Ольга Соврикова – Путь одиночки (страница 51)

* * *

Как же хорошо дома. Тепло. Тихо. Но скучно! Пока скучно! Наверное, я похож на своего отца больше чем я думаю, потому как не сидится мне пока еще на одном месте. Сейчас вот дочка держит и неугасимое желание попасть в библиотеку магической академии, а то уже наверняка сбежал бы куда-нибудь!

Так, что тут у нас есть? В прошлый раз я осмотрелся тут довольно поверхностно… Зря! Запасливые какие у меня предки! А у приемного папеньки еще и ручки были не просто золотые, а загребущие. Он же наверняка наследие всех семей входивших в род Гвелкам в свою «норку» стащил и, судя по тому, сколько здесь всего, не только их.

Выбор был огромен, но от окончательного решения меня отдаляло желание не только угодить королю, но и не привлечь к себе ненужного внимания. Вот такие два взаимо противоположных желания терзали меня целых четыре часа, пока я исследовал закрома своей сокровищницы. Кубки и чаши: золотые, серебряные, с чеканкой и без, украшенные драгоценными камнями. Тяжелые наручи для воинов, как бесполезные – золотые, так и боевые для воина. Огромная коллекция оружия. Драгоценности и просто деньги. Все это предстало перед моими глазами в огромном количестве затрудняя и без того не простой выбор.

И все же я выбрал. Необычайно изящной резьбой мое внимание привлекла ажурная шкатулка, а ее содержимое к моему великому удовольствию вполне отвечало моим требованиям. Вещица, находящаяся в ней была изготовлена древними мастерами, явно мужское украшение в прошлом наверняка было сильнейшим артефактом, сейчас же это был просто мужской медальон, выплавленный из белого и желтого золота с россыпью бриллиантов на массивной витой цепочке. Такой изумительной работы я у нынешних мастеров не видел ни разу, а значит, подарок получится дорогим, редким, но его появление я вполне смогу объяснить наследием рода, а самое главное в нём нет даже и следа магии. Король любит и собирает коллекцию магических диковинок, так вот я и подарю ему диковинку, но увы не магическую и надеюсь не привлеку к себе ненужного внимания.

Пора возвращаться, ведь и поспать мне тоже хоть немного нужно! О! А вот эту штучку я захвачу с собой. Я и так буду выглядеть чуждым среди всех собравшихся, так пусть я буду богатым чудаком-наследником.

* * *

Да. Этот день настал. Королевский дворец сиял в ночи магическими огнями как изысканный драгоценный камень, а придворные и гости составляли сообща огромный экзотический цветник. Кружева по-прежнему присутствовали в изобилии, но по крайней мере на штаны их больше никто не цеплял. Его величество выглядел очень довольным. Он сидел в массивном и по-видимому удобном кресле, установленном на специальном возвышении и принимал поздравления и подарки от своих подданных. Играла легкая негромкая музыка, к подножью трона вереницей тянулись гости. Сначала к королю были допущены герцоги. Их было четверо и среди них герцог Лакруа, приведенный к присяге чуть раньше. Специально поставленный слуга принимал подарки и показывал их его величеству и, сидящему рядом с ним в кресле попроще, принцу.

Следом за герцогами к поздравлению были допущены графы, виконты и наконец все остальные.

Новоиспеченный герцог Джеймс Лакруа пребывал в отвратительном настроении. Свершилось то, о чем он даже не мечтал никогда. Он стал главой рода Лакруа. До сей поры жил, как перекати поле. У него всегда были деньги, пусть небольшие, но были. Отец был недоволен его выбором пути, но продолжал поддерживать его все эти годы. Он сопровождал караваны с ватагами наемников, блистал при дворах соседних королей, путешествовал, кружил голову самым красивым женщинам, был любим, изредка влюблялся сам, но любить никогда не любил. Гордился своей свободой, своим воинским умением. Никогда не страдал самомнением по поводу своего искусства владения оружием и занимался всегда и везде, потому как единственной его настоящей любовью было оружие, затем опять оружие и снова оружие. В свои пятьдесят пять он по праву гордился тем, как он выглядит; высокий, поджарый, с сильным телом и ясным взглядом. Умеющий замечать всё происходящие вокруг. Внимательный к мелочам. И самое главное – он по-прежнему красив, хотя и не молод, но зрелость с его точки зрения только добавила ему привлекательности.

И вот… Титул! И довеском к нему ответственность за дела рода и преданных вассалов. Сейчас. Сегодня он был неимоверно зол и вовсе не потому, что ему пришлось приносить вассальную присягу королю. Вовсе нет! Его бесило положение, в котором он оказался. Ни разу не связывающий за эти годы себя узами брака, он тем не менее вынужден теперь заботится о содержании и воспитании пяти девиц разного возраста и двух амбициозных невесток, вдовиц его братьев, каждая из которых рассчитывала стать герцогиней. И ведь наверняка каждая из них попробует прибрать его к рукам и «взнуздать» хорошенько! А род как будто кто-то проклял. За тридцать последних лет ни у кого из братьев ни разу не родился мальчик, ни в браке, ни вне его. Радует одно – семейство одело траур, и весь женский змеиный клубок остался дома. На прием к королю он приехал один. Приехал и вот стоит в компании старого друга отца, герцога Гальвари, вглядываясь в незнакомые лица, пытаясь запомнить всё то, что ему так любезно объясняют.

Джеймс Лакруа изо всех сил сдерживал своё огромное желание вытащить из ножен на поясе стилет и срезать душившие его кружева. Одетый по последней моде, он чувствовал себя настоящим придворным шутом и, глядя на всех окружающих его людей, поражался их спокойствию и тому видимому удовольствию с каким они носили свои кружевные тряпочки. Собираясь на бал в королевский дворец, ему пришлось остричь по плечи свои белокурые волосы и дать согласие на их завивку, надеть зеленый камзол и такого же цвета штаны… Нет, он ничем не выделялся из толпы и соответствовал всем веяниям моды. Ловил на себе заинтересованные взгляды, как замужних матрон, так и молоденьких девушек, но каким же дураком он себя чувствовал. Отвлечься от собственных переживаний ему помог еле слышный всеобщий женский вздох, и он с удивлением пригляделся к человеку, поздравлявшему его величество короля, и прислушался к объяснению своего добровольного провожатого:

– О! Слышишь, как дамы дружно ахнули! Ты, мой дорогой Джеймс, видишь сейчас самого скандального и невозмутимого графа, Дариена Гвелкама. Скандального не потому, что он устраивает скандалы, а потому, что как ты видишь, спокойно и невозмутимо игнорирует все веяния моды. Наши несравненные дамы кривят губки и вслух осуждают его «провинциальное» воспитание, но при этом каждая из них мечтает привлечь к себе его внимание. Но мальчик молод, влюблен, женат и по-видимому обожает свою маленькую дочурку. В свете сей молодой человек появляется меньше года, но завоевал уже себе репутацию расчётливого, умного и сдержанного человека – у мужчин и знатока женских красот, слабостей, украшений – у женщин.

Слушая Гальвари, Джеймс по настоящему завидовал этому молокососу потому, что он сделал то, что не осмелился сделать он сам, а именно наплевав на приличия вопреки всему выглядел просто великолепно. Начать с того, что в отличие от пестрой толпы придворных он был одет в белое и черное, и причем рубашка и небольшие кружева на ней были черными, а вот камзол и брюки белыми. Вышивка золотом на костюме и брюках выглядела необычно изящно и богато, широкий черный пояс и черные полусапожки не портили, а только подчеркивали привлекательность его фигуры. Шикарной волной лежали на спине густые черные волосы. Длинной до лопаток они удерживались в полном и неизменном порядке при помощи тонкого, но очень красивого головного обруча. Близкое расположение к трону позволило Джеймсу не только услышать голос парня, но хорошо разглядеть его руки украшенные массивными родовыми перстнями. Одно из них явно составляло комплект головному украшению, как и витая цепочка с кулоном одетая поверх рубашки. Короче, он выглядел элегантно, дорого, полный невозмутимого внутреннего превосходства был больше похож на принца, чем сам принц, который просидел неподвижно, крепко вцепившись в подлокотники своего кресла всё то время, что молодой граф Гвелкам потратил на поклоны и поздравления. Его подарок, чтобы он там не подарил, был благосклонно принят королем. Поклонившись ещё раз, молодой высокородный отошел на несколько шагов в сторону, пропуская к трону следующего поздравителя и не торопясь повернулся. Его невозмутимый и безразличный взгляд скользнул по толпе и совсем на чуть-чуть задержался на герцоге Лакруа. Такого удара Джеймс не получал ни разу в жизни, ибо именно сейчас он буквально поперхнулся воздухом, забывая на мгновение как праильно нужно дышать. Запнулся на полу слове и его разговорчивый собеседник.

Прошло совсем немало времени, прежде чем они смогли заговорить и, естественно, что к тому времени как это случилось, объект их замешательства неторопясь удалился из их поля зрения.

– Джеймс! Мальчик мой мой! Скажи мне, я сошел с ума на старости лет? Мне показалось, что я только что видел тебя, только вот другой масти… Почему я раньше не заметил вашего сходства? Вы же как отражение в зеркале! Как это может быть? Он может быть твоим братом? Нет, не может, – начал сам отвечать на свои вопросы престарелый герцог, – ты больше похож на мать. У тебя есть отличительные черты отца, но все же ты больше похож на мать и при том единственный из вас четверых. А значит? Значит скорее всего к твоим братьям он не имеет никакого отношения. Или имеет? К кому-то из вас точно имеет! Но почему он Гвелкам? Я помню по рассказам отца – это древний и именитый род, готовый поспорить своей родовитостью даже с королевской семьей! Джеймс! Если ты сейчас мне ничего не объяснишь, меня разорвет от любопытства!