Ольга Сурмина – Горничная немого дома (страница 49)
- Коллекционное издание «Сказки для самых маленьких»? У тебя странный вкус, Нона. - У мужчины нервно подергивался глаз, он пристально наблюдал за движениями служанки.
- Э, да, просто... потянуло вспомнить детство, типа того. — Горничная снова оскалилась в неловкой, пластмассовой улыбке и тут же вынырнула из кабинета, бросив: — Спасибо огромное, спокойной ночи!
- Будь здорова. — Обескураженно пробормотал шеф, переведя взгляд на кружку с кофе. Через минуту мужчина начал мягко и хитро улыбаться, абсолютно уверенный в том, что девушка всего лишь искала причину еще раз увидеть его.
20. Призрак прошлого господина
Она сидела на кровати, внимательно перелистывая страницы. Некоторых из них не хватало, что сразу бросалось в глаза. Они были не просто вырваны, а аккуратно, вынуты, при чем с двух сторон, поэтому повреждений, на первый взгляд, не было, лишь сбитые номерные страницы, и отсутствие начала или конца у некоторых сказок. Кому требовалось так портить книгу? Сальровел не на шутку разволновалась, ведь если хозяин решит проверить состояние книги... может обвинить ее в порче его имущества. На одной из листов, почти в самом центре, судя по всему, тупым, плохо заточенным карандашом были нацарапаны цифры:
610811, 216,8 145, 13562,26,7,3165155...
Нона задумчиво улыбнулась и сжала руки, ведь, менее чем на процент думала, что окажется права. Сперва она попросту винила свою паранойю, но теперь дело принимало неожиданный оборот. Сейчас поместье выглядело хоть и не самым дружелюбным местом на земле, но, сложно подумать, что здесь могли кого-то держать, пытать, или еще хуже, убить. Больное воображение рисовало странные картины, ни одна из горничных, да и вообще... никто из персонала точно не думал, что может не выбраться отсюда. Что это тогда? Еще один шифр, сразу понятно, что цифры — слова, и разграничивает их запятая. Судя по всему, хозяин не видел его, иначе поднял бы молчаливую тревогу, и, наконец, уничтожил бы, а не раздавал служанкам возможный компромат.
Сальровел тряхнула головой, взяла записку, а еще лист бумаги и ручку, и начала считать. Сперва получалось плохо, но после нескольких минут раздумий на бледном лице появилась победная улыбка. Каждая цифра в шифре обозначала конкретную букву в списке по вертикали, и каждое следующие слово отсчитывалось заново. После небольшой головоломки на чистом листе красовалась пугающая надпись: «Спасите меня от его ножа, он в столе, стяните его до среды, иначе утопит в крови, страшно».
Служанка нервно ерзала на кровати и никак не могла осознать смысл послания.
Кто-то боялся... смерти? Здесь? От хозяина? Что, черт возьми, происходило здесь, и как так случилось, что ничто из подробностей до сих пор не вскрылось даже частично. Девушке было страшно от мысли, что она первая и единственная, кто нашел эту записку, да еще и разгадал ее. На самом деле это было не сложно, но стал бы ее шеф думать над ней? Нет, а с первого раза не понял бы точно.
Детская книжка, ее в любом случае никто не будет использовать в качестве вечернего чтива. В таком-то поместье... внезапно Нона вздрогнула. Детская...когда-то и хозяин был ребенком. Выходит, она - его, а, точнее, его родителей, или же воспитателей. Отдал он ее с завидной легкостью, судя по всему, никакой ментальной ценности она для него не представляла. Возможно ли, что человек, оставляющий такое говорящие послание, знал об этом?
Или же нет. Что за нож, который должен лежать в столе? Что это за комната?
Слишком много вопросов, и ни одного ответа. Казалось бы, все просто, нужно всего лишь заглянуть в стол шефа... Заглянуть в стол шефа. Но сколько времени прошло с тех пор, как эта записка была написана? Вполне возможно, книгу ни один раз переносили, как и, вполне вероятно, тот злосчастный стол... мог бы в поместье быть ремонт? Даже, элементарно, такой острый, небезопасный предмет могли переместить куда угодно, хотя бы, на кухню. Подумав о таком, горничная засмеялась сама себе и махнула рукой. Очередная ночь пройдет для нее без сна, и все из-за мерзкой усадьбы.
Хозяин медленно потягивал крепкий теплый кофе и, как обычно в это время суток, изучал записи с камер наблюдения. В этот раз довольно конкретные. Наконец, когда незваный гость уехал, а все вокруг легли спать, Холгарт открыл папку с конкретной датой и стал, понемногу, перематывать видео. «Синяя», после дежурства, заходит в Дом, «синяя» поднимается по лестнице, зевает... «синяя», «синяя», «синяя». «Зеленая». Угрюмо ходит по этажу, здоровается с «желтой», «красной»... «Оранжевая».
Мужчина слегка напрягся, слушая их диалог с «зеленой», а еще больше от того, как напуганная Анабелла стала тарабанить кулачками о дверь Ноны, и та, в конце концов, проклиная все, на чем свет стоит, высунулась из комнаты. Путь, мансарда... и, далее, другая камера. Они в дверях, и «оранжевая», стоя у окна, все ближе к нему подходит. Тихие шаги, пара ловких движений, и девушка уже на полу, выслушивая речь коллеги, отчаянно заливается слезами. От неожиданности Рик подавился кофе.
Всякое бывало, разное. Истерики, драки, однажды кто-то кого-то почти удачно столкнул с лестницы... но попытка покончить с собой в этом доме виделась ему впервые. Он облегченно выдохнул, когда увидел, как Ран уводит с этажа рыдающую девушку. Хотя и знал, что все это закончиться хорошо, иначе отсюда ее увозил бы не автобус, а карета скорой помощи. Неодобрительно покачав головой, он пересмотрел отрывок еще раз, на этот раз спокойно, внимательно рассматривая действия «синей», а после, подумав пару секунд, включил онлайн трансляцию другой сети.
«Надо же, реально читает» - недоуменно процедил он себе под нос, пока
наблюдал, как девушка рассматривала страницы книги с детскими сказками.
Расстроенно скрипнув зубами, она захлопнула увесистый том и вернула его на стол, попутно выключая в комнате свет. Больше зацепок не было, хотя найденных за один вечер тоже было достаточно. Волновало одно. Не станет ли ей хуже, если она начнет копать в этом направлении? Вполне возможно. Но сможет ли она спокойно спать, если не начнет копать?
Сальровел закашлялась, и, вздохнув, стянула с себя юбку, а после рубашку. Стоит ли говорить хозяину, что страниц не хватает? Если не скажет, можно надеяться, что он и не заметит сам... но если заметит, то обвинит в этом ее, а здесь уже светит увольнение. Чтоб не проверять судьбу, скорее всего стоит сказать, но это будет вторая ужасная неловкость за неделю. Первая была, когда она эту книгу стремилась достать, следующая будет, судя по всему, когда попытается вернуть.
«Плохая привычка» всеми силами просачивалась в сознание, когда она ложилась под одеяло, накрывалась и, чтобы согреться, сворачивалась в позу эмбриона.
Взрослый, состоявшийся мужчина, который не любит никого, кроме себя. Имеет девушку, с которой у них, наверное, все серьезно... но с чистой совестью изменяет, будто бы все в порядке. Тоталитарный, мерзкий тип, как ей казалось, помешанный на подчинении и присвоении. Все время лезет в голову, даже когда, вроде бы, не должен, и почему, она не могла объяснить. Наволочка подушки пахла стиральным порошком, в комнате витала ночная прохлада. Не сдержавшись, горничная повернулась, и, довольно громко высказала: «поставил бы обогреватель, что ли, твои служанки мерзнут, жмот», но тут же испугалась, думая, что он услышал.
Накрывшись одеялом с головой, она боязливо зажмурилась и замерла. Опасно так высказываться, зная, что стены все-все слышат. А если б он правда услышал, стал бы наказывать за такую неосторожную фразу? Сердце забилось быстрее, Нона стала глубже и чаще дышать, однако, как ни странно, тут же закашлялась.
Послышалось, что кто-то подошел к комнате и трогает ручку двери — девушка затихла и сглотнула нервный ком, собравшийся в горле. Нет, просто послышалось.
В коридоре было пусто и тихо.
Разглядывая ночное небо, Холгарт часто терял счет времени, понемногу увлекаясь собственными мыслями и фантазиями. Холодная постель ждала своего хозяина, но тот не спешил бросаться в ее объятия, напротив, продолжал ходить по комнате взад-вперед. Тьма, тишина, покой, и... легкость? Нет, легкости он не чувствовал, скорее сильнейшее напряжение, ускоренное сердцебиение и стресс. Он, буквально, ощущал его кожей, хоть и не хотел себе в этом признаваться. В груди рождалась странная нежность, в смеси с отчаянием и злостью. Такой эмоциональный коктейль флегматичный мужчина был вынести не в силах, поэтому просто ходил по комнате, тратил излишки скопившейся энергии. Рассуждал о странном, строя далекие планы, проговаривал их себе под нос...
Солнце вставало за облаками медленно и печально, освещая прохладный сад и огромный дом, жители которого постепенно поднимались со своих кроватей и одевались, встречая новый рабочий день. По утрам здесь жизнь кипела, но уже к полудню, обычно, стояла мертвая тишина. Девушки сновали по коридору, из комнат в душ, затем обратно, затем вновь обратно...
Обиженная распределением ролей «синяя» уныло разглядывала губки, понимая, что придется чистить вазы, картины... и другой антиквариат по всему дому. Но, прежде чем начинать работу, нужно было взять себя в руки и сходить к хозяину, с целью вернуть книгу, дабы не получить проблем. Сцепив зубы, она взяла том детских сказок, и, с самым унылым лицом на земле стала подниматься наверх.