Ольга Соврикова – Путь одиночки (страница 49)

Тридцать дней понадобилась мне для того, чтобы оснастить лабораторию, целых тридцать дней. Опасаясь дальнейшей нервотрепки со стороны требовательной «бабушки» я запретил ей появляться в лаборатории. Это именно то место где я могу быть просто самим собой, где я спокоен, где я могу просто спрятаться ото всех проблем и окунуться в мир непонятного и неизведанного, но даже здесь мне приходится ставить магический маячок-напоминалку. Он начинает очень ярко мигать спустя определенное количество времени напоминая мне о том, что меня ждут. Рейна очень неодобрительно относится к моим опозданиям и вполне способна выразить мне своё неудовольствие, ибо по её мнению часы, предназначенные для нашего общения, неприкосновенны.

* * *

Лето подходит к концу и вместе с его окончанием ко мне пришли проблемы. Местное общество, обиженное моим невниманием к их приглашениям и желаниям, ополчилось на меня, и в течение всего лета стойко игнорировало, чем безумно радовало. Сейчас же оно видимо решило взять меня приступом. Я не могу выйти за ворота собственного дома, чтобы не наткнуться на кого-нибудь из соседей. Приходится раскланиваться, представляться, говорить дамам комплименты и клятвенно обещать посетить осенние балы местной знати. Некоторые из озабоченных мамаш первым делом поинтересовались, на сколько персон им нужно присылать пригласительные, а если выражаться простым языком, есть ли у меня жена и если есть, где она. Моя интуиция вопила во все горло и, прислушиваясь к ней, я заверил всех настойчивых и любопытных в том, что женат, являюсь счастливым отцом маленькой дочки, но жена в данный момент навещает родителей, которые живут в соседнем королевстве.

Радует меня только моя девочка. Она пошла и не просто пошла, побежала. Теперь работы по дому прибавилось у всех. Мой маленький живчик успевает везде и как же хорошо, что на дом, да и в целом на всю усадьбу наложено заклинание самовосстановления. Любое неудовольствие малышка выражает гневным криком, вместе с которым ключом бьет и её магия, что естественно приводит к поломкам и разрушениям. Одно хорошо, живые люди от её гнева не страдают. Лаки окончательно вырос и охотно выполняет роль ездового «коня». Меня дочка громко и четко называет – Апа, Лаки – Ки, Малыша – Мали, Агату – Гати, Марлен-Лени, Мадам Лиену – Дами, зато – дай, отдай, мне – у неё получается громко, чётко и без ошибок. Слова «на» в её словаре пока нет. Кушает мой «хищник» все, что хочет и самое главное обожает мясо и фрукты. Любит засыпать рядом со мной, играясь и прикрывая кончиком моей косы свои глаза, любит слушать, как я ей пою. Обожает меня слушать, чтобы я не говорил – смотрит внимательно, не перебивает, если сержусь, гладит ладошками по лицу. Она моя радость, моё чудо, моё главное богатство. Из-за нее я становлюсь параноиком.

Растет Рейна – растет мое беспокойство о её безопасности, и все чаще и чаще мне в голову приходит мысль о том, что самое безопасное и неприступное место это мой замок на острове. Мои решительные действия, направленные на смену её места жительства останавливает только осознание того, что я не смогу видеть её каждый день и буду жутко скучать не только я, но и она тоже, а это значит или она здесь, или я в месте с ней там.

Глава 32

Первый мой бал, первый выход в свет. Великолепный дом графа Иржика Валеенти. Госпожа, графиня Лания – хозяйка этого дома, приветствовала моё появление сияющей улыбкой. Именно с ней, одной из первых, я познакомился прямо у своих ворот. Эта очень молоденькая амбициозная женщина представила меня своему убеленному сединами мужу и, не обращая на его явное желание поговорить, увлекла меня знакомится с присутствующими. Я запомнил всех, но как же это было трудно. Яркая, пёстрая толпа людей с фальшивыми улыбками и холодными настороженными глазами окружала меня со всех сторон. Презрение, заинтересованность, заискивание, вот то, что удалось мне разглядеть в этих людях. Я выделялся среди них, как ворон выделялся бы среди ярких певчих птиц.

Всё лето я надеялся на то, что высокородные щеголи наконец-то откажутся от кружев и рюшей на рубашках и штанах, но все мои надежды оказались тщетны и сейчас женщин от мужчин отличали только наличие юбок и отсутствие оружия на их поясах. Кружево часто скрывала животы, а вот штаны в обтяжку зачастую наоборот подчеркивали полные и некрасивые ноги мужчин. Завитые локоны, припудренные лица и кружева, делали людей удивительно похожими друг на друга и вполне естественно, что на этом приёме я стал самой обсуждаемой персоной. В черное с серебром был одет только я один и мне кажется, что комфортно чувствовал себя тоже только я один. Как бы не обсуждали меня, как бы не переглядывались, изображая презрения леди, но взгляд каждой из них постоянно возвращался к моей персоне. Строгий черный камзол украшенный изысканной серебряной вышивкой, белая с небольшим кружевом на воротнике рубашка, плотно сидящие на бедрах и чуть более свободные по линии ног штаны заправленные в короткие сапоги лишенные каких либо украшений и наконец широкий, черный, кожаный пояс прекрасно подчеркивающий стройность и изящество моей фигуры, фамильный меч украшенный родовым гербом и самое главное длинные, блестящие, черные волосы собранные в аккуратный низкий хвост, все это делало меня чуждым их обществу, но помогало мне чувствовать себя уверенным и спокойным. Я прекрасно осознавал, что каждый из них видит ничем не прикрытую насмешку в моём взоре, и именно поэтому я вряд ли уйду с этого вечера без вызова и скандала.

Зал наполнила музыка, и пары заскользили, вычерчивая на узорном мраморном полу сложнейшие «па» одного из самых скучных танцев. Всё медленно, тягуче, сплошные поклоны, развороты, обмен партнерами и сложнейшие дорожки шагов, а самое главное любая ошибка на виду. Кошмар для тех, кто выходит в свет впервые. Нет, для меня этот танец не представлял никаких трудностей, но быть участником этого действа не хотелось. Всё сильнее и настойчивее в голове билось только одно желание – убраться отсюда как можно дальше и как можно быстрее. Но… Всегда есть но, ибо наши желания это одно, а возможности это другое.

Дорогая хозяюшка продолжала одаривать меня своим вниманием и потому первый мой танец достался ей, а для того, чтобы избавиться от её навязчивого внимания мне пришлось танцевать ещё и ещё ускользая из её загребущих ручонок. Быть одним из многих в её коллекции мне не хотелось. Моя «странность» не мешала высокородным девицам благосклонно принимать моё приглашение на танец. Любопытство женщины – страшная вещь! Меня допросили и почти «выпотрошили» за неполных пару часов. Оценили и всем сообществом приняли решение о том, что неплохо бы попробовать меня как любовника, раз в роли мужа я выступать не могу. К моему сожалению ни одна из них не привлекла моего внимания настолько, чтобы я решился на какие-либо действия, зато решились дамы. Они начали осаду по всем правилам военного искусства. Четыре молоденьких, и явно замужних, красотки окружили меня, наперебой требуя внимания. Принести прохладительные напитки, поднять упавший веер меня просто утомили, а уж кокетливое требование комплиментов уже просто поразило, и я решился на грубость и на очередной вопрос о внешности прелестницы сказал:

– Вы меня извините, милые дамы, но я не могу ничего сказать о вашей внешности. Познакомившись с вами только сегодня, я не имел чести видеть вас раньше и не могу знать, как вы выглядите на самом деле. Не обижайтесь на грубияна, красавицы, но показатель возраста у леди – это её нежная кожа сияющая молодостью и свежестью, но вы все настолько её прячете, что я никак не могу составить себе представления о вашем возрасте, если вы старушки, то количество белил на вашем лице вполне оправдано на мой взгляд, но если вы молоды и прекрасны, то зачем вы это скрываете? Именно этого я и не могу понять, как не стараюсь. Тяжесть и количество ваших украшений прячет от мужских взглядов ваши прекрасные шейки и нежные ушки, которые так любят целовать мужчины, из-за пудры на волосах я не могу определить их цвет. Ни у одной из вас я не могу даже попытаться украсть поцелуй, ибо мой строгий, черный наряд будет предательски свидетельствовать о нашей близости. А кружева? Они бесспорно красивы и вы в них напоминаете мне изысканные цветы из оранжереи, но, милые дамы, на эти цветы можно только смотреть, да и то издалека. Поверьте мне – много, не значит хорошо. Я вижу перед собой столько всего безумно красивого, но не могу рассмотреть деталей. Украшение должно подчеркивать нежность и величие леди, ее красоту, а не затмевать ее! Я растерян и сбит с толку, поэтому прошу вас не судить меня строго! А теперь позвольте мне откланяться, милые дамы. Надеюсь, вы не будете держать обиды на меня, и мы сможем встретиться на следующем приеме.

Поклонившись, изумленным моими речами леди, я постарался как можно быстрее удалиться и не только подальше от них, но и вообще из этого дома. Не дошел… Шагов десять оставалось пройти мне до вожделенного выхода, и удача покинула меня. Преградивший мне дорогу слуга, с поклоном, передал приглашение графа Иржика Валеенти. Меня приглашали в кабинет его сиятельства, предлагая провести время в дружеской мужской компании. Пришлось возвращаться.