Ольга Сурмина – Академия бракованных людей (страница 31)

В общем-то все не так уж и плохо. Еда, вода, крыша над головой. Вай-фай. Нестабильный, но вай-фай, и теперь у нее даже есть ноутбук, можно будет заняться всяким, чем нельзя было с телефона. Быть может, эти два года пройдут не так уж и плохо. За два года можно же получить профессию? Хотя бы лесничего. Если ее гаджеты не украдут, конечно, но упорная Юрала готова была даже с ними спать. Не привыкать.

Отчаяние

«Что можно знать об отчаянии, когда любимый человек находится на волосок от смерти, и ты ничего не можешь сделать? Смеется, улыбается, стоя у края, над пропастью, да еще и намекая, чтобы ее в эту пропасть толкнули. Веселиться, словно ее пригласили на шоу, и сейчас я зритель этого шоу. Руки не слушались, как и ноги. За окнами мелькали темные деревья, нельзя быть уверенным, что еду в ту сторону, но срочно нужно было что-то делать, пока не стало поздно. Возможно уже поздно, ведь конец я так и не досмотрел. Улыбается. Сколько можно улыбаться? Не так я представлял нашу встречу, и уж точно не собираюсь разговаривать с мертвым, остывающим телом. Ты будешь жива, нравится тебе это, или нет. Можешь проклинать меня сколько угодно, но уйти я тебе не дам, и скажу все, что думаю. Стекленеющий взгляд, холодеющие руки… красное платье. Тело тряслось, хотя это всего лишь мысли. На север. Мне точно нужно на север. Ты так сказала, и я тебе верю»

Дом был холоден и пуст. Стараясь сильнее вдохнуть в легкие воздух тишины и одиночества, Хенгер с ухмылкой покачал головой и пошел в ванную. Ее мыло, зубные щетки, шампунь… нужно было выбросить, и никогда, более, не возвращаться к этим мыслям. Все отлично, и ничего не было.

Достав из кармана телефон, декан тут же набрал своей новой знакомой, которую теперь можно было пригласить в дом. «Теперь никаких…» — он запнулся. Вроде Иида не наводила хаос, не трепала нервы, не лезла, не мешала, и только иногда в ванной, на полу, оставляла свои вещи. Никаких ничего. С ее уходом жизнь мало поменяется, и почему-то это злило. Должно же было быть хоть что-то, в чем она мешала? Где раздражала?

Пару минут подумав, мужчина расплылся в ухмылке и довольно кивнул. Трепала нервы в академии, дома была тише. А еще все время лезла обниматься под одеялом, «греться», что тоже жутко бесило. Вообще, она сама время от времени бесила. Вся. Ее губы, искривлённые самодовольной улыбкой, светло-серые, остекленевшие глаза, их флегматичный, незаинтересованный взгляд. Голос, который все время резонировал эмоциональными перепадами, она то шептала, то говорила громко, уверенно. Бесит. До сих пор бесит. Бледная кожа, и руки были то прохладные, то горячие, и это, казалось, не зависело ни от каких окружающих факторов. Светлые, будто бы выжженные волосы, цвет которых нельзя было определить конкретно, вроде бы, пепельные, но на свету выглядели ярче.

Даже мысль о том, что он сейчас это вспоминает, бесила. Вместо того, чтобы радоваться жизни, стоит в коридоре и думает, какие у нее волосы. Пора бы оставить эти мысли, но, даже отвлекшись на телефон, они все равно всплывали фоном. От знакомой пришла ответная СМС, она придет, и очень скоро. Стоило прибраться, купить что-нибудь необычное к ужину, однако он стоит тут, словно столб, не двигаясь с места.

— То есть ты ее выгнал?! Вот так вот просто взял и выгнал?!!

— Не выгнал, а отвез обратно в приют. И потом, рано или поздно это должно было случится. — Габриэль ухмыльнулся и прикрыл глаза.

— Ты в своем уме?! — Джек притянулся ближе к коллеге и начал говорить чуточку тише. — Посмотри на себя. Не сказал бы, что ты выглядишь сильно довольным, а ведь это только начало. Скорее уж усталым, и чуточку печальным. С учетом того, что изо всех сил пытаешься радоваться жизни. Пластмассовая радость, не находишь? А знаешь, почему так происходит?

— Потому что один назойливый психолог слишком сильно любит лезть со своими советами к окружающим, в частности ко мне. — Ответил декан, однако, как-то беззлобно, скорее уж на автомате.

— Эй, ты слышишь меня, начальник? — Оскалившись, собеседник покачал головой и глубоко вздохнул. — Наделал ты дел. Даже я не знаю, как теперь это исправлять.

— Ничего не нужно исправлять. Ничего необычного не случилось, на пустом месте тревогу поднял. Ладно. У меня через три минуты звонок, до вечера. — Все еще зависая внутри своих мыслей, Хенгер медленно вышел из кабинета, плотно закрыв за собой дверь.

— Ты бы это еще печальней сказал, было бы совсем правдоподобно. — Процедил психолог закрытой двери, прислоняя ко лбу пустую помытую пепельницу. — Расплачиваешься за свой эгоизм.

По коридорам шныряли студенты, где-то слышались визги, откуда-то угрозы, но все это не задерживалось в голове у декана. Он шел, будто бы в пустоте, в невесомости, сохраняя неестественное спокойствие и отрешенный взгляд. Сегодня предстоит провести четыре пары, а позже заниматься с другими, совершенно обычными учениками в качестве репетитора. Жизнь течет размеренно и привычно, ничто не выбивалось из отлаженной схемы.

Габриэль вошел в кабинет, и тотчас прозвенел звонок. Все уже сидели на местах, споря о результатах домашней работы, но тут же замолчали, увидев преподавателя. Он медленно прошел, сел за стол, надел очки… как ни странно, после каникул, вроде бы, никто не болел. Декан поднял глаза и слегка вздрогнул — та самая группа, то самое время. Вот только на стуле рядом с Фарлоу, более, никто не сидел. И не будет. Она не придет, тут пусто.

Не гуляет вдоль коридора, бубня про то что опоздание на минутку — вовсе не опоздание, не жует в столовой булку, не таскает книги из библиотеки, не смотрит в окно. Нет и нет, в общем-то, что об этом думать? Но мысли возвращались в голову сами, заполняя собой все свободное пространство, и даже немного потесняя занятое. С неба сыпался снег, крупный, редкий снег, словно пух, опускаясь на белую, промерзшую землю. Она бы сейчас, как идиотка, шла, высовывала бы язык… а потом оправдывалась, мол, так делал какой-то философ, и вообще они пылинки в бесконечном космосе.

Едва сдерживая улыбку, Хенгер покачал головой и произнес: «Параграф тридцать четыре». Странную, грустную улыбку, все глубже погружаясь в мысли, буквально, утопая в них.

Ния вздыхала, часто поглядывая на Иэна, который разводил руками и тоже вздыхал. От их подруги все-таки отказались, и, хотя они и навещали ее в приюте пару дней назад, такого общения было мало. Пустой стул мозолил глаза, и, как оказалось, не только им.

Подняв глаза от тетради, Блейк стал внимательно наблюдать за своим учителем. Ничего необычного, но разве должно его волновать освободившееся место? Нет, но он, как ни странно, не отводит от него взгляда уже пол пары. Моргает так медленно, а смотрит так внимательно, будто бы пытается загипнотизировать дешевый предмет мебели, или же тот уже загипнотизировал его. Дышит то медленно, то часто. Нервничает? Но почему? И никаких вопросов, скорее всего, ему уже сообщили о том, что нелюбимая ученица отбыла. Только вот, любопытно, что его эмоции не походили ни на какой-либо злорадный оскал, или самодовольную усмешку. Декан даже не бросил парочки едких шуток по этому поводу, и не припугнул остальных, мол, так будет с каждым, или типа того… Он объяснял материал, более того, казалось, что сам иногда терял нить повествования, грустно поглядывая в окно. Единственным местом, куда он смотрел, помимо стула, было окно.

Звонок заставил всех студентов встрепенуться, начать собирать вещи, дабы перейти в другую аудиторию. Объясняющий материал учитель резко замолчал на полуслове, облегченно выдохнул и прикрыл глаза. Звонок. Сегодня он ждал его намного больше своих учеников.

Схватив за руку Нию, Иэн тотчас вывел одногруппницу из кабинета, и, стиснув зубы, прошептал:

— Есть разговор.

— Ты, наверное, про декана? Да, мне так не по себе сделалось… сверлил глазами стул. А мне казалось, что меня, думала помру от страха. Как думаешь, заметил ли еще кто-нибудь?

— Может да, может и нет. Очень странно, слишком. Давно уже странно.

— Поведение мистера Хенгера?

— Не только. Помнишь факультативы Рал? Она выглядела так, словно… ее накачали наркотиками, честное слово. И потом. Все сваливала на усталость, задания… он ее подтрунивал постоянно, а она не умеет молчать. И вот, что из этого вышло. От нее, все-таки отказались, а декан ходит как в воду опущенный. Что-то здесь не чисто. Что их так связывало, раз теперь он места себе не находит? То, с какой педантичной точностью она ходила к нему на факультативы, наталкивает на мысль. Он использовал ее в своих целях. Что-то заставлял делать, за оценки, или за деньги… ума не приложу что. Но она ему помогала. И теперь, лишившись этого помощника, декан находится в подвешенном состоянии. — Блейк потер подбородок и прикрыл глаза.

— Подумать только… а ведь ты прав. Но Юрала не расколется, ты же знаешь. Про… ее заказчика я вообще молчу. Может он склонял ее к интиму? Или отправлял искать закладки? — Вздохнув, Ния отвела глаза.

— Думаю, тут что-то более тонкое. Но не менее… бесправное. Думаю, он не такой человек, чтобы склонять ученицу к интиму. Но, в любом случае, мы можем узнать.

— Только не говори, что… — Девушка сжала зубы и схватилась ладонью за рот.

— А почему нет? После шести у нас есть шанс. Добудем записи их занятий и все станет ясно.