Ольга Старовойтова – Петербургский узел: эхо Невы (страница 3)

Глеб уже вбивал координаты в планшет:

— Васильевский остров! 15-я линия!

Борис схватил свой портфель:

— Анна? Ты с нами?

Анна не колебалась ни секунды.

— Конечно. Веди!

Глава 4. Двор-колодец на 15-й линии

Двор-колодец на 15-й линии Васильевского острова был классическим образцом петербургской безысходности, застывшей в камне. Высокие, грязно-жёлтые стены с облупившейся штукатуркой сходились где-то высоко в небе, превращая пространство в каменный мешок. Окна, выходившие во двор, были либо заколочены, либо смотрели на мир мутными, запылёнными стёклами, за которыми не было ни единого признака жизни.

В центре двора, в окружении чахлых кустов, стояла одинокая скамейка, мокрая от недавнего дождя. Воздух здесь был неподвижным и пах сыростью, кошками и чем-то ещё... чем-то сладковатым и гнилостным, как запах увядших цветов.

— Тишина, — прошептала Лея, выходя из машины. — Мёртвая тишина. Даже птицы не поют.

Глеб уже сверялся с планшетом, на котором была открыта карта с наложенной сеткой энергетических линий.

— Точка фокуса здесь, — он указал циркулем на центр двора. — Узел пульсирует в противофазе. Он не просто искажён, он... вывернут наизнанку.

Борис молча достал из портфеля небольшой прибор, похожий на гибрид компаса и барометра. Стрелка бешено вращалась.

— Уровень негативной энергии зашкаливает. Здесь творится что-то очень нехорошее.

Анна закрыла глаза и потянулась к Узлу. В отличие от моста Ломоносова, здесь не было активной агрессии. Здесь была... пустота. Словно кто-то высосал из этого места всю жизнь и свет, оставив лишь эхо боли и отчаяния.

— Я чувствую это, — сказала она, открывая глаза. — Это не просто разрыв. Это рана. Кто-то выпил энергию этого места.

Лея подошла к стене дома и провела рукой по мокрому кирпичу.

— Смотрите, — позвала она.

На стене, на уровне её плеча, мелом или углём был нарисован тот же спиралевидный лабиринт, что и на амулете Анны. Но этот рисунок был незавершённым. Кто-то начал чертить его, но остановился на полпути.

Глеб достал из кармана лупу и склонился над рисунком.

— Это не мел. Это... глина? И смотри, — он указал на центр спирали. — Здесь кто-то пытался стереть символ. Но он всё равно проступает.

Он прищурился.

— Это руна «Хагалаз». Руна разрушения и града. Очень мощная и опасная.

Борис обошёл двор по периметру.

— А вот и причина, — сказал он мрачно.

В углу двора, у мусорных баков, лежал человек. Он был одет в несколько слоёв грязной одежды, и его было почти не видно за горой пакетов. Он не двигался.

Анна первая подошла к нему. Она осторожно коснулась его плеча. Мужчина был жив, но находился в глубоком трансе. Его аура была тусклой, серой, с чёрными дырами в местах энергетических центров.

— Он не пьян и не под наркотиками, — сказала она. — Его выпили. Кто-то забрал его жизненную силу.

Лея опустилась рядом с ним на колени и взяла его за руку.

— Он видел это... — прошептала она. Её глаза закатились. — Он видел её...

— Кого? — быстро спросил Борис.

Лея вздрогнула и отпустила руку мужчины.

— Женщину... В белом платье... Она пришла из стены. Она... она пела. И светилась холодным светом. А потом... потом она просто подошла и... забрала его тепло.

Глеб быстро делал пометки в блокноте.

— Призрак? Но призраки не забирают энергию так... технологично. Это больше похоже на работу суккуба или другого энергетического паразита.

Анна выпрямилась и посмотрела на незаконченный лабиринт на стене.

— Руна «Хагалаз» — это разрушение через холод, через лёд. И этот рисунок... он не закончен. Это ловушка? Или наоборот — попытка кого-то защитить?

Внезапно воздух во дворе стал ещё холоднее. Температура упала на несколько градусов за считанные секунды. По стенам поползла изморозь, хотя на улице было плюс пятнадцать.

Борис поднял голову:

— Она здесь...

Из стены дома, прямо из того места, где начинался незаконченный лабиринт, начала проступать фигура. Это была женщина в длинном, старомодном белом платье викторианской эпохи. Её силуэт был полупрозрачным, сотканным из тумана и лунного света. У неё не было лица — только гладкая, белая поверхность там, где оно должно было быть.

Призрак медленно повернул голову в их сторону.

Анна почувствовала удар ледяной волны чистой ненависти. Это было не просто зло. Это была концентрированная боль отвергнутой женщины, превратившаяся в вечный голод.

Призрак открыл рот в беззвучном крике и метнулся к ним со скоростью атакующей кобры.

Анна инстинктивно вскинула руки. Она не могла использовать глобальную сеть Узлов здесь — это было бы всё равно, что тушить свечу пожарным брандспойтом. Но она могла использовать свою личную силу.

Она создала щит из чистого света — не яркого и обжигающего, а тёплого, золотистого света её индийского дара. Ледяная волна ударилась о щит и разбилась с хрустальным звоном, осыпаясь на асфальт инеем.Призрак отшатнулся и завис в воздухе в нескольких метрах от них.

Лея уже доставала из сумки мешочек с рунами.

— Я знаю её! — крикнула она. — Я видела её в своих видениях! Это Аглая! Дочь архитектора! Она покончила с собой здесь в 1898 году!

Глеб лихорадочно листал блокнот:

— 1898... Да! Я читал об этом деле! Её жених бросил её у алтаря! Она выбросилась из окна этого самого двора!

Борис шагнул вперёд:

— Аглая! — его голос прогремел как гром. — Мы знаем твою боль! Но ты должна отпустить её! Ты мертва! Ты не можешь питаться живыми!

Призрак снова издал беззвучный вопль и бросился вперёд, но на этот раз целью был не щит Анны, а Борис.

Анна действовала мгновенно. Она не стала ставить щит. Она направила поток энергии прямо в призрака, но не чтобы уничтожить его, а чтобы успокоить. Это был импульс чистого сострадания, смешанного с силой Узла.

Поток золотистого света ударил в белую фигуру Аглаи. Призрак замер на полпути. Его бесформенное «лицо» исказилось в гримасе удивления и... облегчения? Ледяная аура вокруг него начала таять.

Аглая медленно подняла руку и коснулась своей груди там, где у живых бьётся сердце. А затем она просто... растаяла в воздухе, превратившись в облачко серебристого тумана, которое впиталось в стену дома.

Во дворе снова стало тихо и тепло.

Глеб снял очки и протёр их дрожащей рукой:

— Невероятно... Ты её не изгнала. Ты её... исцелила?

Анна опустила руки. Она чувствовала себя опустошённой.

— Я просто дала ей то, чего она хотела больше всего. Не тепло живых... а покой.

Борис подошёл к стене и посмотрел на незаконченный лабиринт с руной «Хагалаз».

— Значит, кто-то знал о ней... — задумчиво произнёс он. — Кто-то начертил этот символ, чтобы удержать её здесь или направить её гнев на живых.

Лея поднялась с колен:

— Вопрос только — кто? И зачем?