Ольга Старовойтова – Лифт перемен (страница 14)

— Прямо вот сорок три?

— Марина, — сказала Александра, — если ты напишешь тридцать восемь, а он окажется нормальным мужчиной, то при первой встрече придётся объяснять.

— Может, к тому времени помолодею.

— Сорок три, — сказала Александра.

— Сорок три, — согласилась Марина без особого энтузиазма.

Надежда сидела над телефоном с видом человека, разминирующего бомбу.

— Здесь написано — загрузите фото, — сказала она. — Какое фото?

— Хорошее, — сказала Марина. — Где ты нормально выглядишь.

— У меня нет таких фотографий.

— Как нет?

— Ну, есть фото с выпускного класса, где я с учениками. И с новогоднего вечера, но там я в костюме Снегурочки.

— Снегурочки, — повторила Марина.

— Нас заставили. Я была против.

— Надя, — сказала Марина, — Снегурочку не загружаем.

— Я понимаю.

— Сфотографируйся сейчас, — сказала Александра.

— Прямо сейчас?

— Да. Свет хороший, ты прилично одета. Встань вон там — у окна.

Надежда посмотрела на окно, потом на свой джемпер, потом на Александру.

— Ты серьёзно?

— Я всегда серьёзно, ты уже знаешь.

Надежда встала, прошла к окну, повернулась. Серый петербургский свет падал на неё мягко — размывал морщинки, делал глаза светлее.

— Куда смотреть?

— На меня, — сказала Марина, уже с телефоном наготове. — Только не как на директора школы. Просто смотри.

— Как?

— Как смотрят на человека, которому рады. Вот так.

Надежда посмотрела. Марина сделала три снимка быстро, без предупреждения.

— Всё, готово.

— Уже?

— Уже. — Марина перекинула фото. — Вот, смотри сами.

Надежда взяла телефон, посмотрела на фотографию. На экране была женщина у окна — спокойная, немного растерянная, но именно эта растерянность делала её живой. Не постановочной. Просто человек.

— Это я? — спросила Надежда.

— Нет, это я так, случайно постороннюю женщину сфотографировала, — сказала Марина.

— Мне нравится, — сказала Надежда тихо. Не кокетливо — удивлённо.

— Загружай, — сказала Александра.

Надежда загрузила. Потом долго читала анкету, заполняла поле за полем — аккуратно, как контрольную работу.

В графе «о себе» написала: «Люблю литературу, тихие разговоры и настоящий чай. Ищу человека, которому есть что сказать и который умеет слушать».

Показала Марине.

— Нормально? — спросила она.

— Хорошо, — сказала Марина. — Только убери «настоящий чай».

— Почему?

— Потому что звучит, как будто ты ищешь чаепитие, а не мужчину.

— Но я действительно люблю настоящий чай.

— Это пояснишь на второй встрече. В анкете — убери.

Надежда убрала. Перечитала. Кивнула.

— А ты что написала? — спросила она Марину.

Марина показала телефон. В графе «о себе» было: «Марина. Сорок три. Без игр и без лишних слов. Если есть что сказать — говорю прямо, того же жду в ответ».

— Коротко, — сказала Надежда.

— Я так и живу.

— Может, добавить что-нибудь тёплое? — осторожно спросила Надежда. — Чтобы не казалось строго.

— Я и есть строго.

— Марина, — сказала Александра, — она права. Первое впечатление по анкете — ты принимаешь заявки на собеседование.

— Ну и что?

— Мужчины пугаются.

— Значит, слабые.

— Значит, обычные, — поправила Александра. — Добавь одно предложение. Что-нибудь, что показывает — ты живой человек, а не условие договора.

Марина смотрела в телефон. Думала.

— Вот, — сказала она, наконец, и показала.

К тексту добавилась строчка: «Пеку пироги. Иногда делюсь».

Надежда засмеялась.

— Что? — сказала Марина.

— Нет, это хорошо. Правда, хорошо. «Иногда делюсь» — это очень честно.

— Стараюсь.

Александра дочитала свою анкету и повернула телефон к остальным. Фотография была сделана явно профессионально — не постановочный портрет, но из тех снимков, где человек знает, как выглядит хорошо, и знает это давно. Текст был такой: «Александра. Люблю, когда слова точные, а договорённости соблюдаются. Ищу человека, рядом с которым можно не объяснять каждый шаг».

Марина читала молча.