Ольга Сурмина – Академия бракованных людей (страница 14)

— Психиатр. Местный психиатр, я вижу. — Иида спокойно осмотрела помещение и прошла вперед.

— Я предпочитаю психотерапевт, но эти профессии смежны, да. И я имею право, со своим образованием работать и в той, и в другой области.

— То есть совмещаете?

— Ты довольно проницательна, Юрала. Присаживайся. — Он надел овальные очки и указал жестом на мягкий стул. — Чем еще меня удивишь сегодня?

— А что, меня позвали сюда… удивлять? — Студентка прищурилась и сцепила руки в замок, но тут же ойкнула — давали о себе знать больные ребра. Психиатр исправительной академии. Наверняка работает в комиссии принятия и выпуска…

— Не будь такой колючей, это был риторический вопрос. — Тихо ответил Джек и улыбнулся. — Лучше мне вот что скажи. Зачем ты устроила драку вечером после пар?

— Что? Я устроила? На меня напали и попытались избить. И у них бы это получилось, если бы не мой друг. У них итак это почти получилось. Если б не он, я была бы в больнице. Вероятно, в отделении интенсивной терапии.

— Я думаю… ты добрая, нежная девушка. С чего вдруг такая агрессия?

— Мне приходится. — Тихо сказала она. — Иначе меня просто раздавят.

— Кто раздавит? — Джек вновь широко улыбнулся, будто бы студентка сказа что-то смешное.

— Хотя бы ваш декан. Общеобразовательного факультета. Он легким движением руки настроил против меня всю группу. Повесил на меня красную тряпку, кинул на арену к быкам и сказал «фас». А сам вроде бы и не причем.

— Декан? — Психиатр вскинул брови и слегка ухмыльнулся. — Расскажи-ка поподробнее…

Сцепив зубы, Рал начала рассказывать. Кратко, без пустых обвинений и предположений, всю историю с разбитым окном. За тем о своих трудностях в общении с учителем алгебры, его заданиях, которые, буквально, поглотили все ее жизненное время. О правилах, какие она должна учить как стихи. О проблемах с одногруппниками, о комнате, и, вскользь, свое мнение об этом. Мужчина напротив странно улыбался, делая какие-то пометки, и иногда вздыхал.

— Но это все бессмысленно. — Как итог, добавила она. — Потому что вы считаете, что я утрирую. Что я привираю. Что жалею себя, или, напротив, никого не жалею. Я же подросток. К таким не относятся серьезно, мне ли не знать. — Девушка тихо вздохнула и, посмотрев врачу в глаза, медленно и нарочито моргнула.

— Ты не права. В процессе нашего диалога я разглядел в тебе уверенность. Запал. Интерес. Интеллект… страх. Отличные качества. Только чего ты боишься, Юрала?

— Я?! — Она сдвинула брови и, напрягаясь, слегка подвинулась назад. — Я не боюсь.

— Декана? Или событий, которые он может спровоцировать? Человека или возможности? Я хочу услышать, и только тогда смогу помочь.

— Что вы думаете о неизбежности? Помниться, Теодор Ван Гог считал, что нельзя изменить ход истории, что бы ты не делал. Я в корне не разделяю его взглядов. Но что-то внутри меня кричит, что сейчас я не могу повлиять на мнимую неизбежность. Она ходит за мной, дышит мне в спину… я чувствую ее и не могу ничего сделать. Весьма метафорично, но, думаю, вы поняли меня. — Заканчивая предложение, Иида перешла на шепот. Голос сделался очень тихим и мягким, а взгляд стеклянным, будто она слишком глубоко задумалась. Врач сузил глаза, снял очки, и внимательно осмотрел свою гостью.

— Я понял, да. Интуиция. Предчувствие. Шестое чувство. Скажи, что толкает тебя к твоей неизбежности?

— Мои попытки противостоять ей. — Так же тихо ответила она, не выходя из странного, сознательного транса. — Оно накрывает с головой. Оно сильнее меня. Намного сильнее. Это обстоятельство. И это неизбежно.

— Я могу помочь? — Уже как-то неуверенно спросил Джек, всматриваясь в серые зрачки ученицы.

— Не знаю.

— Скажи, ты боишься неизбежности? Или испытываешь что-то еще?

— Тоже не знаю. Вроде бы должна только бояться. Но… может, я жду этого? — Девушка закусила губу. О большем незнакомому человеку она сказать не сможет, особенно тому, кто вариться в этом адском котле, именуемом исправительной академией. Ей очень не хотелось, чтоб ее внутренние проблемы стали достоянием учительского совета.

— Не доверяешь мне? Что же, я не настаиваю. — Психиатр спокойно кивнул, и вновь надел очки. — Более того, ответы на основные вопросы я уже получил, спасибо. Пройдем небольшой тест, и можешь идти, хорошо?

— А после меня у вас есть кто-то еще? — Рал сузила глаза и глубоко вздохнула.

— До обеда нет, а что?

— Можно я у вас часочек посижу? У меня алгебра, а я очень, очень не хочу на нее идти. Декан будет просто цвести и пахнуть, видя меня в столь… разукрашенном виде. Не хочу.

— Ну… в общем-то, почему нет. — Джек рассмеялся, и странно ухмыльнулся, пальцем почесывая щеку. — Я не скажу ему. Просто посидим, попьем чай. Расскажешь о себе поподробнее.

— Нет проблем. Возможно, нам даже будет, о чем поговорить. — Иида облегченно выдохнула и вновь осмотрела помещение. Очень странный тип, слишком странный, неестественно мягкий и слишком любопытный для своей профессии. Что он вызнавал? Почему так активно? Да еще и так легко прошел ее проверку — согласился на провокацию оставить ее в кабинете еще. Точно что-то разнюхивает, при чем так прозрачно, незаметно, напуская на себя желание помочь и добрую, отеческую улыбку. Даже пошел на риск перед деканом, хотя если тот узнает, беды не миновать. Так можно поступать, если уже точно знаешь, что за содеянное тебе ничего не будет. Значит ли это, что он с Хенгером на короткой ноге? Возможно, они в одной лодке?..

Рал криво усмехнулась, и вновь вздохнула, потирая больной бок. Всюду враги, никому нельзя доверять. Но это не важно, ведь она была уверена — ничего, кроме разочарования, этот мерзкий, склизкий врач, мастерски втирающийся в доверие, не получит. Пусть пробует — не получит.

Крайний предел

«Они переглядывались и ухмылялись. Я прекрасно понимал, что это значило — расплатились сполна, да так, что довольны остались все. Часть группы отсутствовала, они отбывали свое наказание, проклиная упертую, самоуверенную однокурсницу. Она всех подставила, всех подвела. Дела складывались отлично, хотя и странно, ведь девушки до сих пор нет. Я уже начинал, понемногу, волноваться, не порезала ли она себя где-нибудь в уборной в знак протеста, не разбила ли себе голову, чтобы показать, что все вокруг неправы. Сам не заметил, как начал улыбаться, а вот ученики вокруг заметили, и начинали нервничать. Всякий, кто попытается подать здесь голос, противоположный моему, будет наказан, и, если комнаты ей показалось мало, я знаю, где, как, куда, и с какой силой стоит бить. Недалекие, фанерные дети, считающие, что им никто не указ, поломают здесь все свои когти и зубы, а также уверенность и убеждение. Молодые, а уже мусор, который такие как мы призваны пускать на вторичную переработку.»

К потолку тянулась мутная полоса ядовитого дыма. Сделав затяжку еще глубже, психиатр открыл ящик стола, и положил окурок в спрятанную там пепельницу. Помещение проветривалось, ветер гулял внутри, отчего становилось непросто прохладно, а даже холодно.

Он все обдумывал слова студентки, которую послали к нему сегодня утром. Собственно, декан общеобразовательного никогда не слыл мягким. Или же добрым, или же, хотя бы, понимающим человеком, но тут явно было что-то не так. Настраивать всю группу против одной девочки, которая просто хочет защитить подругу… бред какой-то. И это ее странное лицо, будто он не пытался узнать подробнее об ее проблемах, а пытал каленым железом, а она держалась, как могла. Необычная реакция, возможно, она сама не может понять, есть ли что-то, что ей стоит скрывать или же нет, поэтому с осторожностью говорит каждое слово.

Так или иначе, тот небольшой процент информации, который он из нее вытянул, был чрезвычайно полезен. Она умная, самостоятельная… и очень, очень подозрительная. Совершенно, без лжи или притворства уверена, что ее подруга невиновна, при всем при том, что провела с ней вечер… Значит ли это, что декан ошибся? Безусловно. Ее не стоит недооценивать, раз она так просто ввязалась во все это и не пожалела. Совсем не пожалела, что ее избили, не пожалела, что выступила. Маленький революционер, которого в жизни ждет большое разочарование. И намного быстрее, чем можно ожидать.

В кабинете скрипнула дверь. Мужчина лениво повернул голову и надел очки — на пороге стояла до боли знакомая фигура.

— Опять куришь? Хочешь, чтобы еще один кабинет затопило? — Хенгер прикрыл за собой дверь, прошел в глубь помещения и сел в кресло.

— Не занудствуй, видишь же, я проветриваю… будешь, кстати? — Психиатр лениво протянул собеседнику пачку сигарет.

— Пока нет.

— Ну нет, так нет. Полагаю, я знаю, зачем ты пришел. У меня сегодня девочка была, из группы Бейкер. Хорошая такая девочка. — Джек поднял глаза и внимательно осмотрел декана. — Затеяла кровавую драку вчера вечером, но ты, наверное, в курсе.

— Безусловно. — Тот откинулся в кресле и прикрыл глаза. — И ты проторчал здесь с ней почти два часа?

— Эм, да… беседа была долгой. Она раскаивается за произошедшее, думаю, больше такого не повториться. Все мне выложила как на духу… нечего под нее копать, там пусто. Всего лишь защищала подругу, и просит за это прощения. — Врач глубоко вздохнул и закурил еще одну сигарету.

— Кто бы мог подумать. — Габриэль посмеялся себе под нос, а потом резко напрягся и перевел взгляд на друга. — А ты не лжешь, случаем? Как-то все оказалось слишком легко.