Ольга Соколовская – Греция в годы первой мировой войны. 1914-1918 гг. (страница 28)
Франция, удовлетворенная исходом встречи, немедленно воспользовалась данным ей послаблением и заявила, что французский главнокомандующий примет меры против деятельности резервистов.
В связи с весенним наступлением Саррайля изменилось отношение западных держав к Салоникскому правительству. В интервью, данном корреспонденту «Биржевых ведомостей» 21 апреля 1917 г., поверенный в делах «национального правительства» в Петрограде Д. Какламанос говорил, «что державы Согласия... не намерены более противодействовать венизелистскому движению, распространяющемуся... все более и более». Какламанос ратовал за предоставление его правительству полной свободы действий, что привело бы к восстановлению единства Греции, увеличению венизелистской армии до 150 тыс. человек и явилось бы значительной поддержкой Саррайлю.
Вскоре, полностью игнорируя принцип невмешательства, французское правительство, как телеграфировал Е. Демидов из Афин, «решило идти напролом и не обращать внимания на протесты греческого правительства против нарушения державами своего обещания не способствовать распространению венизелистского движения».
Боясь нареканий со стороны Англии, Италии и России, французское руководство нашло весьма остроумный способ расширения венизелистской зоны влияния — «добровольное» присоединение к салоникскому правительству жителей островов и районов Старой Греции в результате местных восстаний. При этом Венизелосу было обещано, что союзнические военно-морские власти будут «закрывать глаза» на то, что небольшие корабли доставят на острова отдельные отряды венизелистов, которые помогут местным «автономистам» организовать восстания.
С конца марта начался постепенный переход на сторону правительства Венизелоса Северных Спорад, Киклад и Ионических островов — Закинфа, Санта-Мавры, Кефалинии, Серифоса, Итаки и многих других. Французскому правительству пришлось оправдываться в Лондоне и Петрограде, ссылаясь на волю островитян. Узнав об этом, один из французских адмиралов восстановил на острове Закинф королевскую власть. Вскоре, однако, французское правительство расценило действия прыткого адмирала как «непонимание инструкций». Ему предписывалось отменить распоряжение и «предоставить местному населению возможность добровольно примкнуть к салоникскому правительству». Союзники все-таки оказывали помощь в занятии островов, используя колониальные войска. Так, в оккупации Лефкаса участвовало 100 венизелистов и 500 сенегальцев.
К концу марта венизелистское правительство израсходовало 9 млн 250 тыс. драхм на военные нужды, а вскоре прибавились расходы на мобилизацию на островах, намеченную на 18 апреля. 2 апреля Романос передал Рибо ноту, в которой подчеркивалось историческое значение событий в Салониках и делался запрос о предоставлении, 20 млн драхм. В эту сумму входили И млн, необходимые на военные расходы и мобилизацию на островах, а также 9 млн, уже израсходованные в январе—марте 1917 г. В ноте указывалось, что, если эти деньги не будут выплачены в ближайшее время, «национальное правительство» будет поставлено перед необходимостью распустить существующую армию и свернуть планы мобилизации». Наконец, 18 апреля правительство Венизелоса получило часть обещанной суммы, которая, однако, не покрывала все возраставшие военные расходы. Из 11 млн Франция выплатила 6,5 млн, а Англия только 3 млн драхм. Бюджет сводился с дефицитом в 14 млн 750 тыс. драхм[38]. Вопрос о финансировании армии «национальной обороны» вновь вызвал разногласия между союзниками. Итальянцы говорили о том, что Венизелос завышает число греческих войск и его армия насчитывает не 43 тыс. человек, а всего 7 тыс. А. Рибо склонен был верить этому, несмотря на рапорты генералов Саррайля и Генина о том, что армия составляет 32 тыс.
Оккупация островов и объявление там мобилизации болезненно сказывались на их населении. Британский консул на Сиросе писал, что Венизелос вынуждал силой жителей Киклад вступать в ряды его армии, отбирал у населения все без разбору — картофель, яйца, овощи и т. д. Многие мастерские и фабрики на островах оказались почти без рабочей силы. Кое-где венизелистам оказывали вооруженное сопротивление. Однако, чувствуя за собой крепнущую поддержку союзников, глава «национального правительства» более не скрывал своего намерения предпринять поход против Старой Греции. Так, в беседе с английским журналистом Венизелос заявил, что, если бы не обязательства, принятые им в отношении союзников, он мог бы взять в свои руки контроль над всей греческой территорией *. В разговоре с Калем 21 мая Венизелос, незадолго до этого вернувшийся с Крита, выражал надежду, что по окончании мобилизации преданных ему критских частей и набора на островах Эгейского моря ему удастся войти в Старую Грецию во главе своих войск. Он не сомневался, «что его появление под стенами Афин с 20-тысячным войском поднимет весь Пирей», преданный ему, и его сторонников в столице. Немногочисленные приверженцы короля не будут в состоянии, как он считал, воздействовать на остальную, пассивную часть народа.
К середине мая стало очевидным, что наступление Саррайля провалилось. Оказавшись без реальной поддержки Румынского фронта, «восточные армии» не сумели развить успешных наступательных действий. Англо-греческие войска, предпринявшие две ночные атаки 25 апреля и 8 мая, а также французские, начавшие наступление 5 мая, должны были по замыслу Саррайля подготовить я облегчить наступление сербской армии, однако их действия были неудачными.
Еще в начале мая на англо-французской конференции в Париже Англия окончательно решила отозвать с Салоникского фронта 1 дивизию и 2 кавалерийские бригады к 1 июня 1917 г. и в дальнейшем сократить военные силы на этом фронте[39] до минимума. Французский генерал Ф. Петен настаивал, чтобы английские войска до их вывода с фронта были заменены греческими.
Решение англичан неминуемо влекло за собой значительные уступки Франции. На конференции был согласован план операций, предусматривавший отречение Константина, занятие Фессалии с Ларисой и Волосом, «овладение урожаем», который предполагалось распределить между областями Старой и Новой Греции, установление военного контроля над страной. Операции должны были осуществляться войсками Саррайля «по возможности мирным путем». Державы договорились не препятствовать проантантовскому движению в Фессалии, а впоследствии допустить введение туда венизелистских войск.
Соннино решительно возражал против англо-французского плана, нарушавшего договоренность от 19 апреля, и угрожал выводом из Салоник итальянских войск, так как решение было принято без его участия. Однако, получив устные заверения Лондона об участии Италии в разделе Азиатской Турции, итальянское правительство, к удивлению русских, заявило вскоре, что оно никогда не поддерживало греческого короля и что ему совершенно безразлично кто будет во главе Греции.
Временное правительство России понимало, что осуществление такого плана вело, во-первых, к усилению французского политического и экономического влияния в Греции; во-вторых, ослабляло возможность взаимодействия Румынского и Салоникских фронтов, поскольку отвлекало часть сил Саррайля для участия в перевороте; в-третьих, могло привести к осложнению политической ситуации на Балканах в случае возникновения гражданской войны в Греции. Наконец, Петроград пугали великодержавные устремления Венизелоса, о которых в отличие от русской буржуазной прессы дипломатия и правительство были осведомлены в достаточной мере.
На запрос Рибо об отношении России к англо-французскому плану переворота в Греции 19 мая новый министр иностранных дел М. И. Терещенко дал отрицательный ответ, расценив переворот как «несвоевременный и опасный», «не отвечающий общесоюзническим интересам». Однако даже русское командование вынуждено было признать в конце мая, что на успех Салоникской армии рассчитывать не приходится, вследствие чего этот регион потерял для него прежний интерес.
В целом, хотя решения конференции не вывели державы из политического тупика, она подготовила почву для низложения короля.
В середине мая Искуль, Каль и другие русские дипломаты доносили в МИД, что примирение короля и Венизелоса немыслимо. В пасхальной речи, обращенной к армии «национальной обороны», Венизелос «со страстной ненавистью» говорил о короле Константине, который «пытался отравить греческую душу, проповедуя низость и неисполнение обязательств по отношению к Сербии». Раскол в стране коснулся и греческого духовенства. В середине мая в Салониках проходило совещание представителей высшего греческого венизелистского духовенства. В присутствии триумвирата, многих английских, французских, русских, сербских и греческих офицеров и огромной толпы молящихся 23 епископа отслужили торжественный молебен о «ниспослании благословения и успеха делу венизелистского правительства». Салоникский митрополит произнес горячую проповедь, в которой особо подчеркнул, что «греческая православная церковь, принимавшая участие во всех периодах борьбы за свободу... желает полного успеха в национальной борьбе, предпринятой гениальным государственным деятелем Венизелосом в целях обеспечения греческой свободы, задушенной в стране нарушителем конституции королем Константином и угрожаемой извне турками и болгарами». Проповедь сопровождалась возгласами «Да здравствует Венизелос!», «Да здравствуют союзники!», «Долой Константина!». Митрополит осудил некоторых епископов Старой Греции, которые под нажимом германофильского двора «предали анафеме Венизелоса, в котором олицетворяются все стремления греческого народа».