Ольга Станкевич – Шепот прошлого (страница 9)

Настя показала, где очнулась, где шла домой и даже про лилию вспомнила, хотя изначально вовсе выпустила ее из вида.

Неулыбчивые люди в форме заглянули в мусору, обнаружили там сухой цветок, но извлекать его не стали, чему Настя даже порадовалась.

Муж, отношения с которым дали трещину задолго до последнего скандала, согласился с ее решением слишком легко. «Наверное, и ему это все надоело, – поняла Настя, – может он тоже хотел чего-то подобного, не в силах принять меня после… После другого мужчины…»

Думать о муже было неприятно, и она не стала.

– Новый город – новая жизнь, – озвучила свои мысли Настя, запрещая себе возвращаться к старым переживаниям.

– Далеко едешь? – спросила тучная женщина с сиденья напротив нее, и тут же принялась доставать откуда-то из-под стола колбасу.

Настя вежливо ответила, впитывая заполняющие купе памятные запахи из ее детства.

– Это близко, – отозвалась дама, отправляя субтильного супруга «за кипятком», – а мы до Москвы.

Настя не отвечала, вспоминая, не забыла ли она ключи от бабушкиной квартиры, а если забыла, то что делать? Пошарив для верности в сумке, она поняла, что нет, не забыла, и немного успокоилась.

– Меня Даша зовут, – не унималась словоохотливая тетка, обходясь по-свойски, без отчества.

– А меня Настей, – ответила девушка, убирая подальше сумку.

– Да ты бери колбасу-то, не стесняйся, – говорила женщина, – у меня ее много, боюсь, испортится. Гришка не ест – желудком мается.

Настя поспешно отрицательно покачала головой, но дама этого не заметила.

– Скоро станция на восемнадцать минут, – тихо сказал вернувшийся супруг соседки и плюхнул на столик две дымящиеся кружки. – Будем выходить?

«Станция? – удивилась про себя Настя, – вроде только отъехали. Неужели, я уже давно бездвижно пялюсь в окно?»

– Станция – это хорошо, – крякнула тетка, складывая бутерброд из нарезанного огурца, колбасы и черного хлеба, – может, лекарства какие тебе найдем.

Сверху завозился спящий одинокий пассажир мужского пола – волшебное слово «станция» подействовало и на него. Атмосфера поезда девушке нравилась, она отличалась какой-то спокойной размеренностью, даже семейностью, которой ей так не хватало в последнее время.

– Ты сама-то выйдешь? – поинтересовалась соседка, прикидывая, кто останется караулить ее баулы.

– Да, – ответила Настя, не желая упускать хоть какое-то развлечение.

– Тогда сумку возьму, – сказала Даша, доставая из-под подушки самое дорогое. – Пирожков возьмем и еще чего-нибудь к чаю.

Залитая солнечным светом платформа после полумрака плацкартного вагона показалась Насте нестерпимо яркой, и она зажмурилась.

– Вышли погулять? – услышала она, пытаясь привыкнуть к яркому свету.

– Да, надо ноги размять, – улыбнулась она, увидев перед собой красавца Филиппа, неизвестно каким образом успевшего так быстро перескочить через разделяющие их два вагона.

– Я тоже вышел подышать, – продолжил он, – как у вас в вагоне? Не жарко?

– Нет, кондиционер работает, да и вообще, очень даже неплохо, по сравнению с тем, что осталось в моей памяти. Я не ездила на поезде уже лет десять и могу сказать – уровень сервиса значительно вырос. Почище стало, и розетки в вагонах есть.

Они шли по заполненной людьми платформе, и девушка то и дело обращала внимание на выстроившиеся у киосков очереди из пассажиров.

– Ваш вагон, – сказала она, обратив внимание на цифру десять в окне.

– Да, – ответил ей Филипп, – но, если вы не возражаете, я провожу вас. Настя не возражала. Она рассказывала о том, какие у нее интересные попутчики, и как хорошо, что проводник дал стакан, потому что своей кружки у нее, естественно, не было.

Филипп слушал всю эту ерунду очень внимательно, сам говорил мало, а на вопросы отвечал как-то абстрактно. Под конец этого короткого свидания, в освободившемся окне киоска он купил ей мороженое и нежно попрощался «до следующей станции».

«Интересный парень», – думала про себя Настя, когда вагон покачнулся и поехал, – а говорят, сейчас сложно найти нормального мужчину. Из дома уйии не успела, а уже ухажер нарисовался». Настя с интересом смотрела в окно, в котором все быстрее проносились и здание вокзала, и опустевшие киоски, и перрон незнакомого города.

«В поезде все по-другому и пресловутые условности стираются, люди сближаются легче, – думала она о своих попутчиках, – совершенно незнакомая соседка пыталась накормить меня подпорченной колбасой, а приятный мужчина – мороженым».

Сосед Гришка, шумно залез на свою полку и засопел, а его дражайшая половина достала дамский роман, и погрузилась в чтение. У Насти книг не было, и она, по примеру соседа, улеглась в надежде подремать. Что еще в поезде делать?

Колеса мерно постукивали, где-то в отдалении капризничал ребенок, а прямо рядом с ними молодежь играла в карты. Звуки поезда убаюкивали, но сон не шел. Голову будоражили мысли о том, как она устроится на новом месте и вообще, правильным ли было ее импульсивное решение уехать. «Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть», – твердо решила она, не испытывая особых сожалений от расставания с супругом. Вся ее любовь и привязанность к этому мужчине как будто испарились еще после злосчастного выкидыша, когда он совершенно спокойно заявил: «Ничего страшного, не надо так убиваться». Поначалу Настя решила, что он ее так нескладно утешает, и, в силу мужской скупости на эмоции, правильных слов подобрать не может, но нет. Чуть позже стало понятно, что Лешка действительно так думает и к произошедшему выкидышу относится едва ли не с чувством легкого облегчения. После этого осознания, ей сделалось еще хуже, и поддерживать хоть какие-то отношения с мужем казалось просто невозможно.

Получалось, что решение об уходе было хоть и спонтанным, но имеющим под собой более чем твердую почву. «Интересно, все же, что это за барышня? – задавалась вопросом Настя, вспоминая блондинку с найденной в квартире фотографии. – Никогда ее не видела. Впрочем, было бы странно, если бы Лешка знакомил меня со своими любовницами». В том, что неизвестная дама именно любовница ее уходящего в прошлое супруга, Настя не сомневалась. Гораздо больше вопросов у нее возникало к способу появления фотографии под зеркалом. «Неужели, Лешка сам ее распечатал и принес в дом? Зачем? Фотография явно сделана кем-то издалека и тайно. Вряд ли супруг просил сделать фото со столь неудачного ракурса и тут же побежал распечатывать паршивенький снимок. Это скорее похоже на тайного папарацци, но вопрос в том, кто и зачем? Допустим, кто-то из знакомых увидел и узнал Лешку в компании чужой женщины, а потом, сохраняя инкогнито, решил поставить меня в известность. Не понятно, как он попал в квартиру? Я, конечно, не знаю, давал ли сам Лешка ключи кому-то из родных, но я точно не давала… Или мой доброжелатель вошёл, когда кто-то из нас был дома? Интересно, кто бы это мог быть? Я помню сосед дядя Володя заходил, они с мужем потом пошли к нему что-то собирать, курьер из доставки был, но он вроде бы не оставался в коридоре один, или оставался?»

Сейчас подробности того, что происходило в «смутное время» забылись. Память воспроизводила все как в тумане, а нервная система была слишком истощенна произошедшим, так что часть воспоминаний как будто отключилась.

«Из полиции были, но эти, думаю, не в счет. Вряд ли кому-то из служителей правопорядка придет в голову открывать мне глаза на похождения мужа. А может это сделал сам Лешка? Устал от неопределенной холодности наших отношений и неустроенного быта? Влюбился в другую женщину, но не нашел в себе смелости признаться в этом?» Эта версия заслуживала права на существование, и даже казалась наиболее рациональной. «Устал от моего бесконечного психоза, а бросить женщину в таком состоянии не решался, но нашел способ заставить меня саму порвать отношения? Что ж, хитро, ничего не скажешь», – усмехнулась она, внезапно столбенея.

В проходе стандартного плацкартного вагона со всеми присущими ему атрибутами из свисающих до пола простыней и аромата «Доширака» стоял очень аккуратный и неуместный здесь Филипп.

– Это вы? – удивилась девушка, хотя они уже успели перейти на ты.

– Да, искал вагон-ресторан, но, кажется, он в другой стороне, – растерянно ответил ее недавний знакомый.

Все как по команде уставились на красавца-мужчину, как будто сошедшего с обложки Дашиного дамского романа, но он, казалось, никакой неловкости не испытывал.

– Его тут может и вовсе не быть, – оторвалась от чтения Даша: все-таки поезд очень сближает, – они не во всех составах бывают. Спросите у проводника.

– Раз уж мы встретились, не желаешь ли ты составить мне компанию за ужином? – спросил он у Насти, чуть наклонив голову, чтоб видеть ее лицо.

– Даже не знаю, – растерялась девушка, которая нисколько не хотела покидать свою зону комфорта. Как всякая безработная барышня она сомневалась, что в ее положении стоит так расходовать средства.

– Мне хочется вас угостить, – не унимался мужчина, а Даша начала взирать на него с еще большим любопытством.

– Хорошо, – быстро согласилась Настя, не желавшая и далее делать их беседу предметом всеобщего интереса.

Филипп, к ее счастью, все понял правильно, и уже через секунду они начали удаляться от любопытных соседей.

Вагон-ресторан нашелся не сразу, и прежде чем его отыскать, девушке пришлось пройти через половину поезда.