короче, Дора внезапно осталась без работы и без денег. Но она безумно популярная, она быстро на ноги встанет. Мистер Анселл вот её сразу к себе взял. Без предварительного собеседования.

— Вот это новость, — бледными губами пробормотала Бауэр. — Я только свыклась с мыслью, что весь следующий месяц буду мужские жопы снимать для рекламы семейников, а тут ещё и новенькие. А тут ещё и Дора! Ты не знаешь, какой у неё характер? Как она, ну… как человек?

— Вообще не знаю, — Бьянка пожала плечами. — Я на неё подписана, но она постит только снимки с показов и журнальное, уже после ретуши. Мне кажется, она не очень открытая. Может, страницу вместо неё вообще менеджер ведёт.

— Может быть, — Селена потупила глаза.

На самом деле Дора Ильдаго была одной из самых красивых девушек, которых она только знала. Стройная, с удивительно пропорциональной, красивой фигурой. С тонкой талией, округлыми бёдрами, упругими ягодицами. С заметной грудью даже при небольшом весе. Дора была не просто моделью для показов, она была бриллиантом болезненно стройной сексуализации, поэтому её так обожали модные дома. Платье, которое должно показывать тело, идеально сидело только на ней. Достаточно идеально, чтобы репортёры ахнули, а потребитель — купил.

Кроме того, она казалась эталоном той самой усреднённой красоты. Крупные, чуть миндалевидные карие глаза, прямой, малость вздёрнутый по-женски нос, длинные ресницы, пухлые губы. Чуть впалые щёки, заметные скулы. Дора чем-то напоминала молодую Анджелину Джоли, только выглядела на порядок милее и хитрее одновременно. Черты её были мягче, а улыбка — скорее детской, нежели женской. Некоторой наивности добавляли ещё и светлые, густые, мёдовые волосы, которые ей на показе заправляли в высокий тугой хвост.

Потрясённая, Селена никак не могла прийти в себя. Ей теперь придётся снимать… Дору Ильдаго? Звезду в некоторых кругах. А они с ней сработаются? А как будет реагировать мужской модельный коллектив на такую принцессу в их рядах? И не ополчится ли против Доры весь прежний коллектив мистера Анселла, потому что та наверняка начнёт перетягивать на себя море внимания и станет первой скрипкой их агентства.

— Ну ты как? — неловко спросила Бьянка. — Что-нибудь скажешь?

— Не знаю, что сказать, — призналась Бауэр. — Правда, не знаю. Мне всё это, если честно, не нравится. Мало того, что мужики теперь будут неизвестно сколько. Так ещё и, как ты сказала, Дора. Это будут не съёмки, а зоопарк. Не сойти бы с ума во всём этом.

— Я тоже не ожидала. Но что уж, — мулатка неловко пожала плечами. — Мистер Анселл не давал никаких комментариев. Может… она будет не так уж и часто появляться у нас, я не знаю.

— Он поставит перед фактом, — пробормотала Селена. — Нет, ну правда, ты же не думаешь, что он будет предупреждать нас, советоваться с нами? В глазах мистера Анселла Дора — это… «чрезвычайно хороший людской капитал», — она попыталась передразнить шефа, но вышло чересчур злобно. — С другой стороны, его можно понять. Он не хочет наводить смуту, не хочет поднимать панику. И, наверно, правильно. Потому что я, если честно, уже в панике.

Бьянка тихо посмеялась себе под нос.

— Ладно. Мне кажется, мы с тобой утрируем. Нормально всё будет.

— А когда новые модели начнут к нам вливаться, не знаешь? И когда к нам переберётся, собственно, сама Дора?

— Понятия не имею, — мулатка вздохнула и, предчувствуя, что диалог сходит на нет, вставила в ухо один наушник. — Вроде как, съёмки с парнями начнём без них. Потом они приедут, как закончится бумажная волокита. Через неделю, наверно. Может, немного позже. Я не знаю.

— Понятно, — Селена вновь потупила глаза.

Вечерний город всё-таки приблизился. Солнце тёрлось о малиновый горизонт.

Утро выдалось просто кошмарным. Да, Бауэр вроде бы вернулась домой. Успокоилась, выспалась, постирала полотенца. А вроде бы тут было не так уж спокойно и комфортно. Температура в городе зашкаливала, градусник показывал тридцать девять градусов по Цельсию. Спасал только кондиционер, но, когда девушка вышла на солнечную улицу, спасения больше не было. Солнце едва не насквозь прожигало жителей, которые прятались под зонтами и шляпами с широкими полями.

Селена надела самый лёгкий, самый широкий сарафан, который у неё только был. Белый, из тонкого хлопка с кружевным топом и широкими лямками, но даже в нём она ощущала, как тело буквально плавилось. Девушка взяла с собой бежевый зонт, как и местные, спряталась под ним и стала уныло топать к офису, чуть прихрамывая на одну ногу.

Лоб моментально взмок. Глаза превратились в две узкие щели, потому что свет отражался от бесчисленных стеклянных высоток. Везде по городу гуляли блики, и девушка корила себя за то, что попросту забыла солнечные очки.

Когда впереди показались двери офиса, она прибавила шаг, несмотря на тупую боль в ноге. И через пару минут, оказавшись внутри, облегчённо выдохнула.

По сравнению с улицей в сером коридоре стояла буквально «полярная зима». Разогретая кожа тут же покрылась мурашками, но это был приятный холод. Освежающий, вызывающий облегчение и неконтролируемую улыбку.

Правда, облегчение быстро сошло. Со стороны студии раздавался гул множества мужских голосов. Бауэр напряглась, сложила зонт и неловко заглянула внутрь.

Толкучка. Та самая толкучка, которую она так ненавидела. Девушек было от силы человек десять, а вот парней — вдвое больше. Все высокие, как манекены масс-маркета, жилистые, в меру спортивные. Большинство из них было в майках или футболках, которые висели навыпуск над спортивными или джинсовыми шортами. Они улыбались, шутили, махали руками. Рядом с ними ходило несколько фотографов-мужчин, один из которых был в очках и с небольшой густой, но очень аккуратной бородой.