Ольга Сурмина – Академия бракованных людей (страница 23)

— Все в порядке, я был с ней хорошо знаком, чтобы понять это. Очень хорошо… и поверьте, я найду к ней подход. Просто нужно время. — Мужчина сверкнул глазами и улыбнулся снова.

— Золотые слова! — Женщина облегченно выдохнула, и, едва заметно, толкнула воспитанницу локтем.

Декан прикрыл глаза и уверенно покачал головой, после чего сцепил руки в замок. Судя по всему, он не сомневался в исходе своего похода, ведь уже победил, вот и делает, что вздумается. Студентке оставалось нервно глотать ком в горле, изучать взглядом столь знакомую фигуру. Он с внимательным, но при этом расслабленным лицом читал анкету. Создавалось впечатление спокойной уверенности, и никто из присутствующих ни за что бы не подумал, что на уме у молодого учителя совсем не благие, а очень даже эгоистичные мысли. Слишком хорошая репутация, чтобы что-то подозревать.

Внезапно голос пропал. Юрала не знала, что сказать, и стоит ли говорить? Сейчас, тут же… хотелось истошно закричать, что этот извращенец задумал неладное, настолько неладное, что, зная правду, воспитатели на километр не подпустили бы его к приюту. Руки сжались в кулаки и тряслись от напряжения, но горло, будто бы, осипло. Или же внутренний страх, и понимание того, что все бесполезно, заставляло ее молчать. И что будет, если сейчас она закричит и начнет сопротивляться?

Она же может отказаться. Легко. Уже есть восемнадцать, по факту она взрослая личность, состоявшейся человек. Сама может решать свою судьбу, и уж точно сама может отвергнуть с кем ей идти, а с кем нет. От кого принять помощь, а кого послать.

Казалось бы. Но в глазах приюта она все еще ребенок. Кто-то, за кем нужен пригляд. Нет жилья, нет работы, и, пока не появится, она должна быть тут, словно на привязи. Пока не снимут со внутреннего учета, как «официального» взрослого. Или же ждать таких вот добрых помощников, которые представятся детскому дому, договорятся с ним, поселят тебя у себя. Будут спонсировать учебу и пропитание. Обычно в качестве таких добродетелей выступали дальние родственники. Которые не готовы были взять на себя ответственность за несовершеннолетнего, но вполне готовы дать кров и помогать финансово совершеннолетнему. Часто за помощь по дому и всякое такое. До момента, пока молодой человек не встанет на ноги. Или же… пока не надоест. Ведь обязательств они на себя никаких не берут. Разве что неформальные, но кого это волнует?

Никто из попечителей приюта даже на четверть не поверит, даже не заподозрит неладное. Все спишут на нестабильную психику, на больные галлюцинации. Мол, она все это придумала. Привиделось. Приснилось. Привыкнет и будет все как надо. Конечно же. Да.

За одно можно избавится от лишнего рта. Поэтому воспитатели будут настаивать. Уговаривать, буквально, с пеной у рта. Хотя, может, это не так уж и плохо? Может… не плохо?

Почему-то сердце от этих мыслей начинало биться чаще. Просто взял и приехал за ней, хотя, до недавнего времени Иида была уверена, что никогда больше не увидит своего декана. Но он приехал сюда, ради нее. Может… влюбился, раз приехал? Препод-извращенец. На лице проскользнула странная улыбка.

— И еще кое-что, Габриэль… она у нас девочка со странностями… раз вы берете на нее ответственность, то должны знать. Нет, не буйная, почти даже без сложностей… но ее нельзя бить по голове. — Воспитательница замялась, глядя на воспитанницу.

— Никого нельзя бить по голове, так-то. — Декан засмеялся. — Но всякое бывает, правда ведь? Так что вы имеете ввиду?

— Ну… она как-бы злиться, когда ее бьют по голове. Иногда даже становится неуправляемой. Но только если сильно удариться обо что-то, очень сильно, скажем, о бетонные ступени, если упадет, или с велосипеда… поэтому ей нельзя кататься, кстати. — Женщина явно сильно смущалась, рассказывая об этом, и сильно нервничала. — Так сильно злиться, что на себя не похожа.

«Она думает, я до сих пор не знаю» — пронеслось в голове у Рал. Последний раз ее били по голове в драке, когда они с Иэном защищались от одногруппников. Ей несколько раз прилетело в глаз, и ничего не произошло, хотя было больно, и он заживает до сих пор. Возможно действительно имеет значение лишь падение на затылок — навзничь.

— Агрессия, вызываемая болью… мелочь. — Хенгер улыбнулся и прикрыл глаза. — Я не психолог, но такое наблюдаю у многих. Разве нет?

— И все-таки обязательно прочтите ее карту и документы, у нее есть некоторые проблемы с нервной системой. — Продолжала воспитательница, нервно стиснув зубы. — Вы будете удивлены особенностями организма этой девочки. Они очень нетипичные… рекомендую оставить ее в заведении, где училась до этого. Максимальный контроль, сейчас это просто необходимо.

— Я понял. Поверьте, меня ничто не может испугать. Слишком много таких я видел за свою жизнь.

— Вот поэтому и не отговариваю… это ваша специальность, отчего-то вериться, что справитесь именно вы. — Она облегченно выдохнула и улыбнулась в ответ.

— Рал, подождешь меня в машине, хорошо? — Декан внимательно осмотрел свою бывшую ученицу, и неосторожным жестом указал ей на дверь. — На парковке лишь одна машина, не перепутаешь.

Когда та проходила мимо, он с той же слащавой улыбкой протянул ей автомобильные ключи, а как только та их взяла, вновь повернулся к воспитательнице, продолжая диалог. В карту он, разумеется, так и не взглянул, считая это бесполезными мелочами и утрированным отношением сотрудников приюта. Действительно, сколько трудных подростков он успел увидеть за всю свою жизнь? Его уже ничем не удивить, во всяком случае так он думал.

Иида никогда не видела, и не думала, на чем ездит ее декан, и вообще, до сего момента она думала, что он ходит пешком. Так или иначе, ни в фирмах автомобилей, ни в типах кузовов она не разбиралась. Молча влезла в единственную иномарку, стоящую на стоянке, отперев ее кнопкой на ключе. Черная. И ничего лишнего внутри — ни брелоков на зеркале, ни маленьких уютных чехлов на рычагах, ни предметов декора… ничего. Черные кожаные кресла, идеально отрегулированные зеркала… регистратор, и все настолько чисто и правильно, что аж сводило зубы. И пахло, так знакомо… автомобилем. Никаких ароматных елочек, или чего-то в этом духе. Сухо и тривиально, собственно, как и сам хозяин машины, сух и тривиален.

Закатив глаза, девушка едва ли сдержала позыв нервенной тошноты. Возможно, она еще даже не до конца осознала, что ее забрал бывший декан. Понятное дело, зачем. Просто поиграть. Но эмоций больше не было, они будто бы отключились, уступив место странной, навязчивой пустоте, тяжести. Боли. Все-таки думать о влюбленности со стороны препода — верх наивности. Хотя, наверное, могло быть и хуже. Он, вроде бы, не тиран. Хотя о том, какой ее учитель дома, она могла только гадать. Но, так или иначе, скоро это станет известно.

Ей казалось, прошел час, или даже более того, прежде чем Юрала увидела его одинокий силуэт в воротах приюта. Задумчивый, слегка ухмыляющийся… она не могла с такого расстояния разглядеть его выражение, но чувствовала его, очень точно.

Иллюзорный смысл

«Мое одиночество — плоды моих же стараний, хотя я совершала это непреднамеренно. Отношение ко мне, столь однозначное, мерзкое… это все моя вина, и нет смысла над этим работать. Раз жизнь дала возможность начать все заново, я воспользуюсь этим шансом, и гори оно все, что было у меня за спиной. Быть может, мне вовсе не нужна семья, раз уж так получалось? В своем одиночестве я больше никого не расстрою, никого не разочарую, никого не обижу и задену. Я сама себе отец, сама себе мать, сама себе муж и сама себе сын. Все что нужно, у меня уже есть, внутри, воздух, которым я дышу, цели, которыми я живу, мечты, к исполнениям которых стремлюсь. Я это все что мне нужно. Впереди дальняя дорога, множество непрочитанных книг, неопробованных пирожных, неиспытанной нежности… которая уже есть, и будет частью меня. Мрак, темнота и предательство, есть силы простить их всех, простить, отпустить, забыть. Всех, кроме одного. Хватит мне сниться, я устала.»

— Красивая квартира. Если честно, никогда таких не видела, хотя бывала во многих семьях. Похоже, деканы неплохо получают. — Рал покачала головой, и поставила рюкзак у входа, наблюдая за своим новым «отцом».

— Думала я просто так, от большой любви на этот выводок время трачу? — Габриэль сузил глаза и усмехнулся.

— Ты же не положишь меня у входа, да? Не положишь? У меня аллергия на пыль, я буду чхать всю ночь, и залью соплями твой ковер.

— Любопытный факт. По коридору налево — твоя комната, будешь спать там. И никакого мусора, никаких раскиданных вещей, остатков еды или грязных тарелок. Увижу — куплю перед дверью резиновый коврик, и делай с ним что хочешь. Хоть жуй. Второго шанса не дам.

— Гостеприимно… — Вздохнув, девушка прошла внутрь и посмотрела по сторонам. И направо, налево были комнаты, всего в квартире их было три, без учета кухни, и довольно просторный коридор с неудобным, но красивым бордовым диваном и гардеробом со стайлером для одежды. Зачем он нужен, и как им пользоваться, Ииду не интересовало, но интересовало, есть ли игрушки и теплые пледы. Как оказалось, нет, ни того, ни другого. Это, в общем-то, было ожидаемо, но все равно обидно.