Ольга Сурмина – Академия бракованных людей (страница 29)

— Ты очень приятный человек, Габриэль. Может еще встретимся? На днях…

— Я свободен в четверг после шести, субботу, в воскресенье целый день.

— Лучше всего в субботу! Давай тогда в субботу, на этом же месте, в семь. Что скажешь?

— Договорились. — Спокойно ответил мужчина и продолжил пить свой кофе. Нечасто он так легко и непринужденно знакомился с кем-то, напротив, редко кем-то увлекался, и еще реже ходил на свидания. Так же, обычно быстро прерывал общение, но не потому, что остывал, а потому, что разочаровывался. В каждой, сближаясь, он разочаровывался. Находил непростительный изъян, который раздражал, привычку, не мог найти компромисс, а после расставания не грустил и не скучал, не то, значит, не то. Учитель сам не мог понять, как уже столько дней живет с самой неидеальной особой из всех возможных. Странной, отчужденной, скандальной. Душу грело лишь понимание — рано или поздно это закончится. Рано или поздно он наесться, она ему надоест, и можно будет вести ее туда, где взял. Рано или поздно.

— Ну, в общем-то, с новым годом. — Потупив глаза, Иида протянула своему сожителю небольшую коробочку в оберточной бумаге, перевязанную синей лентой.

— Ты… купила мне подарок? Но… на что? — Хенгер искренне рассмеялся и благодарно кивнул.

— Ну… пошла на панель, торговала наркотиками, органами… подработала киллером. — Она улыбнулась, отвела глаза и пожала плечами. — Открой.

— Довольно мило. Это… хорошая вещь вообще, гравировка, неужели на заказ делала?

— Типа того. Здесь восемь типов бумаги, посеребрённая ручка, да. По-моему, симпатичная, что скажешь? Я просто заметила, что твой ежедневник кончается, вот и купила.

— На самом деле точное наблюдение. Спасибо, люблю вещи, которые приносят пользу. Не думал, что ты мне что-то подаришь… Я не покупал тебе подарок. Но знаешь, можешь забрать себе тот старый ноутбук, на котором работаешь. Вряд ли мне он еще когда-либо пригодиться.

— Что, правда? Взять себе?! — Сказала студентка, переходя на шепот. — Спасибо большое… кстати видел сайт, который я написала?

— Да, глянул. Было бы очень неплохо, если б это не была библиотека философии за прошлые века. Зачем тебе это? Раз из точных наук тебе далась только информатика, стоило углубиться в это, и создать что-то… рациональное?

— Хватит осуждать мои интересы. И положи мне еще курочки. — Рал расплылась в довольной улыбке.

Половина первого. Нежные снежинки опускались на белую землю, а столь ожидаемый новый год наконец-таки вступил в свои права. Оба, и учитель, и его ученица, в этот раз отмечали маленький праздник небольшой, но очень теплой компанией. Иида, как ни странно, первый раз отмечала этот праздник не в приюте, а Габриэль обычно полностью его игнорировал, но не в этот раз. Ей особо даже не пришлось уговаривать, он несколько раз закатил глаза, ухмыльнулся, и согласился посидеть до полуночи. Полумрак, тихая, холодная комната, и немного еды на письменном столе. Девушка сунула ноги под одеяло и, глубоко вздохнув, придвинулась ближе.

— Что ты делаешь? — Мужчина, немного отодвинувшись, сузил глаза.

— Ничего нового, пытаюсь согреться. Но я знаю, что ты думаешь, ничего не говори. Уже ухожу. — Она странно улыбнулась, и, соскочив с дивана, вышла из комнаты. — С новым годом, спокойной ночи.

— Да, да… — Он покачал головой, и окинул взглядом тарелки, которые стоило отнести на кухню. Затем, достав телефон, он начал набирать короткое, но емкое СМС: «с новым годом, завтра увидимся, у меня для тебя кое-что есть; скучаю». Из головы никак не выходила девушка, с которой они познакомились в мелкой аварии. В последнее время он все чаще и чаще проводил с ней время, но, как ни странно, «дочь» все еще жила с ним.

И руки сами тянулись потрогать ее живот, спину… заглянуть в серые, безучастные глаза и показать, насколько она не права в своих убеждениях. Долго показывать, а потом еще раз, и еще раз… И вот, она все еще здесь. Хотя на свидания он уже неделю как ходит с другой женщиной, как бы забывая о том, что так нельзя. Но сейчас это не волновало. Совсем.

Нервно сглотнув, Юрала закрыла дверь к себе в комнату и взялась за голову. Столько времени… для нее это время было длительным. Такой странный, отстраненный… тяжелый. Но ей даже нравилось здесь, сердце беспорядочно билось, а голова начинала болеть. Кто она ему? Наложница? Вряд ли можно надеяться на большее, учитывая его отношение и специфику характера. Он даже заботился. Чуть-чуть. Ее ждала жесткая, холодная кровать с колючим одеялом, под которым невозможно было согреться. Чудо, что она еще ни разу не болела, но она называла это неизбежностью.

Утром, проснувшись, она не обнаружила своего любовника на месте и, отчего-то… не удивилась. Первое января, а его нет на месте. Как ни странно, ожидаемо, однако, куда он мог деться, Иида не предполагала. Все равно это имеет не слишком большое значение.

Найдя в холодильнике свежий сыр, она отрезала маленький кусочек, и отправила его в рот. Тишина, снегопад все еще продолжался, и, как и в любой праздничный выходной, за окном не наблюдалось ни одного человека. Скорее всего, ее друзья хотят сейчас провести время с семьей, доедая новогодние яства и торча перед телевизором, созерцая хит-парад тематических фильмов. Романтично, однако, в это утро она одна. Как и в прошлом году, как и в позапрошлом… как и два года назад. Как и всегда, в общем-то. Можно было что-то почитать за ноутбуком, или попробовать написать не сайт, а программу… кто бы мог подумать, что лингвистический талант может пригодиться и в изучении языков программирования?

Но желания не было делать что-либо. Немного походив из стороны в сторону, она вновь вернулась в жесткую постель, накрылась одеялом и попыталась расслабиться. Отчего-то одиночество находило ее в самые неподходящие моменты.

И даже не заметила, как наступил вечер. Не чувствуя ни голода, ни скуки… только снедающее одиночество, холод и тишину.

Послышался скрип входной двери. Сдвинув брови, студентка напряглась всем телом, но с места все равно не сдвинулась, как минимум потому, что был слышен смех. Казалось, он говорил с кем-то по телефону, довольно весело и ласково, иногда делая паузы, придыхания. Это явно был не друг, и уж точно не ученик. Но, наверное, это не ее дело, хотя живот налился свинцом, а сердце, возможно, пропустило пару ударов. Не ее дело.

Судя по звукам, учитель, как только повесил трубку, ушел к себе в комнату. Значит, скорее всего сыт и бодр, раз даже не зашел на кухню или еще куда-либо. Где он был все это время, не с человеком ли, который был на другом конце провода? Вполне вероятно. А потом забыл что-то сказать и перезвонил снова. Или просто перезвонил, поговорить еще. Его тон был ей не знаком, Рал вообще не думала, что он способен так говорить, и, хотя слова можно было разобрать частично, интонация была… совсем не той, к какой привыкла она, да и все остальные. Девушка. Говорил с какой-то девушкой, скорее всего… близкой. Подруга? Вряд ли. Просто декан имеет на нее виды.

Придя к такому выводу, Иида уткнулась лицом в подушку и глубоко вздохнула. Не имеет права плакать сейчас, вполне закономерный итог. Однако, было все равно больно, и из закусанной губы через несколько секунд начала сочиться кровь, правда она даже не заметила, окропляя ею белую наволочку подушки. Еще одна неизбежность стояла у нее за спиной, и на нее тоже нельзя было повлиять. Оставалось просто смириться и быть сильной, то, что она делала обычно.

В эту ночь она так и не смогла уснуть. Как только глаза закрывались, перед ними тут же начинали мелькать кошмары, мерзкие, пугающие. Сердце билось беспорядочно, странно, пульс зашкаливал, хотя были попытки успокоиться. Безуспешные. Рассвет вновь наступал печально и бесповоротно. Разлепив усталые веки, Юрала сосредоточилась и прислушалась: ее сожитель вновь куда-то собирается, куда-то пойдет. Послышался щелчок — ручка двери ее комнаты. Тело напряглось снова, и, что было сил, она замерла, даже не дышала, пытаясь делать вид, что спит.

Проверять Хенгер не стал, и после нескольких секунд прикрыл комнату снова. Бледные кулачки сжались, натягивая бледную кожу, так сильно, что выступали венки. Не нужно обладать исключительными дедуктивными методами, чтобы понять, куда он идет снова. Почему тогда не встретил с ней новый год? Быть может, она уезжала к родственникам?..

Как только, судя по звукам, квартира была заперта, девушка тут же вскочила с кровати, и подошла к окну. Выходит из подъезда, подходит к машине… такой довольный, даже, скорее, самодовольный. Отряхивает штаны, хотя те итак чистые. Садиться внутрь, заводит двигатель… Странное зрелище для человека, чья судьба необратимо меняется. Снова. Опять.

Когда-то давно ей казалось, что усыновление очень важный, невероятный процесс, который происходит раз в жизни у многих детей, живущих в приюте. Семьи и дети ищут друг друга, и, обретая, становятся счастливы. Какая разница, родной тебе родитель или нет? Вы живете вместе, помогаете друг другу… цените, заботитесь. Любите.

Как оказалось, в жизни все куда более прозаично. Они ищут детей, пробуют, отдают… затем снова пробуют, снова и снова, и не факт, что в итоге хоть какой-то ребенок удовлетворит их желания и запросы. Кто-то действительно не сходится характерами, а кто-то погорячился с ответственностью, какаю может на себя взять. Так или иначе, в любой семье Юрала была чужая. Никто, в итоге, не разглядел в ней дочь, что бы не происходило. Какой бы хорошей, замечательной она не была, все равно никому не была нужна. И ни разу в жизни ей не доводилось слышать «я люблю тебя». Справедливости ради, стоит отметить, что и сама Иида говорила подобное лишь в шутку, или в качестве благодарности за что-то кому-либо. Ее не любили, да и ей, в общем-то, любить было некого.