Ольга Сурмина – Горничная немого дома (страница 84)

В центре этажа стоял человек, чей возраст не так давно перешагнул планку «сорок». В посеревших брюках, коричневой рубашке с замятыми рукавами... но все равно красивым, привлекательным лицом с высоким лбом и узким квадратным подбородком. Уголки губ были направлены чуть вниз, а глаза скользили по телу сына.

- Что, прибежал на цирк, щенок? - Грегори оскалился, но не сходил с места.

- Это ты сейчас сделал? - Рик с непроницаемым лицом кивнул на Ран.

- Я не понял... я сейчас что, должен перед тобой отчитываться? — Хозяин сжал кулаки. - Испарись отсюда. Со своими бабами я разберусь сам, молокосос. Не заставляй меня применять силу.

Казалось, молодой человек пропустил эти слова мимо ушей. Словно они не коробили его вовсе, словно относились не к нему. Он размял плечи, затем подошел к мужчине и внезапным, резким движением ударил того в нос.

На пол брызнула кровь, раздался тяжелый, сиплый стон.

- Ах ты ничтожество... я тебя на куски порву. — Хрипел мужчина. — Если бы не я. —Послышался смех. Тяжелый, едкий, безумный смех. — Если бы не я, ты бы сейчас подавал бургеры в придорожной забегаловке, как все нормальные студенты. Как я в свое время!! Ты должен был молиться на своего отца, а ты... решил на него руку поднять?! Неблагодарный уродец. Знай свое место. — Грегори, было, замахнулся на сына сам, но тут же почувствовал тяжелый, сильный удар в живот. Дыхания моментально перестало хватать, и хозяин согнулся, отступив на пару шагов назад.

- Когда ты сдохнешь, я буду рад. — Тихо ответил Рик, глядя на отца. Он и без того был на пол головы выше, но сейчас, когда Грегори держался за живот и не мог выпрямится, парень еще более жутко нависал над его фигурой. — Наверно, пришла пора помочь тебе.

 

- Рик, не надо!! — Закричала Ран. Нижняя губа все еще дрожала, а по бледным от страха щекам стекли ручьи горячих слез. — Не надо...

- Почему? Он ударил тебя. Ты разве не хочешь сделать больно в ответ? —Молчание. Холгарт младший мрачно усмехнулся и прикрыл глаза. - А стоило бы.

Пока молодой человек отвлекся, его шею схватили, и сдавили железные руки. Рик тут же вцепился в предплечья отца, нагнулся, и несколько раз ударил отца коленом в живот. Однако, тут же получил встречный удар. Тени скользили по. полу и стенам, начиналась кровавая драка. Управляющая в ужасе отползала, а Джуэл склонилась над ней, и попыталась поднять. «Они друг друга поубивают» - одними губами повторяла мисс Таллис. В горле стоял ком, от страха тошнило, все внутри сбивалось в узел. Кровь, уже не ясно, чья, все еще брызгала на пол. Затем на нее. Тут же наступала холодная босая нога, и размазывала по паркету.

Где-то вдалеке выла собака.

Вновь удар. Мужчина пошатнулся, и рухнул на четвереньки, а затем упал вовсе и затих. На потолке потрескивала лампа. Слышалось лишь, как хозяин тяжело дышал. Но, больше, ничего не мог сделать, или даже сказать. Кровь небольшой лужицей расползалась под его бледной головой.

Рик медленно выдохнул, затем сплюнул на пол кровь, и снова размял плечи. Вроде бы, ничего не вывихнул. Даже боли в этот момент молодой человек особо не ощущал. По лицу блуждала странная усмешка. Едкая и тяжелая. Казалось, он торжествовал, и едва держал себя в руках, чтобы не ударить отца ногой в живот.

Еще раз, просто так. Для... своего удовольствия.

Затем парень закрыл глаза, и медленно их открыл. Брал себя в руки, приходил в себя. Ран с отчаянным ужасом смотрела на силуэт своего пасынка, и... дрожала.

Ему нравилось то, что он сейчас сделал. Нравилось насилие. Нравилось чувство физического превосходства над кем-то. И сейчас, в эту секунду... она начинала понимать Линду. Тот же взгляд, что и у Грегори. Те же безумные, отчужденные глаза. Казалось, молодой человек сейчас повернется, а они будут налиты кровью.

Ему хотелось сделать еще раз то, что он сделал сейчас, и это было заметно. Хотя женщина пыталась не замечать — заметно. Лезло изо всех щелей. Аурой озлобленной, непревзойденной жестокости просто сносило. Если бы у парня в руках был нож, он бы без сожаления сунул его отцу под ребра, по крайней мере, мисс Таллис так казалось.

Он медленно повернулся, стоя против света. Затем так же медленно подошел.

Сунул бледную, окровавленную руку в карман, и начал что-то там искать. Через пару секунд вынул, присел рядом, и протянул управляющей белый носовой платочек.

- У тебя кровь носом. — Рик вздохнул. — Тебя отвезти в больницу? Нужно отвезти девушку, которую он швырнул. Может тоже поедешь?

- Брат. — Сквозь рыдания прошептала Джуэл, упала на колени, и схватила молодого, человека за плечи. — Спасибо... спасибо...

Ран вытаращилась на пасынка, дрожащей рукой взяла платок, и стерла им горячие слезы, что застилали глаза. Затем осторожного его приобняла, и коснулась теплым лбом прохладного торса.

Сиюминутный страх отпускал. Больше его взгляд не казался таким чудовищным, а грустная улыбка не казалось оскалом. Может, то было искажение света... а, может, искажение восприятия. Рик приобнял сестру с управляющей, но тут же встал, и окинул холодным взглядом помещение. Служака, которую бросили на лестницу, сейчас стояла на коленях у входной двери, и с ужасом заглядывала внутрь. На шее виднелась красная ленточка, повязанная, словно галстук.

- Мы выплатим вам компенсацию за моральный ущерб. — Стальным голосом произнес молодой человек. — Вашей жизни больше ничего не угрожает. — Он пару секунд постоял, затем снова вернулся взглядом к Ран. — Нужно как-то разгребать это дерьмо.

Мисс Таллис пыталась что-то из себя выдавить, но получалось плохо. Она виновато смотрела на парня. Виновато, потому что позволила себе думать о нем тоже самое, что его мать. Тоже самое, что думали о нем все, кто его видел. «Копия бездушного скотины и ублюдка». Но... возможно, у него была душа. Хоть он и был едким. Был ироничным, обижал язвенными комментариями и замечаниями.

Высокомерно смотрел на прислугу, и воспринимал их чувства и разговоры как зрелище... но ему все равно было не все равно. Ему было не плевать. И даже если Рик не признавался в этом самому себе, Ран это видела. И сейчас корила себя за то, что посмела в нем сомневаться.

Да, он злой. В какой-то мере. Но он не заставит её страдать. Не заставит страдать свою сестру, не швырнет служанку за дверь. Не спустит с лестницы. Не изобьет.

Разве что Грегори.

Но, возможно, сегодня это не было лишним. Возможно, остервенелому маньяку давно пора понять, что он не один такой «злой» в этом доме. И на любою выходку однажды найдутся кулаки посильнее. Физические, или ментальные. Даже если это кулаки родного сына.

В воздухе слышался монотонный стук колес. Рассвет раздражал, хотя и был пасмурным. Как и всегда в этих краях. За окном шумел бурьян, иногда раздавались какие-то всплески. Холгарту старшему не было до сада никакого дела, и, даже если однажды в траве, вдруг заведется кабан, ему будет плевать. Хоть десять.

Вышвыривать служанок из дома станет еще интереснее, разве нет?

Мужчина прижимал ко лбу пакет со льдом, и бубнил себе под нос: «малолетний выродок, я тебе ни цента не оставлю». Но иногда он ухмылялся. Странно так, по-доброму. Словно его не отметелил собственный сын, а он выиграл в лотерею.

Выиграл намного больше, чем стоил этот пресловутый дом, и весь его бизнес вместе взятый.

Рабочий кабинет выглядел совсем иначе, по сравнению с тем, как будет выглядеть через десять лет. Письменный стол стоял у дальней стены, и когда Грегори откидывался на стуле — иногда бился головой о стену, и выходил из себя. Сидеть спиной к окну ему было, почему-то, некомфортно, словно в любой момент оттуда могла прилететь пуля в затылок. Не было шкафов с книгами, не было дивана.

Только ковер, небольшой комод... а пустая, гигантская стена была увешана картинами талантливых, но неизвестных художников. Холгарт младший часто косился на эти картины, и обещал в себе от них избавится, если отец, однажды, не проснется. Или, хотя бы, вывесить их в коридор, где им было самое место.

На подоконнике стояла недопитая бутыль с виски, и Грегори часто на нее косился.

Стал бы срываться, если бы не выпил? Сложно ответить на этот вопрос. Может, не так сильно. Он не корил себя за проблемы с самоконтролем, но чувствовал себя отвратительно, когда все от него отшатывались, и уходили. Из-за этого опять мог выпить.

Он не то что бы страдал алкоголизмом. Не хотел -— не пил. Хотел — пил. И виной такому желанию была не физическая тяга, не зависимость. А... желание забыться.

Вроде бы, богат. Вроде бы, из грязи и палок собрал бизнес, который заработал.

Прошел огромный путь, «выбился в люди». А счастье где?

Да и что такое, это «счастье»? На короткий миг, когда Грегори выкидывал из кабинета служанку, он чувствовал облегчение, власть. Затем облегчение сменяла пустота, а пустоту — злоба. Возможно, пустоту в нем порождали остатки совести, но их все равно выжигал крепкий алкоголь. Он не умел строить отношения. Не умел просить о чем-то, но умел либо требовать, либо отбирать. И учиться, в общем-то, не слишком рвался. А зачем? Все равно всегда получает то, что хочет, даже если после этого остается мерзкий осадок. Все равно как минимум один человек его терпел.

Внезапный звук выбил хозяина из размышлений — дверь открылась без стука. Сын равнодушно вошел в кабинет, окинул взглядом отца, и прикрыл глаза: