Ольга Соколовская – Греция в годы первой мировой войны. 1914-1918 гг. (страница 23)
Позиция американского правительства, вскоре объявившего о своем благожелательном по отношению к державам Согласия нейтралитете, придала уверенность союзной дипломатии в проведении ее политики в Греции, усиливала проантантовское течение в Старой и Новой Греции.
За два с половиной месяца строгой блокады греческого побережья союзники поставили страну в полную зависимость, лишив ее не только хлеба, но и права самой выбирать свой политический путь развития.
§ 2. Маневры греческих германофилов
После декабрьских событий королевский двор и правительство Ламброса, несмотря на серьезность обстановки, продолжали придерживаться прогерманской ориентации, что, по мнению многих современных греческих историков, «неминуемо вело к катастрофе» Правящие круги Греции попытались, однако, представить дело так, что и Греция, и державы Согласия явились жертвой преступной группы венизелистов, а газеты «Скрип», «Неа имера», «Хронос», «Атинэ» и другие, субсидируемые правительством, заговорили о чувствах уважения и симпатии к «защитникам и освободителям» Греции. Этот маневр короля не имел успеха у держав Согласия, так как после событий 1-2 декабря всякое доверие к Константину было подорвано. «Тан» писала 20 декабря 1916 г.: «Константин только ждет прибытия германо-болгарских войск, чтобы «достойным образом» завершить «славные дни» 1 и 2 декабря и направить все свои силы в тыл армии Саррайля».
Хотя греческий король даже в письмах к друзьям уверял, что он «нисколько не изменил решения остаться нейтральным», и был возмущен подозрениями держав Антанты, перехваченные в конце 1916 г. греческим судном «Гидра» шифрованные радиограммы и письма королевы Софьи и короля Константина германскому родственнику подтвердили, что подозрения были не напрасными и что в афинских правящих кругах действительно вынашивали планы военных действий на Салоникском фронте одновременно с готовящимся наступлением германо-болгарских войск и лишь выжидали подходящего момента. Найденные и опубликованные позже в греческой «Белой книге» документы подтвердили, что афинский двор находился в непрерывном общении с Берлином, а также с агентами германского правительства фон Шенком, Мирбахом, а после их высылки — с военным агентом при германской миссии капитаном Фалькенгаузеном, которые пытались склонить его к объявлению войны державам Антанты. В одном из писем Софья писала: «Господин Циммерман[30] лично стоял за наступление, но окончательное решение должен был принять маршал Гинденбург[31]. Если бы ответ Гинденбурга был более доброжелательным и категоричным, коронный совет принял бы решение атаковать...».
По свидетельству современников, военные советники Константина стояли за вступление в войну; и король поддержал бы их, если бы германское верховное командование согласилось начать общее наступление. Горячим сторонником этого был также греческий посланник в Берлине Н. Теотокис. Он принимал участие в составлении ответа кайзера на письмо Софьи от 6 декабря, в котором она спрашивала: «Когда армия в Македонии будет укреплена настолько, чтобы можно было предпринять наступление?» 12 декабря кайзер отвечал, что Антанта во время декабрьских событий еще раз показала, каковы ее цели в Греции и «для Тино (Константина. — О. С.) не остается иного пути, чем открыто восстать против его палачей». «Выступление Тино, — писал он, — со всеми его главными силами на западе, в тылу армии Саррайля, решило бы исход битвы в Македонии». Кайзер обещал, что Греция может рассчитывать на помощь 4-й дивизии Герлица. Он придавал большое значение разрушению железной дороги, соединявшей Салоники и Монастир, приостановке высадки войск Антанты на Коринфском перешейке и в Афинах, оставлению за королем свободной дороги на Ларису. В конце декабря эта идея, несмотря на возникающие трудности со снабжением Греции, была настолько близка к реализации, что Теотокис и начальник германского генерального штаба Эрих фон Людендорф приняли решение о необходимости немедленной реорганизации и обучении 4-й дивизии. Однако при обсуждении вопроса об участии греческих сил в войне на стороне Германии на Вильгельмштрассе возникли затруднения. Болгария выразила протест против участия греческого корпуса в боевых действиях в Восточной Македонии, поскольку рассматривала территорию Драмы, Серр и Кавалы как свою. Германское руководство решило не брать на себя новые политические обещания в отношении Греции, полагая, что сами события вовлекут ее в войну. Кроме того, вследствие блокады и оккупации союзниками большинства греческих островов Константин оказался не в состоянии собрать достаточно сильную армию для этих операций. В начале января 1917 г. Константин сообщал Гинденбургу, что мог бы мобилизовать только 4 дивизии (около 50 тыс. человек), но две из них были необходимы длн защиты столицы, а другие две было трудно переправить из Эпира. В свою очередь Германия не могла оказать в это время помощь Греции, о чем сообщал в своей телеграмме Гинденбург. Это было связано с тем, что русско-румынские войска по-прежнему удерживали германские войска на привязи. Гинденбург отказался от немедленного наступления на Салоникском фронте, после чего королева Софья 9 января сообщала в Берлин: «Сердечно благодарю за телеграмму, но без достаточного снабжения продовольствием, обмундированием и другими необходимыми вещами мы, к сожалению, вынуждены воздержаться от подобного наступления». Успешное сопротивление Антанте, писал позже Стрейт германскому консулу Михаэлису, «было немыслимо, особенно после того, как оказались невозможными одновременные акции греческих и германоболгарских сил». В начале 1917 г., когда Греция считалась потеряпной для Гремании, Вильгельм обратился к Константину с советом принять все условия ультиматумов, предъявленных афинскому правительству державами Антанты, сохранив таким образом трон и нейтралитет. Коронный совет согласился с Вильгельмом и, следуя его совету, пошел на все уступки державам Согласия.
Стремясь поддержать прогермански настроенное правительство Ламброса, Германия в январе 1917 г. предоставила ему еще один, уже третий, заем в 40 млн марок на условиях 6% годовых с погашением через три месяца после подписания мира[32]. Соглашения о займах были подписаны правительствами Скулудиса и Ламброса тайно, без согласия парламента. Получая деньги из Германии, греки одновременно пытались договориться с Антантой о предоставлении им займа в 120 млн франков.
Наряду с государственными займами Греции Германия тратила огромные суммы на идеологическую работу этого нейтрального государства. Она субсидировала деятельность тайных агентов, шпионов и других прогермански настроенных лиц. Германская пропаганда в Греции была поставлена на широкую ногу. Знаток Балканского полуострова К. Прайс в своей книге «Венизелос и война», вышедшей еще в 1917 г., описал германскую пропаганду в Греческом королевстве: «тайными главарями» греческих германофилов являлись по-прежнему Стрейт, генерал Дусманис и полковник Метаксас. Наиболее деятельными германскими агентами в Греции были официальный представитель фирмы Круппа барон фон Шенк и доктор Карев, а также граф Мирбах.
В конце января, когда державы Антанты потребовали высылки Шенка и других германских агентов, в Афины тайно вернулся бывший военный агент Фалькенгаузен, морской агент Граней и бывший директор германского археологического института Карот. Одной из первостепенных задач была переориентация греческой прессы. В начале своей деятельности германским агентам пришлось встречаться с довольно значительными трудностями: из 14 афинских газет 12 были венизелистскими и стояли на стороне держав Согласия, и только две были антивенизелистскими. Постепенно Шенк, который щедро расплачивался за печатание своих статей, сумел склонить многие афинские газеты на свою сторону. Посылая им статьи, восхвалявшие деятельность германской армии, он делал приписку: «Пожалуйста, напечатайте статьи и пришлите счет за это, не смущаясь его суммой». Фон Шенк не отказывался платить за статьи как за объявления; впоследствии он купил одну из афинских газет, где умело обыгрывал факты неудачи Дарданелльской операции, рознь между Венизелосом и королем, предложение части греческой территории Болгарии союзниками по Антанте, декабрьские события в Греции, блокаду и др. В результате к началу 1917 г. 10 афинских газет заняли прогерманскую позицию.
Свое влияние агенты барона фон Шенка стремились распространить не только в столице, но и в других областях Греции. Так, в Драме немцы издавали газету на греческом языке. Пропаганда и подкуп осуществлялись в больших размерах. К концу 1916 г. на пропаганду в Греции было затрачено 100 млн франков. Еще летом 1916 г. сторонники К. Либкнехта, представители социал-демократической фракции немецкого рейхстага, сделали сенсационный запрос о затрате германским МИД 200 млн на подкуп прессы нейтральных стран. Правительству пришлось признаться, что только в Греции на эти цели было израсходовано за 1915 — 1916 гг. 25 млн франков (в Турции и Болгарии — но 12,5 млн франков). Сообщая об этом, бельгийская «Индепенденс Бельж» не без иронии писала: «Да здравствует нейтралитет!».