Ольга Старовойтова – Лифт перемен (страница 3)

— Нелегко. Просто я привыкла не показывать.

Это было сказано ровно, без жалобы — как факт. Марина помолчала, переваривая.

Надежда смотрела на них обеих с тихим изумлением — как будто два персонажа из разных книг вдруг оказались на одной странице.

— Я не знаю, что мы будем делать, — сказала она честно. — Но мне... приятно, что вы здесь. В смысле — что не одна. В смысле — в лифте.

— В лифте приятно, что не одна, — повторила Марина. — Это да. Это я понимаю.

Помолчали. Но уже иначе — не враждебно, а как-то задумчиво, словно каждая прикидывала что-то своё.

Потом Марина сказала:

— Ладно. Клуб так клуб. Только давайте без этих вот штук — «работаем над собой», «лучшая версия себя». Меня от этого тошнит.

— Согласна, — сказала Александра.

— И без Тургенева, — добавила Марина, покосившись на Надежду.

— Тургенева я не обещаю, — сказала Надежда с неожиданным достоинством.

Марина хмыкнула. Что-то в этом ответе ей понравилось.

В восемь сорок семь лифт дёрнулся, загудел и медленно пополз вниз. Двери открылись на первом этаже — в холле стоял усталый мужчина в спецовке с эмблемой лифтовой службы и молодой охранник с видом человека, которому очень жаль, что он сегодня вышел на смену.

Три женщины вышли в холл.

Александра одёрнула пиджак.

Надежда подхватила сумку с термосом.

Марина застегнула куртку и сказала мужчине в спецовке:

— Два часа. Вы понимаете — два часа.

— Сорок девять минут, — поправил тот, глядя в планшет.

— Два часа, — повторила Марина.

Они вышли на улицу. Было холодно, с Финского залива тянуло сыростью, фонари отражали лужи на асфальте.

Александра достала ключи от машины.

— Вам куда? — спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь.

— На метро, — сказала Надежда. — Мне до Большевиков.

— Подвезу до Площади Александра Невского, — сказала Александра. — Дальше сами.

— Спасибо, я...

— Это не подвиг, просто мне по пути.

Марина уже смотрела в телефон — Антон, наконец, ответил. Написал: «окей». Просто «окей», без знаков препинания, без вопроса, где мать и всё ли в порядке. Четырнадцать лет, одно слово, и считает, что исчерпывающе ответил.

— Вам тоже подвезти? — спросила Александра.

Марина подняла глаза.

— Мне в Мурино.

— Это не по пути.

— Я знаю. Я на метро.

Они стояли у входа в бизнес-центр — три женщины под фонарём, с раздаточными материалами в сумках или без, с кредитом, с мамой, с сыном, который пишет «окей».

— Телефонами обменяемся? — спросила Надежда.

Пауза.

— Зачем? — спросила Марина. Не грубо. Честно.

— Ну... клуб же. Вы же сказали.

— Я сказала «клуб так клуб». Это не устав организации.

— Марина, — сказала Александра.

— Что?

— Дайте номер.

Марина посмотрела на неё. Потом на Надежду. Надежда смотрела с таким осторожным ожиданием, что отказать было как-то неловко — примерно как захлопнуть дверь перед бездомным котом.

— Ладно, — сказала Марина. — Давайте. И раз уж мы теперь в одной упряжке давайте на «Ты», так проще и правильнее.

Они обменялись номерами прямо на улице, набирая в телефоны замёрзшими пальцами. Александра сохранила контакты немедленно и аккуратно — «Марина» и «Надежда». Надежда долго искала, куда нажать, и смущалась. Марина сохранила обеих под именами «Александра лифт» и «Надя лифт», подумала и решила, что так даже точнее.

— Ну и кто первый напишет? — спросила Марина.

— Я напишу завтра, — сказала Александра. — До одиннадцати.

— Хорошо, — сказала Надежда.

— Окей, — сказала Марина, и сама не заметила, что слово взяла у сына.

Александра пошла к машине. Надежда засеменила следом. Марина постояла ещё секунду одна под фонарём, посмотрела на бизнес-центр, на тёмные окна конференц-зала на втором этаже, где час назад женщина в малиновом пиджаке объясняла, как найти счастье за девять тысяч девятьсот рублей.

— Семь шагов, — пробормотала Марина себе под нос. — Надо же.

Она застегнула верхнюю пуговицу куртки и пошла к метро.

В эту ночь Александра лежала в темноте и смотрела в потолок. Умные часы на тумбочке показывали пульс — шестьдесят восемь, ниже обычного. Она подумала, что завтра напишет в чат первой. Это было странно — она никогда не писала первой людям, которых не знала. Но она сказала, что напишет, а слова она привыкла держать.

В эту ночь Надежда тихо открыла дверь квартиры, разулась в прихожей и на цыпочках прошла мимо маминой комнаты. Мама не спала.

— Надя.

— Да, мам.

— Семинар закончился в половину одиннадцатого?

— Мы задержались. Обсуждали новые стандарты.

Пауза.

— Ты ела?

— Ела, мам.

— Суп на плите.

Надежда постояла у маминой двери, потом пошла на кухню, налила суп и съела его в темноте, не включая свет. За окном мокрый Петербург блестел и молчал. Она подумала, что завтра Александра напишет в чат, и поймала себя на том, что ждёт этого.

В эту ночь Марина пришла домой, обнаружила, что макароны Антон не тронул, зато чипсы кончились, сварила себе яйцо, включила телевизор и уснула на диване под какое-то ток-шоу. Телефон лежал рядом. Перед тем как закрыть глаза, она открыла контакты и посмотрела на две новые записи — «Александра лифт» и «Надя лифт».

Подумала: зачем вообще согласилась.