Ольга Спиридонова – Защита Ильгера или невидимый враг (страница 8)

–Доложу Кочерге, что желание тяпнуть паскудника Аркашку за задницу было спонтанным и непреодолимым! – ехидно ухмыляясь думал на бегу Мотя.

Глава 5.

Кочерга постояв еще минуту на балконе вернулась в квартиру, выпила чаю и решила в ожидании новостей от Моти обойти вверенную ей территорию – пятиэтажку в которую недавно переехала, чтобы узнать все ли здесь в порядке. Она не делала этого уже давно -уезжала по делам службы в командировку. Потирая левую сторону груди тетка зашлепала стоптанными тапками вниз по лестнице и услышала, как хлопнула дверь этажом ниже.

– Наташка, ты куда без ребенка поскакала, где сынок то твой !?—перегнувшись через перила окликнула она вышедшую из 12 квартиры молодую женщину в красном болоньевом плаще.

–Чтоб ты провалилась зараза! – выругалась про себя Наташка, но вслух нахамить не посмела, Клавдия тетка не простая – капитан милиции, скажешь что – нибудь не так – быстренько пожалеешь.

– Клавдия Васильевна, вы что, следите за мной!? Нету Лешки, я его к маме в деревню отправила, – злобно прошипела она возмущенно смерив въедливую соседку с головы до ног недобрым взглядом и выскочила из подъезда на улицу.

– Пропади ты пропадом, карга старая! Столько времени ошивалась где – то и вот на тебе, явилась, не запылилась. Ну да ладно, главное, что дело уже сделано, – думала она проходя мимо лужи. Ветер свистнул, сорвал с дерева подломленную ветку и швырнул ее в грязную воду, где плавали обожженные дыханием Кочерги клочья странного тумана. Непонятная сила помогла фонтану брызг долететь до Наташкиного лица, а обрывкам тумана залепить ей глаза. Женщина запнулась, еле удержавшись на ногах схватилась за голову, шатаясь добрела до лавочки у входа в подъезд и упала на нее. Глаза жгло нестерпимо, а глубоко в мозг проникла незнакомая, чужеродная сила. Почувствовав благодатную почву эта сила окунулась в Наташкины мысли и не встретив сопротивления смешалась с ее сознанием. Женщина напряглась, вдумываясь и соглашаясь с чужими мыслями и непривычными аргументами. Подумав нерешительно кивнула головой соглашаясь с чем – то, а через несколько минут с готовностью вскочила и пошла назад к входу в подъезд. Клавдия Васильевна не чуя беды, удовлетворенно хмыкнула, представляя себе, как фонтан грязной воды плеснул в Наташку. Усмехнулась зная, как та злится, вытирая с лица грязь пополам с косметикой. Однако через минуту запоздало устыдилась сотворенной пакости и пытаясь оправдаться перед собой возмущенно буркнула, -

– Тоже мне молодуха нашлась, почему если карга, то сразу старая? Разве сорок лет это старость?!

Проходя мимо Наташкиной квартиры заколебалась, но все таки приложила ладонь к щели между стеной и полотном двери. Кочерга сделала это просто так, для проформы не ожидая ничего плохого. Знала, что хозяйки и ее сына полуторагодовалого малыша дома нет. Она по привычке попыталась прощупать пространство внутри квартиры и остолбенела, когда в лицо выплеснулась обжигающая волна горького страдания. У страдания этого жуткого было мертвое детское лицо. Взглянув в него, Кочерга сразу узнала все, что произошло здесь недавно и не сдержавшись закричала от ужаса и боли, -

–Как же так!? Даже нечисть поганая в болотах гниющая сотворить такое не посмела бы, а человек смог! Что ж я старая дура наделала, раньше прийти надо было! Провалиться мне пропадом на этом самом месте, проворонила, опоздала!– хватаясь за сердце, как зверь взвыла она. В это время в подъезд кто—то проскользнул, осторожно прикрыл двери и теперь неслышно крался вверх по лестнице, но Клавдия почуяла опасность слишком поздно. Руки отяжелели, в голове загудело.

–Кто ты ? – -еле ворочая языком прошептала тетка с трудом поворачивая голову. Наташка с довольным хохотком схватила ее за горло и прошипела, -

– Помнишь Огарки !?

–Огарки, Огарки, вот вы и догнали меня, никуда от вас не спрячешься,– простонала Кочерга, но даже чуя перед собой смертельную пропасть сумела таки одной рукой хлопнуть по двери, в надежде, если выжить не удастся, ее знак увидит и прочтет кто-нибудь из своих. Сердце гулко ударило в грудину, замерло на секунду и опять зачастило, изо всех сил цепляясь за жизнь.

Деревня Огарки в которой родилась и выросла Кочерга стояла на маленьком, каменистом островке посреди болота. По преданию ее основали в незапамятные времена отринувшие древнее зло карги и людимы – изредка враждующие между собой далекие потомки леших, лешенок, домовых, торопов, шишиг, лиходеев, полудениц, банников. Долго плутали их посланники ища пристанища в незнакомых землях за Уральским хребтом. Те из них, кто сохранил еще способность своих предков менять облик бежали впереди в зверином обличье. Однажды разведчики наткнулись на болото, которое вольготно раскинулось между двумя холмами Чертовым городищем и Расхитным. Поперек болота к каменистому островку вела гать. Она была устроена опытными мастерами и могла выдержать любую нагрузку. Два ее нижних слоя состояли из фашин – связанных лыком снопов хвороста. Между фашинами и поверх них, чтобы не оставалось пустот, был насыпан толстый слой песка. Третьим слоем поперек хвороста неизвестные мастера замостили гать бревнами из лиственницы, которая в воде не гниет, а становится твердой, как железо. Дорога вела на остров с заброшенным селением по середине. Посланники увидели, что некоторые дома были довольно крепкими и после небольшого ремонта их можно было использовать для жилья. На севере в 3—х километрах от деревни островок заканчивался. От чистой тайги его отделяла узкая протока. Место не топкое и мелкое, воробью по колено.

У старых Огарков было прошлое, но не было будущего. К тому времени, как Клавдию, оставшуюся сиротой забрала к себе тетка из соседнего Первушина деревня опустела. Травой по пояс заросла бегущая сквозь нее грунтовая дорога. Брошенные дома глядели на мир мертвыми дырами оконных глазниц хмуро и обреченно. Из проваленных крыш торчали обнаженные ребра балок и стропил. В заросших лебедой дворах не лаяли собаки. Покосившиеся, распахнутые настежь ворота со скрипом поворачивались на ветру и оглушительно хлопали, пугая ворон. Ушли люди, оставив дома, как беспомощных стариков умирать в одиночестве. Первушино же, которое стояло в тайге за протокой отличалось от старых Огарок тем, что там работал клуб, опорный пункт милиции, школа, магазин, детский сад, пекарня и амбулатория. Правда старенький сельский фельдшер частенько из – за нехватки лекарств больных лечил травами и уговорами—«Ну потерпи немножко, миленький». За что и получил известное всей округе прозвище «Миленький». Родная тетка Клавдии жила в Первушино. Она забрала девчонку к себе после гибели ее родителей.

Закончив школу Клавдия уехала в районный центр, где поступила в среднюю, специальную школу милиции, по окончании которой получила диплом о среднем юридическом образовании и звание лейтенант милиции. По распределению девушка была назначена на должность участкового инспектора в село из которого приехала. Клавдия знала, что ее родню в Первушино не любят и заранее до мелочей обдумала свое возвращение на родину. Она хотела вернуться домой победительницей, а для этого все время учебы ущемляя себя в еде откладывала со стипендии по рублю на пошив в ателье милицейского мундира и покупку нарядного платья с туфельками в тон. Ранним утром с чемоданом в руках она вышла на знакомой железнодорожной станции, перешла улицу, направляясь к автовокзалу, села в рейсовый автобус, который довез ее до магазина в центре Первушино. Судачившие у магазина тетки ее не сразу узнали, а бордовое панбархатное платье, кокетливую в тон ему фетровую шляпку с брошкой и туфли на каблуках встретили насмешливыми взглядами, ехидным хихиканьем и недовольным ворчанием.

– Слыхала я, что старая карга помирает, – смерив шагающую мимо магазина Клавдию с головы до ног хитрым сорочьим глазом пронзительно выкрикнула известная сельская сплетница рыжая Нинка, грудастая девка в цветастом платье. Она жила по соседству с теткой и приглядевшись узнала Клавдию.

– Мы еще обрадоваться как следует не успели, что скоро избавимся от старой, как смотрите люди добрые, молодая карга явилась, не запылилась, – с удовольствием продолжала трещать соседка.

– Ворон с места, ворона на место, – закивали, поддерживая ее старухи. Услышав это, Кочерга чуть не оступилась на пружинящих под ногами мокрых после дождя досках тротуара. Ядовитое удовлетворение, сквозившие в интонациях болтливых теток больно резануло слух Клавдии и то, что кто –то недобрым шепотком за накрашенные губы назвал ее проституткой, обидело, но не удивило. Девушке очень хотелось крикнуть в ответ что – нибудь обидное, но делать это она не стала. Зачем!? Было много других способов заставить сплетниц пожалеть о сказанном.

– Погодите немного курицы, я быстренько покажу вам, где раки зимуют, – обозлившись мысленно пообещала девушка и прошла в метре от болтушек не поздоровавшись. На следующее утро, в новеньком милицейском мундире с блестящими погонами на плечах Клавдия прошла, четко печатая шаг мимо магазина, чем вогнала вчерашних обидчиц в оторопь. Опорный пункт милиции и жилье местного участкового располагались в большом бревенчатом доме рядом с автобусной остановкой. Василь Семеныч Шапошников осанистый, усатый, пожилой дядька встретил ее на высоком крыльце опорного пункта милиции, как радушный хозяин с распростертыми объятиями.