Ольга Станкевич – Губительная красота (страница 8)
Голова очень сильно кружилась, а наверху, прямо над ней, с оглушительным рёвом что-то рушилось, грозя похоронить под своими завалами и живых и мёртвых.
Дверь поддалась, и она со странным ликованием вырвалась наружу. Ошарашенные люди, посыпавшиеся из здания, не обращали на неё ни малейшего внимания, и она побежала.
Оглянувшись, девушка увидела начинающийся в здании пожар и прибавила ход. Бог знает, откуда в ней было столько сил. В разгорающемся зареве дорога освещалась как днём, и девушка, не замечая боли от попадающих под босые ноги камней, пулей летела вперёд, боясь только одного – снова попасть в руки своих мучителей.
Сколько она так бежала, сказать трудно, но выносливость собственного организма удивила бы её, приди ей в голову охота задуматься над этим. Было ясно, что больница находилась очень далеко от центра, но где именно она не понимала, постепенно удаляясь все дальше от городской черты и теряясь в темноте пригорода. Огромный город остался позади. Света нигде не было, хотя редкие дома все же встречались на её пути. Либо электричество отключили, либо людям хватило ума покинуть свои жилища. Кругом ни души, а позади, за её спиной, разразился апокалипсис. Дыхание сбивалось, её начинало тошнить, и она вынуждена была перейти на шаг, а чуть позже и вовсе остановиться возле старого одноэтажного дома.
Она попыталась открыть калитку невысокого забора, но та не поддавалась до тех пор, пока девушка с силой не сорвала её с хлипких петель. Она не ожидала от себя такого, но способность чему-либо удивляться полностью покинула её сегодня. Опершись руками о низкий деревянный забор, она позволила своему организму полностью выплеснуть все содержимое желудка. Рвотные позывы не проходили, но ничего кроме желчи в её организме попросту не было. Утерев рот рукавом, она обошла дом, поднялась на крылечко и привалилась спиной к запертой двери. С минуту глядя в звездное небо и слушая удары своего сердца, перебиваемые рокотом артиллерии, она отключилась.
Июнь 2022 года
Тупая саднящая боль, не дающая покоя все еще душила её, делая сон не спокойным и поверхностным. Стараясь загнать её куда-то подальше вглубь своего тела, Наташа снова и снова прижимала к груди тёплый, мягкий комочек, зарываясь носом в мягкое шелковое облако.
Просыпаться она начала от того, что рядом кто-то ворочался. Наташе стало настолько тепло и уютно, что мелкое копошение где-то в районе плеча не особо донимало до тех самых пор, пока вихрастая макушка не возникла прямо перед её носом. Ещё немного сонный ребёнок с интересом её разглядывал и неожиданно обнял.
– Мама и Ангелина никогда со мной не спят, – немного перевирая буквы поделился он, – они говорят, что я уже большой.
Наташа прижала к груди маленькое тельце, стараясь постепенно прийти в себя.
– Писать хочу, – сказал ребёнок выбираясь из ее объятий, а через секунду в дверь протиснулась голова его старшей сёстры.
– Я услышала, что вы встали, – пояснила она, внедряясь в комнату и начиная складывать скомканный на кровати плед.
– Да, – кивнула Наташа, все ещё не до конца осознающая свою роль няни, – а сколько времени?
– Почти половина четвёртого. В это время у нас бывает полдник, – объясняла ей девочка.
– Мама ещё не вернулась?
Девочка отрицательно покачала головой, а Наташа нахмурилась: хозяйки не было уже три часа.
– Что вы обычно едите на полдник? – спросила она, понимая, что дальше справляться ей придётся самой.
Девочка ненадолго задумалась, с хитрецой поглядела на Наталью и, лукаво улыбнувшись, сказала:
– Мороженое или чипсы. Иногда чай с конфетами и пирожными.
Олежка, по своему малолетству врать не умеющий, удивленно посмотрел на сестру, рискуя испортить её гениальный план.
– Серьёзно? – с лёгким прищуром посмотрела на подростка Наташа, и та нехотя призналась:
– Нет. Запеканки всякие. Иногда оладьи.
– Что ж, давай делать «всякие запеканки», – едва не смеясь, предложила Наташа
– У нас ещё вафельница есть! – обрадовалась девочка и они решили печь вафли.
– Хвала интернету, – сказала Наташа оставляя перед ними две одинаковые кружки с какао и небольшие тарелочки с подрумяненными венскими вафлями в форме сердечек. Она и сама не ожидала, что совместная готовка с Диной принесёт ей столько удовольствия.
– Мама, – с набитым ртом крикнул Олежка, заслышав открывающуюся входную дверь.
– Сначала прожуй – подавишься, – наставительно изрекла старшая сестра, наблюдая за тем, как маленькие детские пальчики запихивают в рот большую вафлю.
– Вы уже едите? – обрадовалась возникшая на пороге кухни Снежана. В обеих руках женщина держала объемные пакеты и по громкому звону угадывалось, что в одном из них спряталась пара стеклянных винных бутылочек.
– Обычно я все оформляю доставкой, – делилась женщина, сбрасывая пакеты на диван, но сегодня решила воспользоваться случаем и пройтись по магазинам, тем более, что алкоголь доставка не возит, – загадочно улыбнулась женщина, поворачиваясь к ней с двумя бутылками вина в руках. – Уложим детей и отметим твоё трудоустройство. Ты меня правда очень выручишь, как же повезло нам встретиться!
– Действительно, – согласилась Наташа, глядя на прихлебывающего какао карапуза.
– Мама, тетя Наташа испекла нам вафли! – рассказывал Олежка, – очень вкусные, ты тоже можешь поесть.
– Сейчас, сынок, – ответила мать из недр двустворчатого холодильника.
Распаковав все покупки, Снежана налила себе кружку кофе и уселась во главе стола.
– Правда вкусно, – сказала она, взяв одну вафлю, – и сахара не много. Я стараюсь избегать сладкое, в моём возрасте метаболизм уже не тот.
– Да какой там у вас возраст, – отмахнулась Наташа, почувствовав странное беспокойство.
Она поочередно осмотрела распущенные светлые волосы Снежаны, хорошо подведенные глаза и лёгкий леопардовый комбинезон, очень удачно сидящий на фигуре хозяйки, и не могла понять, что же не так? Снежана что-то говорила, то ли о диетических предпочтениях, то ли о возрастных изменениях, Наташа не слышала, пытаясь нащупать то, что её так смущает. Снова оглядев женщину она наткнулась взглядом на зажатую в её руках кружку и поняла: ногти! Женщина, утверждавшая, что ездила на маникюр, вернулась домой спустя четыре часа с тем же самым малиновым цветом ногтей.
«Не могла же она поменять маникюр на совершенно идентичный? – подумала девушка, не решаясь задать этот вопрос вслух, – впрочем, чего только не бывает.» Ещё раз пристально присмотревшись к её пальцам, Наташа с уверенностью могла сказать, что гелевое покрытие хоть и выглядело безупречно, было сделано никак не сегодня. «Но зачем ей врать? – думала девушка, машинально запихивая в рот вафлю, – какая мне разница, куда она ездила, я же совершенно посторонний человек!»
Между тем, малиновые ноготки чёткой миндалевидной формы мелькали перед её глазами как будто нарочно дразня и намекая на то, что её одурачили. Не желая видеть проблемы на пустом месте, Наташа отмахнулась от мыслей о чужом маникюре, вовремя вспомнив про свой собственный внешний вид.
«Может, женщина просто хотела отдохнуть от семьи под благовидным предлогом и вообще, мне ли думать о чужих странностях, в своих собственных бы разобраться», – рассуждала она, а вслух спросила:
– Если я пока не нужна, я бы хотела немного освежиться, – честно сказала она, потому что до сих пор была покрыта толстым слоем морской соли, ведь помыться на днях ей удалось только в волнах чёрного моря.
– Конечно, – охотно ответила Снежана, – я пока буду дома, вечером ещё ненадолго отлучусь и вернусь. Душ есть на втором этаже, на мансардном, увы не имеется, – поспешила добавить женщина вслед своей новой няне.
– Да, я знаю, – не оборачиваясь ответила Наташа и прикусила язык, буквально кожей чувствуя недоуменный взгляд хозяйки, и быстро добавила: – Мне Дина мельком показала дом.
Из так удачно свалившихся на неё залежалых вещей, она достала широкий белый халат из вискозы, а полотенце попросила у хозяйки. «Ещё немного, и я стану походить на нормального человека, – подумала она глядя на своё потемневшее от солнца лицо и покрытые солью обесцвеченные волосы».
Отделанная голубым кафелем ванная комната радовала глаз сверкающей сантехникой и мохнатым белым ковриком для ног. «Чистенько и уютненько», – подумала она, с облегчением отмечая про себя, что охочая до смены интерьера хозяйка сюда не добралась.
Включив холодную воду, девушка повела себя в высшей степени странно: опустившись на корточки рядом с небольшой эмалированной ванной, она отодвинула скрывающие её дно деревянные створки и начала тщательно ощупывать керамическую плитку в самом углу. То надавливая пальцами на швы, то постукивая по голубому кафелю, она сосредоточено морщила лоб, пребывая в крайне неудобной позе.
Через несколько минут Наташа поднялась и полезла в белые навесные ящички, предназначенные для хранения всякой мелочи. Среди груды баночек и скляночек, она нашла маленькие маникюрные ножнички и торжествующе улыбнулась.
В эту же секунду, она снова по пояс залезла под ванную и начала орудовать своим нехитрым прибором. Очень быстро голубой кусочек кафеля начал отрываться от стены, и она осторожно достала хрупкую плитку.
Нащупав небольшое углубление, девушка сначала не поверила сама себе – там было пусто. Каменная выемка как раз в размер плитки имела место быть, а в ней – холодная кирпичная пустота. Ошарашенная, разочарованная и едва не плачущая она села на мягкий коврик и потерла лоб рукой с зажатыми в ней ножницами.