Ольга Спиридонова – Защита Ильгера или невидимый враг (страница 6)

–Кто здесь !? – дернувшись хрипло спросила тетка, не понимая продолжение это сна, или тени прошлого ожили и расколов реальность проникли в ее мир, чтобы отомстить. Память будто казня Клавдию за неизвестные провинности вдруг выплеснула страшные картины давно прошедшего и казалось навсегда забытого. Кочерга вскочила и от боли полоснувшей под ребра с низу в верх привалилась к спинке дивана. Приступ межреберной невралгии вещь неприятная, но к счастью кратковременная. Несколько секунд тетка прислушивалась к себе. Убедившись, что становится легче, перевела дух, шевельнулась, проверяя, действительно ли боль отступила. Осторожно встала, выпила валерьянки и вышла на балкон своей новенькой только что заселенной пятиэтажки. Еще три такие же серые панельные коробки стояли вокруг большого квадратного двора. При расчистке площадки под строительство по замыслу архитектора между домами был оставлен кусок леса, несколько десятков редко растущих сосен. Перед сдачей домов в эксплуатацию лес превратили в парк. Расчистили и вымостили бетонными плитами дорожки, под деревьями установили скамейки, столики, качели и детские песочницы с ярко раскрашенными грибками. Кочерге с высоты пятого этажа хорошо были видны лавочки, на которых с утра дежурили бабки, а по вечерам в сумерках звонко взвизгивали и хихикали девчонки, бренчали на гитарах пацаны. Там в последний раз видели пропавшую девочку, розыском которой Клавдия занималась. Хлопнула дверь в противоположном доме, пропуская людей с чемоданами в руках. Некоторые новоселы до сих пор перетаскивали вещи -обустраивались. Они сейчас были чуть счастливее всех остальных жителей города. Шутка ли, получить вместо комнаты в холодном бараке отдельную благоустроенную квартиру. Не хотелось верить в то, что кто – то из этих счастливчиков виноват в исчезновении молоденькой девушки.

Весенний ветер дохнул в лицо Клавдии промозглым холодом, заиграл колючими лапами сосны на уровне перил ее балкона. Поежившись она плотнее завернулась в наброшенную на халат шаль и почувствовала, что оживает беспокойство, которое всегда по весне смущает ее. Смешанная кровь ее предков каргов бушевавшая в жилах, звала в лес на свободу, но к счастью та часть, которая принадлежала людимам, в очередной раз смогла успокоить первобытные инстинкты карга. Клавдия устыдилась своей несдержанности, закрыла глаза, раздула ноздри, жадно втягивая сырой вечерний воздух и как зверь учуяла в нем что –то необычное. Открыв глаза она увидела, что ветер принес со стороны недавно закрытого угольного разреза облачко плотного грязноватого тумана, которое запуталось в верхушках крайних к балкону сосен. Порывы ветра отрывали от него небольшие лоскуты и швыряли в разные стороны. От обрывков веяло чем то чужеродным и опасным. Клавдия Васильевна испуганно отступила в глубь балкона, чувствуя, что с такой разновидностью зла еще не встречалась ни в обыденной жизни, ни по долгу службы.

–Это тебе не воровство, не мордобой, не проделки знаменитой городской шалавы , вылившей в отместку за измену в постель своего хахаля ведро дерьма,– подумала она, вспомнив несчастную физиономию потерпевшего, над которым весело ржал в дежурке весь рядовой состав городского отдела милиции. Мигнули и ярче загорели фонари в парке. Окна противоположного дома отразив их свет грозно сверкнули глазами невиданного чудища, а сердце Кочерги вдруг задрожало, стукнуло и как то странно затаилось перед следующим ударом. Несколько обрывков странного тумана уже маячили в метре от ее лица. Она отшатнулась, набрала полные легкие воздуха, дунула на них, вложив в это усилие всю первородную мощь каргов и людимов. Обожженные ее дыханием лоскуты отскочили в сторону, скорчились, отяжелели и не имея сил удержаться в воздухе заскользили вниз. Далеко за городом в гигантском провале угольного разреза что – то ахнуло, застонало от боли и добавило Кочергу в число своих врагов.

Через двор к противоположному дому, наперерез спешащей куда –то молодой парочке метнулась собака. Клавдия Васильевна перегнулась через перила балкона, стараясь разглядеть масть пса, негромко свистнула, узнав а нем своего посланца и ободряюще помахав рукой крикнула, – Счастливо!

Мотя обернулся, визгливо тявкнул ей в ответ и скрылся в подъезде. Через полчаса туда зашла мать пропавшей неделю назад пятнадцатилетней Тани Кондратьевой. Около почтовых ящиков лежал огромный черный дог. Валентина остановилась в растерянности, а собака увидев тетку легла на брюхо, подползла поближе и стала ластиться, заглядывая в глаза и виляя хвостом.

– Судя по всему пес потерялся и страдает от голода,– подумалось сердобольной тетке. Она осторожно погладила собаку по голове и направилась к лестнице, чтобы подняться на третий этаж, где находилась ее квартира. Дог на брюхе пополз за ней следом жалобно скуля и подвывая. Валентина остановилась, подумала о чем –то, покачала головой, а потом взяла собаку за ошейник и увела с собой.

–Кушай мое солнышко, кушай моя радость, -ласково ворковала хозяйка квартиры Валентина с удовольствием глядя на то, с какой жадностью ест заняв собой половину кухни благородный черный дог. Мотя схватил зубами очередной кусок мяса, проглотил его вильнул хвостом и удовлетворенно вздохнув умильно глядя на хозяйку подумал, что пожалуй стоит побыть здесь подольше.

Заспанный и небритый муж Валентины Аркадий выйдя из большой комнаты в коридор направлялся к ванной, но посмотрев в сторону кухни остановился не поверив своим глазам.

–Это че такое !? Зачем ты приволокла в дом эту псину?!—ошалело глядя на то, как стремительно пустеет стоящая перед огромной собачьей мордой эмалированная миска пропыхтел он. Момент, когда жена вернулась домой с собакой он проспал и теперь маясь от жестокого похмелья соображал, как избавиться от незваного гостя. То, что нужно немедленно выжить из квартиры этого прожорливого оглоеда Аркадий решил мгновенно, оставалось придумать, как это сделать. Судя по поведению жены -это будет не просто. Аркашу поразила смелость супруги, а зубы и размер собаки испугали. Валентина же улыбалась и сюсюкала ласковые слова, поглаживая черную образину по голове.

–Его легче убить, чем прокормить, надо же, сожрать за один присест столько мяса ! – мгновенно подчитав в уме величину понесенного его семьей ущерба возмутился Аркаша, -

– Клянусь, если ты сейчас же не вышвырнешь собаку на улицу – я отравлю ее ! – добавил он не в силах справиться с распиравшим возмущением и для большей убедительности стукнул в косяк кухонной двери кулаком. Мотя с чавканьем прожевал последний кусок, снисходительно смерил ленивым глазом говорившего мужичка, отвернулся к хозяйке, вильнул хвостом и заулыбался ей огромной зубастой пастью.

–Только попробуй, – шлепнув по столу ладошкой цыкнула на мужа Валентина и повернувшись к псу снова запела, –

–Кушай моя ласточка и не слушай этого противного дядьку, если нужно будет мамочка даст тебе мяса еще, – медовым голоском заверила она собаку.

– И что случилось, с чего мы сегодня такие ласковые? –подозрительно щурясь въедливо поинтересовался Аркадий. Не дождавшись ответа он покачал головой и придумав, чем можно уязвить жену добавил с хмурой озабоченностью глядя в окно, -

– Уродка ты Валька, лучше бы в милицию сходила, узнала, нет ли новостей о Татьяне.

–Сам урод! – взвизгнула задетая за живое супруга.

–-Звонила я следователю пока ты –мордоворот штопаный самым нахальным образом дрых без задних ног! И что? Что я могу сделать, если Таньку никто не ищет!? – пронзительно выкрикнула она, в сердцах пнула ногой опустевшую собачью миску и схватила полотенце, чтобы вытереть мгновенно брызнувшие из глаз слезы. Посудина со звоном отлетела в коридор, собака вскочила и ушла туда же, а Валентина побежала в ванную умываться. Ее дочь 15 летняя Татьяна пропала больше недели назад. Валентина хорошо помнила, как в день ее исчезновения перед ужином выглядывала с балкона во двор и звала дочку домой. Между пятиэтажками в квадратном больше похожем на парк дворе росли сосны, а под ними на лавочках собирались подростки. Тетка часто поругивала дочь за то, что она засиживается там допоздна, но успокаивала себя тем, что дальше двора у дома девчонка не ходит. Валентина любила дочь, но после того как в семье появился Аркаша любовь эта как то полиняла, превратилась в изредка накатывающие, похожие на истерику или мигрень припадки. Малейшие же провинности, просчеты и лень подростка, которые раньше не замечались, вызывали в Валентине злость. Обе – мать и дочь не понимали, что за внезапными вспышками злобы пряталась примитивная бабья ревность и зависть. Эта гремучая смесь заставляла Валентину пристально следить за девчонкой, с дотошностью эксперта сравнивая свои и ее ноги, фигуру, грудь, цвет кожи. Тетка бесилась, видя, что результат сравнения не в ее пользу. Причиной же всему была обыкновенная женская неудовлетворенность, которая глушила и уничтожала нормальные материнские чувства. Валентина не могла справиться с собой и в семье не было покоя ни днем ни ночью, но стоило супругу проявить к ней чуть больше внимания, как наступал мир и покой. После пропажи дочери Валентина тосковала, плакала, но к стыду своему чувствовала странное облегчение. Она никому не призналась бы в этом даже под страхом смерти и утешала себя тем, что эта тайна навсегда останется с ней.