Ольга Спиридонова – Защита Ильгера (страница 2)
–Встречаем, по местам! Не обращая внимания на ее скулеж, сурово скомандовал серый, стряхивая с себя снег. Медведь собрался с силами, рявкнув сгреб лапами целый сугроб, без сожаления похоронил под ним костер и ушел вместе с разведчиками в чащу. Там они раскопали мешки с обмундированием, оружием и рацией. Вся разведгруппа вернулась разгоряченная в расстегнутых несмотря на мороз фуфайках и сдвинутых на затылок шапках ушанках. Вытирая пот бойцы приготовились к бою и через час встретив своих вместе отбились от погони. Лиса, превратившаяся в медсестру Марфу перевязала раненных, радист доложил командованию по рации о выполнении задания и получил координаты безопасного прохода через линию фронта. Арсентьич угостил пленных горячим сладким чаем. Фон Кахен узнавая в его резких движениях и командах повадки матерого серого по кличке Шорох икал и осторожно благодарил. Испуганно оглядываясь на усталых бойцов в маскхалатах запачканных кровью он вздрагивая от прикосновения горячих пальцев рыжей лисички – медсестрички искал глазами бойца, в которого превратился медведь, но не нашел. Бурый медведь не сменил облик. Скоро он появился из леса таща в зубах брезентовый мешок. Медсестра Марфа смазала отмороженное ухо генерала гусиным жиром, а он может быть в благодарность за заботу о себе, или в надежде на маломальское сочувствие в будущем пробормотав –Данке сунул ей в руку бирюзовые четки. Никто не видел, что второй рукой фон Кахен незаметно достал из – за голенища щегольского сапога завернутый в кусок замши острый тонкий стилет и спрятал его, как ядовитое жало до поры до времени в рукав. Скоро он попросив разрешения размять ноги, которые затекли от долгого сидения в шалаше подошел к сидящему у сосны медведю и зажмурившись от страха вонзил ему в спину ядовитое жало стилета. Сердце медведушки разорвалось, но в последнее мгновение жизни он рявкнул от боли, сгреб фон Кахена лапищами, прижал к себе и сломав врагу шею рухнул в сугроб.
Старик Арсентьич между сном и пробуждением еще несколько минут слышал жалобный медвежий рев и схватившись руками за седую голову рычал, скрипел зубами и размазывал текущие по его небритым щекам слезы. Он не слышал, что вдоль широкого коридора общежития резво, как копытца жеребенка стригунца пробежали каблучки и в комнату № 5 громко постучали.
– Приказ или просьба понимай, как знаешь, а не выполнишь, пеняй на себя, Кочерга шкуру спустит, а про капитана Беспалова и говорить нечего, тот просто сожрет с потрохами. Фигурально конечно, а не физически, но от этого на душе не легче, – думало тяжело вздыхая странное существо, сочетавшее в своем облике особенности строения тела обыкновенной серой крысы пацюка и солидные размеры ее дальней родственницы мощной травоядной пакараны обитающей в тропиках Южной Америки. Услышав стук крыса встала на задние лапки и машинально шагнула к двери.
– Матвей Григорьевич – это я, ваша соседка Вера, подойдите к телефону вам из Дома Культуры звонят, – пронзительным, с нотками игривости голоском крикнула женщина со следами былой красоты на лице, поправляя небрежно запахнутый на груди атласный халатик.
Крыса подергав носом напряглась, алчно сверкнув бусинками черных глаз облизнулась и подалась вперед. Минуту помолчав и не дождавшись ответа тетка хитро ухмыльнулась, а потом не собираясь так просто отступать сменила тон и решив как видно объехать соседа на кривых нежно заворковала, -
– Мотенька, прости меня мой хороший я знаю, что виновата и раскаиваюсь, открой двери, пусти – не пожалеешь,– теребя поясок халатика жалобно простонала она добавив к многообразию интонаций своего голоса заманчивое сексуальное придыхание. Раньше этот козырь действовал на хозяина комнаты знойного 30 –летнего красавца Чавкина безотказно. Матвей Григорьевич заведовавший в горкоме партии культ- массовым сектором, а по совместительству руководивший местным Домом культуры был натурой артистичной и впечатлительной. Он имел к пышногрудой соседке давнюю склонность и не побороть в себе эту слабость, ни скрыть ее от окружающих не мог и не хотел. Вера, прижалась ухом к двери и прислушалась – ответа не было.
–Мотька, ну не будь скотиной, отзовись миленький, пожалей, приголубь меня, я соскучилась,– капризно всхлипнула она царапая пальчиком со свежим маникюром тонкую филенку двери. Крыса, как будто вспомнив что -то вдруг одумалась, остановилась и оскалилась, -
– Явилась шалава, ну вот и стой теперь под дверью, жди, если делать нечего, – подумал Матвей Григорьевич и сердито дергая усами ушел под кровать.
Недавно он случайно уличил соседку в измене и скрепя сердце решил навсегда вычеркнуть коварную предательницу из своей жизни. Под кроватью Матвей Григлрьевич пыхтя от натуги зацепил когтями правой лапы кусок плинтуса, который прижимал к стене нужные доски, оторвал его и на минуту остановился передохнуть. Держать форму при такой разнице в размерах и массе тела ему было очень сложно. Всякий раз пережив сильнейший стресс во время трансформации он обещал себе, больше ни за что на свете не соглашаться опять повторить этот фокус, но раз за разом наступал на одни и те же грабли. Редкую и тщательно скрываемую от непосвященных способность обращаться в другое существо или неодушевленный предмет людим Матвей Григорьевич Чавкин унаследовал от своих далеких предков торопов. Тем временем маявшаяся за дверью от нетерпения Вера сердито нахмурилась. Она поняла, что старается зря, на Мотю не подействовала ее хитрость с телефоном, не сработала уловка с искренним раскаяньем и прочие выкрутасы. Бессердечное равнодушие недавнего любовника разозлило ее и окончательно утвердило в давно зревшем желании найти ему замену.
– Ну ладно, гад ползучий попомнишь ты меня и глазом моргнуть не успеешь, как станешь рогатым,– прошипела она и психанув, как норовистая лошадь лягнула дверь каблуком туфли. В ответ из комнаты донесся едва слышный скрип отодвигаемых досок и натужное пыхтение. Минутой позже не далеко от Верки открылась дверь и в коридор вышел заселившийся недавно в комнату № 8 парень 25- ти лет от роду по имени Санька. Он не смотря на рябую, а по утрам изрядно помятую физиономию начинающего выпивохи как нельзя лучше подходил на роль Мотиной замены. Подкупающей галантностью, мускулистой фигурой с рельефными бицепсами и нагловатой уверенностью в себе новый сосед с первой встречи смутил трепетную Веркину душу, а распространяемый его курткой волшебный, колбасный аромат соблазнил ее кота Барсика. Хитрый серый котишка теперь частенько подкарауливал парня у двери, старательно терся о его ботинки усами и нежно мурлыкал, всем своим видом демонстрируя искреннюю привязанность. Барсик увидев, что новый сосед закрыл дверь в свою комнату не плотно, осторожно прокрался мимо Саньки и Веры и протиснулся внутрь.
– Опять явился засранец, в конце концов я не скамейка, а мыслящее создание, – в который раз возмутился про себя дрон Игоша почувствовав толчок, а вслед за ним прикосновение кошачьей шерсти к своему не до конца прикрытому пестрым домотканым половичком корпусу. Кот вольготно устроился на теплом половичке и нежно замурлыкал.
–Да ладно, пусть уж погреется бедолага, должно же быть в жизни бедной скотинки хоть что – нибудь хорошее,– сжалившись над гостем подумал Игоша. Его раздражение под напором задушевного кошачьего мурлыканья исчезло, расщедрившись дрон добавил к своей обычной температуре еще 10 градусов и прислушался к голосам доносившимся из коридора.
– Ну что сосед, не надоело еще самому кашеварить, а ведь выход есть – жениться надо, – насмешливо сморщив нос хихикнула Вера глядя на кастрюльку в руках Саньки.
– Посмотрите сколько вокруг одиноких девиц, с вашей внешностью при желании можно выбрать любую, отказа не будет, а девки у нас сообразительные – обстирают, жрать приготовят и прочее, – добавила она призывно лизнув язычком верхнюю, пухлую губку. Женщина не скрывала, что новый сосед понравился ей с первого взгляда. Правда парень по ее мнению вел себя как –то неправильно. При встрече не раздевал взглядом, что обычно делали мужчины любого возраста при виде ее прелестей и даже ни разу не шлепнул ладошкой по заднице, к чему она давно привыкла и принимала с благосклонностью, расценивая, как подтверждение своей привлекательности. Вера не подозревала, что сквозь широкие щели в полу коридора за ней наблюдают ревнивые Мотины глаза. Несколько минут назад Матвей Григорьевич отодвинув под кроватью нужную доску оказался под полом, перескакивая с балки на балку добрался до дыры в основании межкомнатной перегородки и хотел было пролезть в нее, но голоса в коридоре над головой остановили его. От призывных, нежных ноток в Веркином голосе шерсть на его загривке встала торчком. Сердито прижав уши Мотя злобно проворчал «Шалава» и вернулся.
– Жениться!? Да вот как то пока не получается,– пожал плечами Санька.
– Не получается!? Ой, я вас умоляю, обращайтесь – со мной у всех получается, – не сдержавшись расхохоталась Вера обласкав парня жарким, раздевающим взглядом. Матвей Григорьевич с трудом сдержал рвущееся из горла рычание. Санька поморщился от такой бесцеремонности и сказав,– Извините дорогая, спешу, – отодвинул соседку с дороги и зашел в кухню. Он не хотел продолжать разговор на неприятную щекотливую тему, да и намеки увядающей красотки раздражали его. Санька мог бы выразиться и грубее, но сдержался не желая наживать себе врага по соседству. Всем известна мстительность обиженных женщин. Вера растерялась, обида окатила ее жаром, а в голове готовой кинуться в бой тетки вихрем пронеслись варианты оскорбительных замечаний. Она еле сдержалась, чтобы тут же не рассказать Саньке кто он такой и что цена ему 3 копейки в базарный день. Только неожиданно мелькнувшая в голове мысль, что сосед спешит не куда-нибудь, а на свидание и за ним можно не медля проследить и узнать, как выглядит ее соперница заставила Верку вовремя остановиться.