Ольга Спиридонова – Схватка Вслепую. Книга 2 (страница 2)

Начальник отдела кадров Людмила Васильевна Кношкина, сорокалетняя тетка отличавшаяся скверным, въедливым характером не торопливо и внимательно изучила документы, которые положил перед ней горбоносый, усатый, плотный дядька высокого роста с кудрявой, травленой сединой шевелюрой. Подумав, она ухмыльнулась и задала посетителю, который хотел работать на станции скорой помощи несколько провокационных вопросов на медицинскую тему. Правильные и неожиданно исчерпывающие ответы соискателя ее удовлетворили, обрадовали и даже заставили улыбнуться. Она была довольна понимая, что работник с опытом работы и нешуточным стажем, который был зафиксирован в трудовой книжке да еще и мужчина для станции «скорой помощи» был просто подарком судьбы. Через несколько минут Иван Иванович Ильгер был принят на работу фельдшером без испытательного срока.

– Сердечно рада знакомству, надеюсь сработаемся, но имейте в виду, что у нас на «скорой « кроме водителей транспортных средств работают одни женщины. Вы уж, как мужчина отнеситесь к ним с пониманием. Если что, делайте скидку нашим бабонькам, тяжело им приходится ! – кокетливо улыбаясь сказала Людмила Васильевна с удовольствием пожимая руку новому работнику.

– Да что вы, женщины – это самое прекрасное, что есть на белом свете. Надеюсь, что те , которые работают под вашим руководством все хорошенькие, хотя, что я такое говорю, каюсь, болтнул не подумав. Все знают, что некрасивых женщин то не бывает,– смущенно хохотнув Ильгер склонился и поцеловал тетке руку, чем мгновенно заслужил ее искреннее расположение. Образ нового действующего лица, заменившего Саньку был разработан опытными психологами заранее, во время подготовки экспедиции в прошлое . Постоянно двигаясь по городу в составе бригады скорой помощи и беседуя с больными, а также их родственниками Ильгер имел возможность быть в курсе всех событий, да и слухи, что немаловажно, позволяли ему держать руку на пульсе происходящего.

Глава 2

Причиной вызова «Скорой помощи» в квартиру № 17 на третьем этаже новенькой пятиэтажки по улице им. Героев полярников были гастрономические предпочтения Матвея Григорьевича Чавкина. Три дня назад выполняя срочное задание Мотя сменил облик, а дальше все складывалось для него очень удачно. Муж хозяйки квартиры Валентины Аркадий очень любил кошек и соблазнившись необыкновенной красотой бездомного сибирского кота подобрал его и принес с улицы домой. Валентина, мать пропавшей на две недели назад и вернувшейся в семью в целости и сохранности пятнадцатилетней Тани была, как и супруг очарована новым питомцем. Желая побаловать кота она с первого дня кормила его молоком и свежей, сырой килькой. Такая жизнь избалованному кулинарными изысками Чавкину скоро в конец опостылела. От сочетания сырой рыбы и молока в животе постоянно бурчало, но задание – есть задание и скрепя сердце Мотя терпел. Сегодня свернувшись клубком на половичке под вешалкой и прикрыв морду пушистым хвостом он притворяясь спящим со злостью вспоминал день, когда в городской Дом культуры позвонили и сказали, что его срочно вызывает к себе заведующий культ- массовым сектором горисполкома Латушкин. Ослушаться Матвей Григорьевич не мог. Доложив директору, куда должен срочно явиться он торопливо сбежал по крутой лестнице вниз и быстрым шагом заспешил к трамвайной остановке.

Мотя немного схитрил для солидности, в действительности его путь лежал не на городскую площадь, к мощной колоннаде горкома и исполкома партии, а на северную окраину городка в частный дом заведующего . Молодой вдовец Яков Иванович Латушкин ждал его в уютной гостиной своего добротного дома воротами смотревшего через широкое поле на опушку леса. Вольготно, как барин развалившись в бархатном кресле сорокапятилетний, осанистый мужчина зевал читая свежую газету и изредка поглядывал на стоящие в простенке у окна напольные часы. Время тянулось медленно, терпение у него давно кончилось, а Моти все не было. Вскочив Яков Иваныч отшвырнул в сторону газету, подошел к окну и открыв его выглянул наружу. Слева от дома на огороде карлик маргулетка вскапывал землю, готовя грядки, чтобы посадить любимые хозяином репку, капусту и морковь. Яков Иванович нахмурился, увидев характерные для маргулеток и банников нечесаные космы, огромные, острые уши, горб и выступающие поверх нижней губы клыки. Призывно свистнув он погрозил пальцем и показал увесистый кулак. Карлик маргулетка удивленно пожал плечами и оглянулся вокруг, не понимая, что сделал не так. Латушкин похлопал себя по груди, дернул себя за волосы, ухо и оскалившись постучал пальцем по зубам объясняя маргулетке, что с ним не так. Карлик испуганно ахнул поняв его и убежал за сарай. Вернувшийся оттуда через несколько минут шустрый, горбатый старичок, смущенно улыбаясь подошел к окну и негромко пробормотал извиняясь, -

– Промашка вышла Иваныч, увлекся я и не заметил, что облик сменил, прощенья просим, больше такое не повторится.

– Гляди у меня, а если б увидел кто тебя в таком виде, а!? Забыл что ли, не один я здесь живу, кругом люди ! – укоризненно покачав головой сказал Латушкин и махнув рукой закрыл окно. Он пользовался у соседей по застроенной новенькими частными домами окраине уважением и дорожил своей репутацией, которая позволяла ему жить с комфортом. Яков Иванович много лет был начальником транспортного управления города, а неделю тому назад прошел слух, что его назначили на хлебную должность в горисполкоме. Дом его был обнесен высоким забором, может быть поэтому никто из нахальных сплетников и любопытных кумушек не мог темным вечерком подобраться и тихонько заглянуть в его окошко. Случись это сейчас, когда в дом вошел Матвей Григорьевич Чавкин, то чужие глаза увидели бы интересную картину. Вольготно раскинувшийся в кресле кудлатый домовой покуривая трубочку разговаривал со стоящим перед ним по стойке смирно массовиком затейником местного Дома культуры тридцатилетним, знойным красавцем Мотей.

– Для тебя дружек есть очень важное поручение. Внучка Лиходея Дунгара попросила меня об услуге, а отказать этой милой особе сам понимаешь я не в силах. Нужно чтобы ты с сегодняшнего дня приступил к круглосуточной охране пятнадцатилетней девчонки. Помнишь той, что пропала на две недели, а потом благодаря Дунгаре нашлась,– раскатистым баском принимая из рук малыша банника чашку с горячим кофе сказал домовой. Матвей Григорьевич мысленно скрипнул зубами. Он на выходные назначил свидание одной аппетитной особе, та согласилась, в следствие чего у Моти были далеко идущие планы, но поразмыслив и решив, что против лома нет приема он промолчал. Яков Иванович Латушкин имел власть не только над Чавкиным. Все живущие в городе и окрестностях карги, людимы и полукровки подчинялись ему безраздельно. Он при близком общении излучал какую то особенную, подавляющую собеседника, убеждающую в несомненной правоте его суждений и высказываний мягкую силу. Конечно, особенную роль здесь играли покровительственные интонации его раскатистого баса, уверенный взгляд. Главной же основой этой власти была известная всем первородная способность домового покорять и накладывать заклятье.

– Матвей Григорьевич ты должен после разговора со мной не теряя ни минуты сменить облик и бежать по указанному адресу, – сказал домовой протягивая Моте бумажку.

– Приказываю тебе постоянно быть рядом с девчонкой, следить за каждым ее поступком, шагом и при малейших подозрении, что ей угрожает опасность докладывать. Для связи несколько раз в день к окошку квартиры будет прилетать специально подготовленный посланник. Дунгара думает, что девочке кто – то или что – то грозит. Я знаю, что такому мастеру перевоплощения, как ты это сделать раз плюнуть, тем более, что с ее семьей ты уже знаком, знаешь, как вести себя и чего ожидать от каждого из домочадцев, – небрежно усмехнувшись сказал Латушкин. Он был неплохим психологом и умел слегка похвалив собеседника заставить стараться.

–Так точно! – щелкнув каблуками ответил Мотя.

– В прошлый раз ты кем был, крысой, хомячком или морской свинкой?– отвернувшись в сторону, чтобы скрыть насмешливую гримасу спросил домовой.

– Собакой, черным, породистым догом,– ответил Мотя, в меняющихся интонациях голоса Яков Ивановича он вдруг почувствовал оттенок брезгливости, с трудом сдержал возмущение, нахмурился, мысленно сжал кулаки, но возражать не посмел и подавив ущемленное самолюбие замялся и спросил, -

– Вот только как быть с работой? Вы же знаете, что впереди майские праздники, а это репетиции с детским хором и народным театром, а еще я художником прирабатываю, лозунги нужно писать.

– Тоже мне проблемы! Всему вас учить приходится, чего здесь непонятного, возьми отпуск за свой счет по семейным обстоятельствам и все, а директору твоему я позвоню, поставлю в известность, – пожав плечами процедил сквозь зубы домовой.

– Да, и будь любезен отнестись к этому поручению серьезно, с полной ответственностью, сделай так, чтоб девчонка все время была у тебя на глазах, я не могу подвести Дунгару, она мне доверяет,– сверля суровым, темным глазом Чавкина добавил Латушкин.

– Еще вопрос, что делать если девчонка захочет уйти из дома, попытается сбежать от меня?– смущаясь и переступая с ноги на ногу решился уточнить Мотя.