Ольга Соврикова – Путь одиночки (страница 31)

– Не смей смеяться! Есть у меня жених, должен приехать уже через два дня. Он очень богатый. Титул у него ниже, чем наш, но состояние очень велико. Да я буду богаче королевы.

– И почему же ты сбежала, королева?

– Он старый, ему уже пятьдесят… – неожиданно для меня девушка отчаянно разревелась.

Пришлось срочно её развязывать и совать в руки носовой платок. Количество слез из ручейка превратилось в полноводную реку, которой не было видно ни конца, ни края… Не знаю на что она рассчитывала, изображая из себя водопад, но у неё ничего не вышло. Легко считывая её эмоции я с уверенностью мог сказать, что настоящего отчаяния она не испытывает, так – немного обиды, толику досады и много злости. А вот теперь наконец-то закончив своё мокрое представление и обнаружив моё полное к нему равнодушие, она начала испытывать ещё и разочарование. Привыкшая к всеобщему вниманию и поклонению, красотка видимо рассчитывала на то, что я кинусь ее успокаивать. Не получилось. Дальше что? А вот, носик вытерла, глазки промокнула, личико жалостливое такое сделала и:

– Помоги мне. А?!! Мне очень надо в столицу добраться к тётке, сестре маминой. Мама мне объяснила, как туда добраться, кого спросить. Я отблагодарю! Заплачу тебе! Много… Сколько скажешь, столько и заплачу.

– Да, заплатишь, палачу… Вот только доведу тебя до столицы и сразу заплатишь. Я верю.

– Не бойся, я поклянусь! Ты только доведи.

Да, тут не только девочка умница, тут и мамочка еще умнее. Это же надо было додуматься! Дать в руки молоденькой девчонке кошелек с золотом и отправить ее совершенно одну в дорогу до самой столицы. На что её маман рассчитывала? О чём думала? И может ли она вообще думать? А может от девчонки кто-то хотел избавиться? Зачем?

Взять её с собой? Мне? Я ещё в своем уме и жениться точно не собираюсь. Убить меня за путешествие с ней наедине никто не убьёт, узнают о титуле и женят. Всего-то! А оно мне надо? Точно нет.

Вот сидит передо мной чудо какая красивая девушка и что? А ничего даже не шевельнулось в душе: чужая, глупая, самовлюбленная птичка, привыкшая к поклонению и богатству, бесполезная и беспомощная, а самое главное наверняка не желающая ничему учиться. Вот ведь целых два дня скиталась по городу, пряталась, а так ничего и не поняла. И просит она не научить, а доставить по нужному адресу. Если дети герцога Австргинского учились каждую минуту, то эта сидит вон, в зеркальце маленькое глядится и перышки свои чистит. Мне, если по уму, то и в комнате с ней сегодня ночью находиться нельзя. Это она ещё перстень в полутьме комнаты на моём пальце не разглядела, сейчас бы уже по-другому разговаривала и планы другие строила, а потому… Потому уходить придется прямо сейчас.

Пару мгновений и вот уже прекрасная графиня спит на моей кровати, а я не торопясь собираюсь в путь, детально обдумывая свои дальнейшие планы, а самое главное свои действия в отношении так и не понравившейся мне леди.

Глава 21

Вещи собраны. Решение принято. Графиня отправляется спать на сеновал в конюшню, а я надеюсь спокойно выспаться в собственной кровати. Буквально через час после того как я засну, девчонку найдет конюшенный мальчик, которому я внушил стойкое желание сбегать к хозяину и доложить ему о том, что в их конюшне спокойно спит та, кого так усиленно ищет стража. Сама молоденькая графиня будет крепко спать до тех пор пока её не разбудят и, проснувшись, не будет помнить о встрече со мной. Она вообще никогда меня не вспомнит, будет думать, что спать на сеновал устроилась сама. Надеюсь, папочка впредь будет присматривать за своей дочуркой более чем внимательно, а я же смогу покинуть этот город никуда не торопясь.

Избави меня боги от истеричных дамочек.

Ближе к полудню, покидая город, я увидел стражу только на воротах. Ещё за завтраком я узнал «потрясающую» новость. Графскую дочь нашли, и никто её не похищал, сама сбежала. Вот! Город вздохнул с облегчением, служивые люди успокоились, горожане довольны, но никто не знает, как доволен я. Чем? А тем, что этой малолетней интриганке не удалось повиснуть на моей шее, а юная служанка оказалась так благосклонна к моей персоне и скрасила мне утро. Караваны ушли из города рано утром и на тракте лишь изредка попадаются крестьянские телеги. Дорога свободна. Настроение у меня великолепное. Жизнь удалась.

Ну или почти удалась. И надо же мне было к исходу дня догнать караван, идущий по тракту в строну столицы. Вот обогнал бы его хоть часом раньше, и не ввязывался бы ни в какие разборки, может и переночевал бы подальше от этого места. Только и успел: поздороваться с главой, да заверить его в том, что моя собака вполне себе мирное существо. Единственный в округе пруд, на берегу которого мы все остановились, служил местом стоянки караванов, вот я и собирался тоже тут переночевать. Расположиться, оглядеться и просто напиться воды никто не успел.

Еще мгновение назад люди не торопясь начинали обустраивать лагерь, и вот уже вокруг кипит бой. Сражается с превосходящим по силам противником стража, вступила в бой личная охрана купцов, схватились за ножи купцы и караванщики. Нападающих заметно больше чем обороняющихся, но хорошее оружие и доспехи сопровождающих караван людей, делают этот перевес почти незаметным. Повинуясь моему жесту Злюка отходит в строну стреноженных лошадей караванщиков, а мы с Малышом вступаем в бой, привычно прикрывая друг друга. Стилет и меч, как влитые, ложатся в мои ладони. Бой идет жестокий и яростный. В караване присутствует сильный маг, но большого преимущества это никому не даёт, слишком много лучников осыпают стрелами всех нас. Вокруг меня падают люди, кричат женщины и дети. Воспользовавшись всеобщей неразберихой десяток разбойников кинулись вытаскивать из под телег спрятавшихся под ними женщин и детей, причем дети им, судя по всему не нужны, к лесу тащат одних женщин, а цепляющихся за них детей откидывают прочь. Убить никого из них не успевают, выручает Малыш. Одного удара его лапы хватает для того, чтобы лихие людишки детей просто покидали и понеслись прочь во всю прыть. Бегают они хорошо и при этом даже успевают волочь за собою захваченных в караване женщин, вот только я бегаю быстрее. Для того, чтобы остановить их стремительный бег времени мне много не понадобилось. Нападают на меня они все вместе и погибают тоже вместе, один за другим. Нашелся среди них один считающий себя самым хитрым. Приставив ржавый нож к шее молодой женщины и удерживая ее перед собой, он начал пятиться к лесу выкрикивая специально для меня свои требования:

– Не подходи! Я убью её! Дай мне уйти!

– Отпусти её и беги, – пожал я плечами.

– Нет, она пойдет со мной!

– Пойдет, пойдет… Никто никуда не пойдет. Ты вот тоже уже никуда непойдешь. Без головы ходить-то не очень удобно. Это я тебе мог бы конечно и объяснить, но вот беда, без головы-то и слушать порой неудобно.

Так, женщины все к детям кинулись, а детки за Малыша все попрятались, а самые маленькие умудрились у него между лап схорониться, благо он большой и лохматый. Шкуру его стрелы не пробивают. Чем не укрытие? Женщины страх весь растеряли, тоже поближе к Малышу пристроились. Придется ему нянькой-сторожем поработать. Вон к нему и Злюка подтянулся. У него очень сильный амулет прикрытия от физического воздействия сейчас работает. Дополнительным щитом послужит. Хорошо.

Что там у нас? Маг выдохся. Амулеты у стражников на последнем издыхании, народу вповалку уже десятка два лежит. Придется вмешаться более активно.

Пленные нужны? Нет. Значит сдерживаться мне так незачем, главное не перепутать тех кто нападет с теми кто защищается.

Да… А вояки из лесного люда не просто плохие, а очень плохие. Стоило взяться за них всерьез, они и закончились. Там где я прошел, раненых нет, одни только мертвые. Никто из нападавших убежать не смог. С тяжелыми ранениями в караване всего двое, остальные точно выживут. Осталось только дождаться, когда обессиливший маг очнется и окажет всем нуждающимся помощь, правда в себя он придет хорошо если к утру, придется мне помочь женщинам. Не смогу я в стороне стоять и смотреть на то, что они делают. Дай волю, они своих любимых залечат прямо насмерть. К утру тяжелых будет не двое, а раз в пять больше. Ну почему? Почему люди не знают как правильно оказывать помощь, но почти никогда в этом не признаются? Почему?

* * *

Глава одного из самых больших караванов, Акын, сидел возле костра и, глядя на огонь, вспоминал прошедший день, который так хорошо начался и закончился такими потерями. Никто не мог предположить, что всего в одном дневном переходе от большого города может скрываться такая многочисленная банда разбойников. По этому маршруту он водит караван уже лет восемь и ни разу не слышал о том, чтобы кто-либо подвергался нападению вблизи первой ночной стоянки – возле Девичьего пруда. Её часто посещали заезжающие по собственной надобности стражи, и потому она считалась одним из самых безопасных мест. Немного подумав, он пришел к выводу, что банда пришла издалека и наверняка по наводке, ведь его караван один из самых богатых и больших, потому и нападавших так много, потому и место выбрано такое. Ни окажись одновременно с ними в месте ночёвки высокородный воин, задумка бандитов увенчалась бы полным успехом. Нападения никто не ждал, стража расслабилась, да и сам он, следуя многолетней привычке, уже предвкушал отдых и был опасно небрежным и невнимательным. Теперь по приезду в столицу он припадет к ногам богов с благодарностью и богатыми дарами, а вот как и чем отблагодарить их спасителя? Чем можно одарить высокородного вельможу, великолепного воина и в придачу еще и неплохого целителя? Отблагодарить, не унизив и не обидев? Породистого, дорогого щенка не подаришь… У него у самого зверюга такая рядом, что с перепугу волосы дыбом встают, стоит ей только внимательно посмотреть в чью-то сторону. Вот не была бы такая невзрачно серая сказал бы вервлок, уж очень похож. А так… Взрослые вон все шарахаются, а ребятня, особенно малая, весь вечер на ней гроздьями провисели. Всю излазили, расчесали, клыки посчитали, мясом накормили. Матери их еле-еле по фургонам растащили. Что интересно, так это то, что женщины которые рядом с этим огромным псом во время боя прятались, тоже его не боятся, всё погладить норовят, да вкусненького дать.