Ольга Суханова – Жизнь Анны, которой не было (страница 10)

Мясник вместе с женой на полном серьёзе считали, что рождением некрасивой дочери они обязаны давнему греху. Много лет назад, чтобы устранить конкурента, супруги хитрым путём продали мяснику на соседней улице туши больных коров. В результате несколько человек умерло, а соперник, заподозренный в злом умысле, был зверски убит родственниками погибших. Этот грех остался непокаянным, а через небольшое время родилась Кларина. Для этих тёмных бессердечных людей связь была очевидна.

– Затолкать бы тебя обратно туда, откуда ты вылезла, – не раз повторял пьяный отец.

– Её и замуж не выдать, всю жизнь просидит у нас не шее, – вторила ему мать.

В Кларине росла и крепла ненависть к своему семейству. Она прекрасно видела, что ей за обедом достаются самые плохие куски мяса, красивую одежду для неё не покупали, а на время воскресной прогулки, когда вся семья наряжалась в праздничные платья и отправлялась на центральную городскую площадь, где по выходным гудела ярмарка, загружали работой в мясной лавке. От непосильного для юной девушки труда болели руки, ныла спина, слезились глаза. Кровь и кишки животных, которые она выносила в большом деревянном корыте на задний двор, сначала вызывали в ней тошнотворное отвращение, но в дальнейшем она привыкла к вязкому удушливому запаху и виду перламутровых радужных кишок.

Людей Кларина возненавидела раз и навсегда, поэтому и не пыталась искать исключений из правила. Они были врагами, а она была на войне одна против всех. Девочка уходила в себя всё глубже, появлялась на глаза родственникам и знакомым всё реже, впрочем, никого это особо не тревожило.

Так как ухаживать за своим телом и одеждой Кларина считала занятием бесполезным, то вскоре от неё стал исходить дурной запах, и сёстры попросили переселить «замарашку» в другую комнату. Кларина переехала из детской сначала в гостевую, а потом и вовсе в маленькое помещение под лестницей, которое находилось прямо у дверей в холодную комнату, где отец разделывал привозимую прямо с бойни скотину. Мелких животных – кур, уток и даже свиней кололи на заднем дворе. Кларина вскоре привыкла к предсмертным судорогам и даже находила интересным наблюдать за ежедневным процессом убийства бедных тварей. Зато лавка мясника всегда славилась самым свежим парным мясом.

Окунаясь в это пространство крови и смерти, Кларина чудесным образом успокаивалась. Все её невзгоды и обиды отходили на задний план. Она всматривалась в остекленевшие глаза трупов, проводила ладонью по оскаленным в предсмертной агонии зубам, и ей становилось легко и спокойно.

Кларина не особо любила думать и рассуждать, но некоторые вещи казались ей очевидными. Во всяком случае, она догадалась, что внешняя человеческая красота – лишь мишура, напыление. Нет между ней – Клариной – и другими людьми существенной разницы. Кости, органы, кожа, кровеносные сосуды – всё одинаковое. Различие лишь в мелких деталях: цвет и длина волос, разрез глаз, форма носа. И вот эти несуразные мелочи, сделали жизнь её сестёр счастливой и беззаботной. Подарили им любовь и ласку близких, а у неё отняли всё. Кларина часами рассматривала себя в треснувшее мутное зеркальце и понимала, что эта мнимая некрасивость не настолько страшна, чтобы выбрасывать её из жизни, обрекая на существование грязной бесплатной прислуги. Чувства одиночества, отчуждения, досады и ненависти крепли вместе с ней, росли и взрослели.

Пришло время, и сёстры Кларины обзавелись женихами. Эти важные молокососы, сын лавочника и сапожника, издевались над бедной дурнушкой, не скупясь на изощрения. Ни тот ни другой, по сути, ничего из себя не представляли. Работали у своих отцов: один – в подмастерьях, другой – в продавцах, но, нарядившись и надушившись, представали перед семейством мясника настоящими франтами. Особенно сын сапожника. Он насмешливо смотрел из-под свисающей на глаза длинной светлой чёлки своими зелеными водянистыми глазами, чем приводил Кларину в состояние, близкое к трансу.

Неожиданно в сердце этого замкнутого и, казалось, бесчувственного существа что-то колыхнулось. Она безропотно сносила все издевательства над собой. Вернее, даже их не слышала. Кларину интересовало любое внимание франтоватого насмешника. Его голос звучал музыкой, а слова не имели значения. Но сын сапожника собирался жениться на младшей сестре, Берте, а внимание Кларины, которое он, безусловно, заметил, смешило и гневило его одновременно. В ответ на чувства несчастной дурнушки он испытывал лишь злобное презрение.

Теперь от своей некрасивости Кларина испытывала настоящие муки. Один раз она стащила у старшей сестры платье, и наскоро помывшись в тазу, нарядилась в него. На тощей от недоедания фигурке это кружевное великолепие смотрелось не особо красиво, не хватало женских выпуклостей и упругостей. Расплата тоже не заставила себя долго ждать, вечером мать жестоко отхлестала Кларину скрученной в несколько раз верёвкой, платье же было демонстративно сожжено в печи. Марта не пожелала надевать его после «убогой».

– Эта тварь, не иначе, кого приглядела! Надо запирать её поплотней, а то принесёт приплод, куда его потом, – рассудили родственники. С этого дня на ночь Кларину стали закрывать на скрипучий железный засов.

Но характер у Кларины был далеко не покладистый. Страсти бушевали внутри её тщедушного тела все с большей силой. В другой раз, взяв острый, как бритва, нож, при помощи которого отец снимал с животных шкуры, она срезала со своей щеки ненавистную бородавку. Кровь сразу залила всю её одежду, но Кларина не испугалась, она стояла перед зеркалом и смотрела на себя, испытывая непонятное возбуждающее наслаждение.

Мяснику пришлось заплатить ветеринару, чтобы тот грубыми нитками зашил дочери щёку, бунтарка снова была жестоко избита. На месте бородавки остался некрасивый шрам, впрочем, это уже не имело особого значения. Дата свадьбы её младшей сестры была назначена, и этот черный день стремительно приближался.

Когда после бурного застолья вся семья разошлась по своим спальням, просидевшая весь вечер взаперти Кларина выбила хлипкую дверь своей темницы и отправилась к спальне молодожёнов. Некоторое время девушка простояла возле двери, наблюдая в щель за тем, что там происходило. Дождавшись, когда уставшие от ласк новобрачные уснут, она спустилась в лавку за тем самым ножом, которым срезала ненавистный нарост на своём лице, вернулась наверх и перерезала обоим горло. Кларина не раз сама колола молодых поросят, разницы, по сути, было мало. Насладившись видом растекающейся по белоснежным накрахмаленным простыням крови, она повернула к себе голову любимого, которая теперь была ей так послушна. Бездыханная Берта отправилась на пол, а победительница заняла место новобрачной.

Под утро Кларина начала рассуждать, что скоро их жестоко разлучат, этого допустить было нельзя. Тяжело вздохнув, она выпустила из объятий начавший коченеть труп и отправилась в смертельный вояж по дому. Она убила всех, кому не посчастливилось ночевать в их жилище – нескольких недошедших до дома перепивших накануне гостей и всех домочадцев. Процесс убийства не вызывал в ней никаких чувств. Она сделала всё с практичной деловитостью, словно готовила новую партию мяса на продажу.

Когда изумленный рассвет раздвинул темноту мрачного дома мясника, он уже не нашел здесь живых людей. Себе Кларина перерезала горло также спокойно и основательно, одним точным и отработанным движением.

– Я не очень понимаю, что ты хочешь донести до меня своим жутким рассказом. Зачем явилась сюда из царства сумрачного Аида эта отвратительная девица? И что ей от меня нужно?

Предчувствие невероятной беды росло в Анне с каждой минутой, да ещё и тон, которым ГОЛОС поведал леденящую душу историю, не предвещал ничего хорошего. За долгие годы, проведенные вместе, она отлично научилась понимать, когда он шутил, а когда говорил серьёзно.

– Ангел смерти пожаловала за твоим возлюбленным. Он принадлежит ей, потому что она его невеста.

– Она пришла за Володей? Эта страшная убийца – невеста моего Володи?

Анна замерла в немом оцепенении не в силах что-либо осмыслить. Слова невидимого друга, словно разящим ударом молнии ослепили и оглушили её, ввергнув в панику и причинив сильную боль.

– Да, его жизнь сейчас ничего не стоит. От Ангела смерти ещё никто не уходил. Кларина убила бы и тебя, устранила, как соперницу, но ты ей не по зубам. Она вчера это поняла, а потому заберёт только его.

– Но почему Володя? Почему? Я не отдам его, я её уничтожу!

Анна сжала кулаки и, повернувшись к окну, выкрикнула эти слова в ночную зимнюю темноту. Пламя горевшей на столике свечи колыхнулось и легло почти горизонтально, словно кто-то невидимый пронёсся по комнате, создав неуловимое движение воздуха.

– Ты ещё слаба и неопытна. Амулет, который ты с такими испытаниями добыла, заброшен и лежит без дела. Аня, со своей любовью ты забыла про меня, про наши с тобой цели, расслабилась и витаешь в разноцветных облаках. Запомни, сегодня Ангел смерти куда сильнее тебя несмотря на то, что убить тебя она не может.

Девушка рыдала беззвучно и безысходно. Не верить своему другу она не могла. Его слова слишком явно ложились на её собственные предчувствия.