Ольга Соврикова – Неприкаянная (страница 68)

Мне нужно побыть одной. Нужно взять себя в руки, чтобы продолжать жить и ждать. И я решилась. Оставила все дела на отца с Марком и вот теперь, прилагая все имеющиеся силы, бегу прочь из Долины цветов. Мой облик крупной пятнистой кошки хорошо знаком всем ее обитателям и давно уже никого не пугает, а это значит, что пользоваться им я с некоторых пор могу совершенно спокойно. Именно кошачьи лапы уносят меня сейчас в сторону найденных нами маленьких долин. Шикарный золотой ошейник, еще недавно украшавший мою кошечку, с которым так любил играть мой Ангел, остался дома.

Отягощать припасами пришлось мою человеческую составляющую. Пояс платья, стягивающий стан черной вдовы, претерпел с недавних пор существенные изменения. На виду остались явара (кастет), тэссэн (боевой веер) и кайкэн (боевой женский кинжал), а вот не на виду… Несколько потайных карманов обнаружить теперь не смог бы даже самый умелый маг. Древние ведьмы были теми еще выдумщицами, умелицами и перестраховщицами, а уж расширением подпространства владели, как никто не владеет в этом мире сейчас. Овладела этим умением и я. Хранила я в них теперь не только сюрикены и дайсё (длинный, короткий), но и несколько шелковых, очень прочных веревок, комплект мужской одежды. А еще походный набор одиночки: котелок, кружку, ложку и большое меховое одеяло, служащее также палаткой. Уходя в одиночный поход, я собиралась провести все дни в облике кошки. О чем я думала во время сборов? Точно не о том, что надо брать, а что мне вроде бы и не нужно. О том, что я взяла с собой и зачем, я думала уже на бегу, удивляясь себе. Ну ладно, одежда запасная, веревки. Даже котелок объяснить могу. И зелья. А вот почему платье дома не сняла? Зачем в карман золото положила и драгоценности? Сама себе так и не смогла объяснить.

Ну ничего… Ничто из перечисленного бежать не мешает, а значит, пусть будет.

На каждую небольшую долину я тратила по два дня.

Осмотреться. Пройти по периметру. Подняться на склоны гор настолько, насколько возможно, и еще раз осмотреться. Неожиданные гости, появившиеся непонятно откуда, в нашей долине не нужны.

Первые несколько дней я падала от усталости еще засветло, пренебрегая ужином, удобствами и даже безопасностью. Как оказалось, предыдущие каждодневные тренировки не давали моему организму достаточной нагрузки. День за днем, не жалея себя, я восполняла утраченное и к концу десятого дня наконец-то встретила сумерки сытая, довольная, готовая повторить дневной путь еще раз прямо сейчас. А потому шестую долину-бусинку я планировала обследовать за один день. Именно она была уже основательно обжита. Пятеро мужчин, занимающихся добычей драгоценных камней, жили там в маленьком домике, стоящем у звонкого родника, по тридцать дней, меняясь поочередно с другой пятеркой на следующие тридцать ней.

Затихало пение дневных птиц. Просыпались и пробовали свои голоса ночные. Дневная охота была удачной. Ночная не планировалась. Хищников мне до сих пор обнаружить так и не удалось. Людей тоже поблизости не было. Человеческий облик в этом небольшом путешествии мне так и не понадобился. Даже в ведьминских сторожках надобности не было. А потому ничто не могло помешать мне и в этот раз насладиться изумительным зрелищем. Закат в наших горах, что может быть более прекрасным? Изрезанные верхушки гор и лучи заходящего солнца, оглаживающие их, пробивающиеся сквозь трещины и сколы, вспыхивающие ответным отражением слюдяных камешков склоны напротив… Завораживающее кратковременное волшебство. Последний луч. Последние подмигивания камешков-светлячков и их окончательное затухание.

Вот только на этот раз огоньки погасли не все. Один не погас. Словно насмехаясь надо мной, он выделялся на темном склоне горы, как вызов, как маяк, как заблудившийся луч солнца. Его нельзя было спутать со звездой. Их время еще не пришло. Его нельзя было спутать с отсветом костра, ибо он светил ярко, не мигая.

Он не испугал меня, нет. Там, на высоте, не могло быть людей. Эти горы не любили людей. Почти отвесные склоны, большие, абсолютно гладкие участки и внезапные порывы ветра отпугивали от их покорения даже отчаянных смельчаков. Что это? Большой кусок слюды? Но он перестал бы блестеть сразу же после захода солнца. Я знаю, что днем это место просто не найду. Подниматься в горы ночью, не наметив путь, по меньшей мере глупо. Решено, остаюсь в этой долине еще на один день и на одну ночь! И днем все же попробую подняться наверх. Не найду, буду ждать ночи. Двузубая приметная вершина послужит мне хоть и не точным, но ориентиром. Да, женское любопытство неистребимо. Пищит, но лезет — это про женщин. Не знаю, про всех ли, но про меня точно.

Охота пуще неволи, а потому вот уже четыре часа я поднимаюсь к вершинам. Ну как поднимаюсь? Ползу. Прямым мой путь не назвал бы даже полный идиот. Зигзаги, которые мне приходится выписывать, ужасно злят. За то время, которое я трачу на поиск более удобного пути, эту небольшую долину по-пластунски пересечь можно. Но есть одно «но»: большая часть все же пройдена, и пройдена в облике кошки. Почему? А потому что такой самонадеянной идиотки свет еще точно не видел! Мне так не терпелось увидеть и разгадать тайну ночного светлячка, что я начала восхождение на рассвете, не позаботившись о том, чтобы переодеть свою человеческую половину в более подходящий для лазанья по горам костюм. Да! Я согласилась с этим, когда чуть не сорвалась, убедившись, что платье для покорения горных вершин не подходит совершенно.

И вот теперь когти-то целы, а подушечки лап стерты в кровь, но вершина уже почти рядом. Вот только мне она больше не нужна. Я, кажется, нашла то, что искала. Небольшой уступ, крошечная площадка и никакой надежды на полноценный отдых. Только сидя, только плотно поджав под себя лапы, и сомнительная опора на ровном, скользком сколе скалы. Ровный, вертикальный, гладкий, словно зеркало, он больше всего напоминает неправильной формы мутный овал. Сейчас днем он не блестит и даже прямые солнечные лучи не отражаются в нем, а словно впитываются в мутную гладь. Трогаю лапой. На непонятной, чуть липкой поверхности остается кровавый отпечаток моей лапы, который через пару минут тоже словно впитывается. Осторожно тянусь к этому непонятному овалу магией. Впитывает. Никаких вспышек, никакого света, ничего…

Разочарование и злость на себя любимую накатывают волнами. От усталости начинают подрагивать лапы. Из вороха мыслей остается одна: «А ведь еще назад надо как-то спуститься! Как же плохо, что люди не летают!» И желание: на землю хочу. Вниз! Стараясь устроиться поудобнее, опираюсь спиной на мутное зеркало. Успеваю чуть-чуть расслабиться и лишь на одно мгновение почувствовать твердую гладкую поверхность, а в следующее мгновение уже падаю. Пытаюсь зацепится когтями за… Да хоть за что-нибудь! Не получается. Темнота, холод и все увеличивающаяся скорость падения в неизвестность. Кошачье зрение не помогает. Магическое — пугает. Жуткое, нереальное количество линий, переплетенных вокруг меня в узор безумного мастера. И последняя мысль идиотки в моем лице о детях.

ГЛАВА 60

Больно! Как же больно! Последний раз мне было так больно, когда нас с Ланьей люди били ногами и камнями, когда на теле маленькой кошечки не осталось живого места. Глаза открыть не могу, но определить, что я все еще в облике кошки и что жива, могу. И что-то подсказывает мне, что со сменой облика и тем самым избавлением от боли спешить не стоит.

Проваливаюсь в спасительную темноту, а когда снова возвращаюсь к жизни, понимаю, что болит уже не все тело и не так уж сильно. Вполне терпимо. Опять спасибо Двардскому, регенерация на уровне. Еще чуть-чуть, еще немного… Вот только ни глаза открыть, ни пошевелиться до сих пор не могу. Лапы связаны. Крепко связаны! А морда тряпкой вонючей обвязана. Была бы настоящей кошкой, наверное, уже задыхалась бы от вони, а так… Отключила обоняние, как лампочку, и жду. А что мне еще остается? Нет, я, конечно, могу принять облик змеи и освободиться, но стоит ли? А если из помещения, где я так неаккуратно валяюсь, так просто не выйдешь? А если совсем не вовремя толпа народу набежит? Рысь, как, впрочем, и змея, против толпы не боец, а «человек неразумный» у меня сейчас в юбке!

Опять же, прежде чем бежать и головы сшибать, нужно узнать, куда, кому и зачем. О-о-о! Дверь скрипнула. Вони прибавилось. Четверо шепелявых слова пережевывают. Языки им подрезали, что ли? Или они, как наши земные недоумки, на полоски их нашинковали? Как же они друг друга понимают? Язык вроде тот же и слова те же. Боги… Тащат! Меня! Вчетвером! Вздыхают. Пыхтят. Дети? Подростки? Да нет же… Голоса грубые, у поясов оружие позвякивает. Так, что это я, тупею на глазах, что ли? Ведьма я или где? Вот ведь, каждый раз приходится себе напоминать. Чуть-чуть магии, немножко ведьминского наговора, щепотку удачи и… О как! Была бы на земле, сказала бы — китайцы! Желтолицые коротышки с узкими глазами и серыми, словно пыль, волосами. Тащат маленькую меня, надрываются. Лишь бы на землю со всего размаху не бросили, недоумки! И все же самое главное, я их начинаю понимать, а это значит, мир все тот же и у меня есть шанс вернуться домой, к детям.