Ольга Сурмина – Академия бракованных людей (страница 21)

— Прессует декан?

— Возможно, однако, разве тогда она бы не рассказала нам в чем дело?

— Полагаю, ей есть что скрывать, значит. — Иэн задумался. — Может сходим к ней сегодня? Будем точно знать, что произошло, а не мучатся в догадках.

— Хорошая мысль, да.

Тут же раздался резкий, оглушающий звонок. Еще одна пара алгебры, и они уходят на обществоведение, потом на историю, потом физическая культура… Учиться в этой академии не самое простое, но это обязанность, и никто не мог ее игнорировать.

День пролетел незаметно и грустно. За стеклом мелькали машины, из-под их колес летели тяжелые, грязные капли, обрызгивая многочисленных прохожих. Двое друзей, ощущая легкое волнение, шли навестить третьего, хотя и не были приглашены. Передать лекции, помочь сделать задания… можно было отыскать любую причину, чтобы прийти к ней, и студенты сделали это с завидной легкостью.

Небольшой серый дом стоял среди всех прочих, в районе частного сектора. Странная, тихая улочка, напоминающая прохожим что осень может быть прозрачной и не такой уж и грязной, даже немножко романтичной. Окна были завешаны плотными шторами, несмотря на то, что на улице был день, яркий, хотя солнца не было довольно давно. Высокие белые облака светились, так как за ними, такими тонкими и воздушными был ярчайший источник света. Небо даже слепило. Двое уверенно подошли к деревянной, залаченной двери, после чего девушка нажала на небольшой белый звонок, однако ответа не последовало. Подумав еще раз, она повторила действие, и в доме, наконец-то, послышалось шевеление.

На пороге, отперев дом изнутри, оказалась худая, миловидная женщина, однако лице ее было очень серьезным.

— Рал, кажется, это к тебе. — Громко и уверенно произнесла она, удаляясь с порога. В течении нескольких секунд студенты увидели подругу, которая странно улыбалась, и выглядела явно усталой.

— Почему не отвечаешь на звонки? — С ходу начал Иэн. — Мы места себе не находим. Что случилось?

— Ребят, тут такое дело. — Грустно сказала Юрала, потупив глаза. — В общем, я возвращаюсь в приют.

— Что? — Почти хором сказали подростки, негодующе заглядывая Ииде за спину.

— Ну… вот так вот. Моим опекунам надоело… Им часто звонят из академии, по поводу моей неуспеваемости по алгебре, геометрии… есть жалобы на мое поведение, в общем, на все есть жалобы. Я, вроде как, совершеннолетняя, но их все равно трепали. Просили что-то сделать. Я не могу на них повлиять, да и имею ли на это право? Они говорят, что я бесконечно нарываюсь на драки, ввязываюсь в них, создаю и им и себе проблемы. В общем, решение принято, полагаю, нам с вами придется попрощаться. Но мы можем списываться созваниваться, у меня есть телефон и немного денег, я кину их на счет, если быть экономной, хватит на полгода. — Девушка вздохнула, с грустью посмотрев на одногруппников. Так или иначе, они чудесно провели время вместе.

— Но… Рал, неужели ничего нельзя сделать? — Ния схватила ее за плечи и слегка потрясла, хотя руки были крайне напряжены.

— Боюсь, что нет. Не волнуйтесь за меня, такое не первый и не второй раз, и даже не думайте утешать, я в полном порядке. Сдают, так, сдают. Это было ожидаемо.

— Мы можем тебе помогать, навещать. Что думаешь? — Прошептал Иэн и печально улыбнулся. — Не думай, что мы тебя оставим.

— Было бы… отлично. — Юрала повеселела. — Зная мою удачу, думаю, меня «удочерят» снова. В смысле, теперь уже не удочерят, а просто пригласят к себе жить. На прошлой неделе меня звала к себе на обеспечение старая женщина с нашей улицы, представляете? Но мне не хочется создавать ей проблем, особенно зная, что у нее финансовые трудности. Старушка просто не знает, о чем говорит. А если кому-то старший человек в семье потребуется, или типа того… конечно я пойду. Это куда приятнее, чем до конца профессионального обучения торчать в детском доме. Надеюсь, мы расстаемся ненадолго.

— Я тоже надеюсь. — Фарлоу склонила голову и смахнула набегающие слезы. Вот и все. Они славно провели время, но увы. Тому, у кого нет семьи, сильно повезло, в самом плохом смысле. У тебя нет дома. И нигде тебе не рады. Жилье дадут только после официального трудоустройства, а до него еще лет пять. Даже образования еще нет. Даже образования из исправительной академии.

Назад одногруппники шли молча, никак не в силах прокомментировать сложившуюся ситуацию. Погода внезапно стала казаться давящей, осень противной и промозглой. Восприятие сильно зависело от внутреннего состояния, а оно сейчас было паршивым. Никто не ожидал услышать столь плохую новость, и она ошарашила их словно гром среди ясного неба. Ничто не предвещало беды. Вроде бы.

Закрыв дверь за друзьями, она тут же перестала улыбаться, и облокотилась спиной на дверь. С лица сползло напускное дружелюбие, которое все принимали за настоящее. Еще одна семья, которую ей придется покинуть. К этому привыкнуть невозможно. Стоит только обжиться, и тебя уже не любят, от тебя уже устали. Хотя дома она старалась быть самой приветливой и веселой девочкой на всей земле. Но этого оказалось мало. Детский дом ждет ее. Старые знакомые будут посмеиваться, вновь посыпятся подколы и шутки. Юрала, которая не приживается ни в одной семье. Почему-то.

Вещи были почти собраны, опекуны мало с ней разговаривали, лишь напоминали, что ей еще стоит забрать. О том, что ей стоит покинуть их дом, говорили весьма спокойно, ссылаясь на ее вздорный характер, и на то, что в приюте ей будет лучше, так как там за ними будут приглядывать круглые сутки, а с ее поведением это просто необходимо. Да, дома она мила и непринужденна, но в академии, как им сообщали, стала настоящим бедствием, абсолютно игнорирующим некоторые предметы. Мало того, демонстрировала такой гонор по отношению к вышестоящим, который не позволял себе никто из учащихся, хотя это заведение было ориентировано на трудных молодых людей, какие окончили школу с проблемами с законом. Очень трудных, и даже там Юрала Иида сумела выделиться, разумеется, в плохом смысле. Гордиться такой дочерью явно нельзя, более того, ее «успехи» стоило скрывать ото всех. Ну и зачем такая вообще нужна? Они посчитали, что лучше будет не тратить нервы. Ни себе, ни ей.

— В общем, вы меня поняли. Очень проблемная девочка, это не может продолжаться вечно.

— Понял. — Хенгер поправил очки, и внимательно осмотрел сидящую напротив женщину. — Но может, все-таки, не стоит принимать столь поспешных выводов? В ней неплохой потенциал.

— Поверьте, это очень взвешенное решение. Я хочу забрать документы Ииды и передать их ей. В приюте у нее таких проблем не будет, мне кажется. Уже привыкла, и, наверное, было ошибкой брать столь взрослого ребенка. Мы с мужем надеялись, что будет ответственность, опыт. Но нет, и воспитывать в таком возрасте поздно. Смириться мы с этим не смогли, слишком уж много проблем.

— Что ж. Ваша логика мне ясна. — Декан прикрыл глаза и откинулся на стуле. — Вам не о чем беспокоиться, можете идти. Я сам доставлю ее документы в приют вместе с отчетом, так будет удобнее, и вам, и мне.

— Хорошо, доверюсь вам. — Женщина улыбнулась и глубоко вздохнула. Одна из основных проблем ее жизни, наконец-таки, разрешилась.

Поблагодарив мужчину, она благодарно кивнула и прикрыла за собой дверь. Габриэль закатил глаза, снял очки и потер их усталыми пальцами. У нее проблем действительно стало меньше. А как теперь поступать ему? Стоило отвести документы и забыть, но он, почему-то думал об альтернативах. И, как на зло, ни одна не приходила ему в голову. Декан чувствовал странное разочарование, и даже злость на эти обстоятельства, потому как никак не мог на них повлиять. С первого взгляда понятно, что опекун непреклонна, и хочет, поскорее, избавиться от проблемного подростка. Вот только он пока не готов от нее избавляться, как ни странно.

А сама она, по своей воле, вряд ли захочет учиться в месте, где её побили. Какой человек в здравом уме, имеющий возможность поступить в обычный ВУЗ, будет поступать в исправительную академию для конченных ублюдков? Училась всего лишь по рекомендации приюта. А что теперь? Теперь приют не в праве давать ей рекомендации. А если и вправе, то настаивать не сможет — проблем с законом у девушки нет.

Озвученная неизбежность давила, и это давление страшно бесило. Все что он мог, сделал только что. Или нет?..

Солнце пробивалось сквозь жалюзи, но сегодня оно не поднимало настроение, а, напротив, раздражало своей свежестью и светом. Радоваться нечему, не выйдет даже позлорадствовать, однако, люди улыбались такой приятной погоде, напоминающей об ушедшем лете, и это раздражало еще больше. Слишком много счастливых лиц вокруг, когда ему даже негде скинуть напряжение, и даже ожидать вечера, более, не было смысла. Погода была слишком хорошей для его внутреннего состояния.

Знакомое здание пугало. Стиснув зубы, Рал вылезла из машины, и, не обращая внимания ни на бывших опекунов, что разговаривали с директором приюта, ни на гуляющих во дворе детей… бесшумно зашла внутрь, не дожидаясь заполнения документов. Ее итак знают и помнят, даже слишком хорошо.

Просторная, серая комната, вдоль ее стен рядами стояли двухместные кровати, койки которых находились одна над одной. Ближе к окну несколько небольших столов, в центре старый коричневый ковер, и разбросанные по нему не менее старые игрушки. Комнаты подростков мало отличались от комнат более молодых детей, скорее, количеством розеток и стульев, коих было довольно много, и стояли они в самых неожиданных местах, скажем, один из них валялся на верхней полке одной из кроватей. Подросток, лежащий на одной из кроватей, криво ухмыльнулся, и помахал девушке рукой: