Ольга Соловьева – Космополис (страница 3)
Юра
прищурился.
Подвох не был спрятан на самом экране. Он был встроен глубже — в том, как система сопоставляет выбранный приоритет с распределением вычислительных ресурсов узлов связи. В их лаборатории уже были намётки: когда сигнал проходил через разные маршрутизаторы, паттерн иногда искажался, но оставался похожим на оригинал. Сейчас этот эффект стал слишком управляемым.
Валя подключилась к терминалу через свой профиль. Для обычного человека интерфейс выглядел как выбор «уровней участия» и «центров знаний». Для неё это было окно в логическую схему.
— Это не просто распределение, — сказала она. —
Это фильтр.
— Фильтр для чего? — спросил Юра.
— Для формы ответа. Они хотят, чтобы консорциум видел более «красивый» паттерн, пока остальным достанется шум.
Юра почувствовал, как внутри поднимается злость
—
не
на
людей,
а
на
привычку
делать
сложное
нечестным.
На сцене выступала Сафия Тал. Она говорила о
«безопасном порядке», о «временном приоритете», о том, что без дисциплины экспедиции не будет.
Публика аплодировала. Юра видел среди лиц ту смесь надежды и страха, которая делает большинство мягким.
Валя же слушала не смысл, а механизм речи. Она знала: если система умеет шептать «порядок», значит система умеет шептать и «выгодный порядок».
После выступления они направились к техническому коридору, где обслуживающие линии уходили в серверную комнату. Ройс предупреждал: трогать инфраструктуру без разрешения — значит создавать повод для обвинений. Но Валя, как всегда, нашла способ обойти юридические мины.
— Мы не будем ломать, — сказала она Юре. — Мы будем демонстрировать.
Для демонстрации нужны доказательства. Они поставили независимый регистратор: переносной модуль считывания, который не был частью панельной системы. Затем они запросили у нескольких терминалов распределение приоритетов
—
так,
чтобы
консорциум
и
не
подозревал,
что
кто-
то
сравнивает «картинку» с фактическим сигналом.
Юра следил за данными, пока Валя меняла параметры участия на уровне пользовательского интерфейса. Мелочь: люди думали, что выбирают, кому отдать «право повторить». На деле они меняли вероятностный маршрут вычислений.
— А теперь снова, — сказала Валя, и Юра нажал подтверждение.
Паттерн на независимом регистраторе почти не менялся. А вот в логах панельной системы он
«сглаживался» так, как сглаживается сигнал при определённой настройке фильтра.
— Значит, они заставляют окно связи выглядеть иначе, — выдохнул Юра.
— Именно, — сказала Валя. — И делают это так, чтобы фильтр был не виден глазу. Видимо — как забота.
Юра подумал о том, как легко объяснить людям
«улучшение качества связи». Люди любят, когда им дают красивую картинку, даже если она дорисована.
Они собрали лог-файлы и пошли в зал заседаний, где Линн и Ройс уже нервно ожидали результатов.
Линн выслушала спокойно, но в её спокойствии появилось острое движение.
— Вы уверены? — спросила она.
— У нас независимое считывание, — ответила Валя.
—
Фильтр
влияет
на
видимый
паттерн
только
внутри панельной инфраструктуры.
Ройс скрестил руки.
— В таком случае это не просто злоупотребление, это риск. Если мы поверим «красивому» паттерну, мы построим неверный вход.
Юра почувствовал, что конфликт выходит из личной сферы. Он перестал думать о том, что консорциум хочет выгоды. Он понял: если фильтр не будет остановлен, можно потерять первую попытку, а вместе с ней — доверие общества.
Когда Сафия Тал узнала о демонстрации, она появилась в зале заседаний так быстро, будто её уведомили заранее.
— Вы обвиняете инфраструктуру, — произнесла она, обращаясь к Линн и Ройсу.
— Мы показываем эксперимент, — сказала Валя.
—
Эксперимент без полномочий — это не эксперимент,