Ольга Соврикова – Неприкаянная (страница 22)

Лес. Запахи. Звуки. Сила и мощь. Как-то очень уж резко закончились скальные образования. Вот только под ногами были камни, и через мгновение нога ступает по мягкой, толстой опавшей хвое. Деревья, очень похожие на наши земные сосны, мощными высокими стволами подпирали небо. Могучий и явно очень древний лес предстал перед нами во всей красе. Спуская Ангела на землю, я раздумывала о том, как сделать так, чтобы при знакомстве с моими обликами он не испугался. Как? Долго раздумывать мне не пришлось. Резкий запах самца буквально ударил в нос, раздражая, волнуя, тревожа. А он не скрывался, не стал заходить с подветренной стороны, нет. Он, рисуясь, уверенной поступью вышел нам навстречу, беззвучно оскаливая клыки. Великолепный зверь, я не могу не признать этого, без сомнения, рассматривал нас как свою законную добычу. Огромный, выше моей рыськи в холке ладони на три-четыре, с густой черной шерстью, мощной грудной клеткой, крупной лобастой головой и звериной яростью в желтых глазах. Без сомнения, хозяин леса. А тут мы!

Оборот прошел быстро, и вот уже в виде рыси я стою, закрывая собой моего мальчика, выгнув спину, встопорщив шерсть, оскалив клыки. Мое появление ошеломило не только Ангела, чье сердечко неистово билось у меня за спиной, но и приготовившегося к нападению кота. Передумав нападать, зверь принюхался и, с недоверием глядя на меня, принялся обходить нас по кругу. Мне приходилось двигаться тоже. Я старалась встать так, чтобы мое тело обязательно прикрывало малыша. Но ни мое грозное рычание, ни защитная стойка не смогли остановить этого сильного зверя.

С каждым витком он приближался к нам, и если на меня он уже поглядывал с явным интересом, видимо распознав во мне самку, то ребенок вызывал у него явно гастрономический интерес. Вот только мое вызывающее поведение ему не нравилось. Его грозное порыкивание и яростно бивший по бокам хвост очень ясно говорили об этом. Если бы я продолжала стоять на месте, то его молниеносный удар лапой просто снес бы меня далеко в сторону, не причинив большого вреда, но я не стояла. Я бросилась. Поднырнув под его лапу, попыталась вцепиться в его горло, но… Он был слишком сильным для меня, слишком быстрым и очень опытным. Рычащий меховой клубок покатился в сторону, и это было единственное, что я могла сделать для мальчика, ибо этот уверенный в своем праве и своих силах кошак играл со мною.

Я пыталась убить его. Правда пыталась… А он пытался заставить меня подчиниться. Ни у него, ни у меня ничего не получалось, и если я начала уставать, то зверь начинал злиться. Его клыки и когти стали оставлять на моей шкуре рваные раны, ноздри трепетали, вдыхая запах крови. Из-за своего нежелания подчиняться я, видимо, перешла в разряд добычи и за меня взялись всерьез. Нет, я тоже смогла нанести ему несколько довольно серьезных ран, но они не шли ни в какое сравнение с ранами, какие получила сама. Голова кружилась. Лапы начинали дрожать от слабости, и мысли о смерти замелькали в моей глупой голове. Почему глупой? Потому что, только услышав, как Ангел отчаянно кричит «мама!», я вспомнила, что могу становиться не только рысью.

Зверь не успел понять, что происходит, потому что мощные объятия огромной змеи он не пережил. Сильное, мускулистое тело не помогло ему избавиться от непонятной для него угрозы. Наверняка с такими представителями фауны он не встречался никогда. Невозможность дышать и двигаться быстро сломили его сопротивление. Где-то на краю сознания у меня мелькнула мысль о том, как много потеряет лес с его смертью, но мой мальчик был мне дороже, и я убивала, сжимая кольца, ломая кости, забирая дыхание. Большое сильное сердце ударило в изломанной грудной клетке последний раз, глаза помутнели, тело обмякло. Все. Победа над ним далась мне тяжело, но отдыхать… Я не могла расслабиться и отдохнуть именно сейчас. Мой Ангел плакал. Не двигаясь с места, он всхлипывал, продолжая звать меня, и я смогла не только выползти из-под огромной туши хищника, но и, перевоплотившись в теперь уже свое, человеческое тело, торопливо двинуться в его сторону. Без тени сомнения малыш кинулся бежать ко мне и буквально влетел в мои объятия.

Не было ран, не было крови, была жуткая усталость. Оборот и магия моего создателя помогли мне мгновенно восстановиться, а безумная радость — продержаться еще немного для того, чтобы успокоить ребенка, покормить его и найти место для ночлега. Запах уже мертвого хозяина леса всю ночь охранял нас от всех остальных обитателей этого места, а теплый плащ от холода. До утра я смогла отдохнуть и полностью восстановить свои силы.

ГЛАВА 18

Пять дней. Вот уже целых пять дней мы идем через этот лес. Не всегда идем. И не все! Чаще всего я бегу, оборачиваясь в рысь, а мой сыночек довольно сопит, уткнувшись носиком мне в шею, крепко вцепившись в шерсть руками и обхватив ногами бока. Ну, как обхватывая… Пытаясь обхватить. Малышу очень понравилась моя кошка, а кататься на ней понравилось еще больше.

Лес, в котором мы оказались… Он странный. Деревья очень высокие, с мощными стволами и гибкими ветвями. Подлеска в нем почти нет, ни мелких деревьев, ни кустарника. И только растения, очень похожие на папоротник, высотой в человеческий рост, словно огромные островки, встречаются на нашем пути то там, то тут. И звери. Мало того что лес просто кишит ими, так они еще и непуганые. Те, что покрупнее, воспринимают человека как добычу, ничего не опасаясь, а те, что помельче, не спешат убегать. Не чувствуют угрозы. Ничего, вот доберутся до леса новопоселенцы, и все изменится. Мне же приходится не только внимательно приглядывать за ребенком, но и настороженно слушать лес, потому что хищников здесь немного, но они все же есть. Одно хорошо, охота не доставляет мне неудобств.

Оставлять ребенка одного и уходить от него далеко мне не приходится, а самое главное, коллекция шкур, начало которой положил убитый первым кот, все пополняется. К наступлению холодов у нас будет не только теплая одежда, но и теплая постель. Вот только лес… Конца и краю ему нет, и даже подъем вверх по стволу высокого дерева ничего не дал. Все пространство, куда доставал мой взгляд, было занято чуть волнующимся зеленым морем. Радовало одно: мы попали не на маленький остров, а, скорее всего, на материк. Пугало другое.

За все время пути мне ни разу не попалось место, которое можно было бы приспособить под жилье для того, чтобы пережить приближающиеся холода — ни одной берлоги, ни одной большой норы, ни бурелома. Ничего! Сушняка для вечернего костра и то мало, а если точнее, то каждый раз именно столько, сколько нужно. Когда я начинаю задумываться о всех странностях, которые нас окружают, волосы на моей голове начинают шевелиться. Вот, например, шепот — тихий, шелестящий, звучащий на грани моего восприятия каждый вечер. Стоит только моему Ангелу крепко уснуть, приникнув к моему мохнатому боку (а спать теперь я предпочитаю только обернувшись рысью, и малышу тепло, и мне спокойнее), как мне начинает чудиться что-то совершенно невероятное. Уверяю себя в невозможности подобного, а сама прислушиваюсь к тому, что шепчет мне лес. Настойчиво шепчет. Вот только понять его я пока никак не могу, а потому ветви не ломаю и живность убиваю только по необходимости.

Дни идут. Погода будто бы замерла, дожидаясь конца нашего пути. Дождей нет. Холодные ветра не беспокоят. Ночи сравнительно теплые. Чудеса. Родники, ручейки и небольшие овражки, затопленные водой, встречаются часто, но ни речка, ни озеро на нашем пути пока так и не встретились.

С каждым днем все больше и больше люблю своего сына. Спокойный, ласковый, терпеливый умница быстро привык к обеим моим формам. Засыпает в объятиях кошки, словно котенок. Речь у него полностью восстановилась, и развитие теперь соответствует возрасту, что очень меня радует, но вот то, что Шепчущий лес все никак не кончается, начинает пугать. Это куда же мы попали?

Утро началось с веселого щебета птиц и легкого завтрака, состоящего из остатков вчерашнего пиршества. Пойманный мною зверек, очень похожий на нашего земного зайца, но только с короткими лопоухими ушами, порадовал нас не только сочным нежным мясом, но и величиной своей тушки.

Сегодня я решила никуда не торопиться и уделить внимание весело скакавшему вокруг меня Ангелу. Его нетерпеливое и звонкое щебетание вполне могло соперничать с птичьим гомоном. Его радость — моя радость. Его счастье — мое счастье. Да, впереди нас ждет неизвестность, но именно в этот момент мы были счастливы. Слушая ребенка и отвечая ему, я внимательно следила за всем, что происходит вокруг, и потому сразу обратила внимание на то, что чуть в стороне деревья стали реже, а сквозь сумрак векового леса пробиваются лучи солнца. Это явление не могло не заинтересовать меня, и мы конечно же свернули в сторону.

Уже через несколько минут перед нами предстало чудо чудное, диво дивное. Лесные великаны, расступаясь, открыли перед нами небольшое, круглое как блюдце озеро. Ближайший берег его был пологим, покрытым изумрудной травой, а противоположный — обрывистым, заросшим по краю воды высокой травой, похожей на осоку. Но и это не все. С правой стороны на стыке таких разных берегов из земли, словно острый клык огромного животного, торчал непонятно откуда взявшийся осколок скалы, а с него маленьким, но звонким водопадом в озеро стекала вода. Теплая вода! От нее в воздух поднимался еле заметный парок. Почему пар, а не брызги воды, например? А потому, что им же была покрыта примерно половина всей глади озера. И самое главное, речки не было и ручья не было. Источником воды, падавшей в озеро искрящимся на солнце водопадом, был мощный родник, бьющий из земли метров за десять до кромки чуть нависающего над гладью озера каменного клыка. Он, торопливо пробегая по каменному желобу, падал в озеро. А вот из озера дорогу вода так и не проложила. Куда она девается, стало понятно только тогда, когда я осмотрела озеро с высоты обрывистого берега. Почти незаметно закручивающаяся воронкой вода подсказала мне ответ. Очевидно, где-то на дне озера была трещина, куда она и уходила, пополняя подземные воды. Создавалось впечатление рукотворности этого чуда. Как будто кто-то очень сильно захотел и вывел воду из-под земли, а затем, наполнив чашу, вернул ее обратно в свое подземное русло.