Ольга Спиридонова – Защита Ильгера (страница 1)

Ольга Спиридонова

Защита Ильгера

Карги и людимы изредка враждующие между собой потомки – леших, лешенок, домовых, торопов, шишиг, лиходеев, полудениц, банников. В летописях 18-19 века случайно обнаруженных в подвалах полуразрушенного Вознесенского монастыря Верхотурского уезда Пермской губернии о них писано, что «ТАЙНА СИЯ ВЕЛИКА ЕСТЬ «. Сказано в летописях, что когда неведомо отринули существа эти древнее зло « ЯКО НЕ БЫМШИ « и стали приходить в образе человечьем в церкви, чтобы вымолить прощение за содеянное далекими предками своими и склонив покорно головы свои пред образами святыми молились с людьми в единый голос – « Иже господи заступник наш». Еще сказано в найденных документах, что испокон веку жили карги и людимы промеж людей скрытно и неприметно, а беды, невзгоды и испытания в годины военного и иного лихолетья делили с родом человеческим честно – поровну. Как же выглядели существа эти в действительности, никто до сих пор с уверенностью сказать не может. Известно только, что было каргов и людимов число малое, а на вопрос – кто вы такие отвечали они – люди мы – людимы. Молва же твердила, что жили людимы смирно, а некоторые карги, как предки их далекие частенько в зверином обличье по лесам дремучим рыскали и селились обособленно – в глухих местах, в дальних таежных деревнях и назывались места эти нехорошими.

СССР 60—х годов 20—го столетия, маленький уральский городок боком приткнувшийся к огромной чаше только что закрытого угольного разреза имени К.Ворошилова. Черные от времени бревенчатые домики по северной окраине городка кажутся маленькими, жалкими и ветхими рядом с теснящим их районом новеньких пятиэтажек именуемых « хрущевками». Центр города занят 2 – х и 3 – х этажными, крепкими и надежными «сталинками «, которые окружают площадь с монументальным зданием горкома КПСС по середине. Весна, глушь, тишина, тепло и сыро ветер пахнет цветущей черемухой, как частенько во время ее цветения моросит дождь. Совсем рядом, за железнодорожным вокзалом у речки Антипки кто—то ревет – может корова, а может и медведь.

Глава 1

Серый кот Барсик явился домой в общежитие барачного типа по улице Мира под вечер. Он порядком продрог и затаившись в углу около общей кухни стал ждать не откроется ли дверь в комнату нового соседа, грузчика колбасного цеха местного мясокомбината. Кот знал, что там ему может перепасть что – нибудь вкусненькое, а на стоящей в углу комнаты круглой, всегда теплой железяке можно как следует отогреть замерзшие лапы. Неожиданно в конце коридора открылась дверь и сквозняк принес запах дикого зверя. Барсик прижал уши и зашипел испугавшись, что сейчас выйдет старик Арсентьич, которого он боялся как огня. Дверь снова хлопнула, в замке со скрипом повернулся ключ и кот успокоился поняв, что опасности нет, просто сосед запер дверь решив как видно пораньше лечь спать.

Старик Арсентьич ругая последними словами разыгравшийся ревматизм с трудом доковылял до кровати, лег и укрывшись поверх тонкого одеяла старым полушубком уснул. Засыпая он не подозревал, что маховик времени в его сознании вдруг повернется вспять и перенесет его из убогой комнатушки в общежитии назад в прошлое.

Старику снилось, что превратившись в матерого серого волка по кличке Шорох он опять бежит рысью через поле рассекая грудью плотный снежный наст к огромному, спрятавшемуся за деревьями оврагу. Там под косогором по его приказу несколько вернувших себе человеческий облик бойцов разведгруппы раскопали занесенный снегом шалаш, бросили туда сена, а из ямы под корягой достали заготовленный заранее, прикрытый валежником запас березовых дров. Этот шалаш бойцы соорудили и спрятали, завалив ветками заранее. Сейчас в нем разместили важного « языка» генерала фон Кахена, тощего немца с сизым от холода носом и его адъютанта. Посланные Шорохом быстроногие волки разведчики обежали окрестности и вернувшись доложили обстановку. Шорох выслушал их, взъерошил шерсть стряхивая со спины и плеч снег и кивнув ушел к костру, рядом с которым сидел большой медведь.

–Лапы мерзнут и не слушаются, никогда раньше не мерз, а сейчас зуб на зуб не попадает, -пожаловался ему бурый. Сгорбившись и едва сдерживая дрожь во всем теле он грел над огнем когтистые лапы. Повязка. закрывающая рану на его правой задней ноге пропиталась кровью, ослабела, а обожженная шея и спина болели нестерпимо.

–Ты много крови потерял, вот и мерзнешь. Потерпи маленько, нам только своих дождаться и домой, а там в медсанбате тебя подлечат и будешь ты дружище опять как новенький, -успокаивал его с трудом сдерживаясь чтоб не завыть от жалости и тоски матерый волк.

–Зачем себя обманывать командир, песенка моя спета и ты и я знаем, что так не получится, не помогут врачи, от шкуры звериной мне теперь уже во век не избавиться. Вот если тебе Арсентьич повезет, удастся уцелеть и вернуться домой ты расскажи моим, что я воевал честно, – ответил ему косолапый, устало глядя, как весело пляшут в костре яркие языки пламени. Волк захватил зубами край повязки на ноге медведя, уперся лапами в мерзлую землю и туже затянул ее. Потом ушел к поваленному сухостою слева от костра, выкопал из под него металлическую фляжку, взял ее зубами и отнес бурому.

– Хлебни чуток, глядишь полегчает и не думай о плохом, знай – чтобы не случилось я тебя не брошу. Кабы не ты Ванька – валяться мне сейчас в яме под березой да околевать. Век помнить буду доброту твою дружище, верность и храбрость, -бормотал он уткнувшись мордой в медвежий бок. Лиса, которая свернувшись клубком лежала у входа в шалаш тоже не спала. Прикрыв нос пушистым хвостом, она исподтишка следила злым глазом за сидевшими в шалаше чужаками.

С рождения до морозного ноябрьского утра 1941года судьба хранила генерала Людвига фон Кахена. Отпрыск старинного аристократического рода, самым сильным огорчением в жизни которого были юношеские прыщи мальчишкой увлекался мистическим романтизмом Навалиса (Фридрих Леопольд Гарденберг годы жизни -1772-1801 г.) и его идеей существования на Земле единой *мировой души*. Позже в ранней, невинной юности бродя по заросшему саду родового поместья будущий генерал фантазировал и мечтал убедиться в правоте своего кумира, который утверждал, что *мировая душа*является источником всего прекрасного и разумного, а части ее в зачаточном состоянии присутствуют во всем живом, в любых проявлениях жизни. Все меняется, со временем изменился и Людвиг. Повзрослев, став генералом он шагая в сопровождении охраны по оккупированному Парижу или небрежно рассматривая в монокль архитектурные изыски старой Праги и Львова уже не вспоминал о своих детских фантазиях. Убедиться же в правоте Новалиса ему суждено было позже, сидя на трухлявом пне в занесенном снегом кособоком шалаше под Москвой. Сейчас, сдвинув с уха повязанный поверх фуражки шарф, генерал испуганно прислушивался к голосам у костра, понимал каждое слово произнесенное там, поражался этому и потихоньку сходя с ума лихорадочно боролся с испугом.

–Ты слышишь, что они говорят?– мысленно признавая абсурдность своего вопроса прошептал он, довольно грубо ткнув в бок скорчившегося от холода адъютанта.

–Прошу прощения мой генерал!?, -испуганно переспросил его шмыгнув посиневшим носом Ганс. С тех пор как они попали в плен генерал постоянно терзал адъютанта странными предположениями и парень не шутя опасался за психическое здоровье своего господина. Людвиг фон Кахен обреченно вздохнул, закрыл глаза и откинувшись на шаткую стенку шалаша признался, -

–Знай я, что в России нет дорог, а волки приносят медведям фляжки с водкой, носа не высунул бы из своего замка.

–Ишь чего удумал ирод, дороги ему подавай! Нету у нас дорог!– сварливо проскрипела ему в ответ лиса. Генерал страдальчески сморщился услышав ее. Он с ужасом осознал, что жизнь кончена, судьба его решена. Германии имеющей союзниками половину цивилизованного человечества не победить, потому что против нее воюют не только люди, на нее ополчилась* единая мировая душа*. Генерал видел, что здесь в России воюет сама земля, сопротивляться которой бесполезно. От мысли этой фон Кахен чуть не прослезился. Теперь по прошествии стольких лет он спорил со своим кумиром Новалисом и не хотел больше верить ему. Всем своим измученным естеством генерал был против того, чтобы частицы «мировой души» присутствовали в дикарях, сидевших сейчас вокруг костра. Кроме этого уже больше часа в голове фон Кахена, мучая его пульсировало, -

– Убей медведя, убей медведя !– эти слова в его мозгу звучали все громче и генерал с готовностью согласился выполнить этот приказ.

Тем временем косолапый держа в лапах флягу с водкой довольно ловко пил из нее, волк сидя рядом затягивал повязку на его раненной ноге. Генерал оглянувшись увидел это, испугано выпучив глаза, набрал пригоршню снега и вздрагивая от озноба и пугающих мыслей умылся им. Всю компанию, кроме немцев, потихоньку заметало снегом. В километре к северу от болота застрекотала сорока, ей ответил пулемет и взвыли в несколько голосов волки.

–Наши идут, – вскочила и засуетилась повизгивая от радости лисица.

–Не торопись радоваться Марфуша, слышишь стрельбу – это значит, что в бой они ввязались, ветер свежей кровью пахнет, похоже раненные есть, -недовольно фыркнул Шорох, подняв вверх острую морду. Лиса отвернулась и жалобно запричитала, заплакала в ответ на его слова.