Ольга Соколовская – Греция в годы первой мировой войны. 1914-1918 гг. (страница 19)

28 августа в войну вступила Румыния, что произвело в Греции огромное впечатление; надежды короля и штаба на скорое приближение германо-болгарских войск не оправдались. Константин в связи с поворотом общественного мнения в пользу Антанты начал проводить более гибкую политику. В беседе с Демидовым, который выразил от имени российского МИД чувства доверия и симпатии к греческому королю, Константин полностью отрицал свою связь с немцами и намекал на возможность перехода Греции на сторону союзников.

Воспользовавшись благоприятной для Антанты обстановкой, в ночь на 1 сентября 1916 г. часть греческого гарнизона Салоник при содействии генерала Саррайля объявила о независимости греческой Македонии от афинского правительства. Как сообщала американская «Пост», «изменившие долгу присяги греческие офицеры вступили в ожесточенный бой с большинством гарнизона, сохранившим верность королю Константину. Генерал Саррайль во главе союзных войск выступил в роли примирителя и прекратил кровопролитие». Венизелистские депутаты с помощью англо-французских отрядов организовали антиправительственные мятежи на греческих островах — Лесбосе, Самосе, Икари, Кандии.

Учитывая некоторую перемену в настроении греческих политических деятелей и ранее враждебной союзникам афинской печати в результате румынского выступления и успешной контратаки союзников на Салоникском фронте, а также оживление деятельности Венизелоса, которому король передал через Заимиса «ободряющие национальные надежды слова», Е. Д. Демидов предложил союзным посланникам в Афинах отказаться от намеченных мер. Они, по его мнению, были запоздалыми и могли «лишь оскорбить (греческого. — О. С.) короля и поставить его правительство в трудное положение». Однако западные державы, побуждаемые, как писал Демидов, «соображениями политического господства», направили 1 сентября в Фалерскую бухту соединенную эскадру из 60 судов, приведенную в полную боевую готовность. Это ставило столицу Греции под угрозу пушек Антанты и являлось залогом выполнения требований Англии и Франции, предъявленных Греции 2 сентября. В ноте говорилось об установлении союзного контроля над почтой и телеграфом и необходимости удаления из Греции германских агентов. Российское правительство после некоторых колебаний присоединилось к своим союзникам.

Русское командование с самого начала войны дало единственно правильную оценку балканскому театру военных действий, отметив его большое стратегическое значение. Особо важным Салоникский фронт стал для русских с лета 1916 г. в связи с началом военных операций на Румынском фронте. Торгово-промышленная буржуазия России, тесно связанная с англо-французским капиталом и кровно заинтересованная в продолжении войны, оказывала сильное воздействие на царское правительство и с лета 1916 г. вынудила его поддержать французское правительство в греческом вопросе, считая необходимым наступление Салоникской армии. 2 июня Сазонов заверил французского посла в Петрограде М. Палеолога в том, что он «заранее согласен на все меры, какие Англия и Франция сочтут нужными принять по отношению к Греции».

В то время как российские и английские дипломаты следили за выполнением условий, писал Демидов, Франция «в качестве руководительницы союзнической политики в Греции... направляла, хотя и косвенным путем, страну к расколу и восстанию». Французская пресса разжигала неприязнь к греческому королю. В отличие от правительств России и Великобритании, считавших, что новый кабинет министров во главе с Н. Калогеропулосом, образованный 18 сентября[27], не в состоянии выполнить обязательства, принятые Грецией в ответ на требования союзников от 8 июня 1916 г., французские правящие круги поддержали его и открыто заявили о предпочтительности кабинета, который «развязывал руки союзникам». В своих действиях французская дипломатия, и вместе с ней Венизелос, руководствовались положением: «чем хуже, тем лучше». 18 сентября было объявлено об установлении официальной блокады греческого побережья Эгейского моря. Англичане потребовали от короля образовать кабинет из лиц, внушавших доверие союзникам, и объявить о состоянии войны с Болгарией не позднее 1 октября 1916 г. Э. Грей, следовавший политике примирения всех и вся в Греции, был обеспокоен возможностью переворота и свержения короля и считал необходимым особо подчеркнуть, что эти требования не направлены против Константина, а наоборот, должны укрепить его династию. Саррайль не поддерживал англичан в их требовании объявления войны Болгарии правительством Греции, так как предпочитал сотрудничать не с греческой армией, во главе которой стоял прогерманский генштаб, а с добровольческими отрядами Венизелоса.

В конце сентября Венизелос обратился к адмиралу П. Кундуриотису, участнику Балканских войн, считавшемуся, как писал Демидов, «чуть ли не национальным героем, портреты которого зачастую украшали деревенские дома и общественные учреждения», не замешанному к тому же в межпартийной борьбе, с призывом сформировать временное правительство и добровольческую армию, которая будет воевать против Болгарии. Получив согласие адмирала, Венизелос отбыл 8 октября на Крит, где 9 октября сформировал временное правительство, а на следующий день по инициативе Англии обратился с «Воззванием к эллинскому народу и королю». Он призвал Константина встать во главе национального движения, сохранить единство страны и присоединиться к Антанте, угрожая в ином случае «прибегнуть к революционным средствам». Однако Константин не откликнулся на призыв венизелистов и не поддержал большинства членов кабинета Калогеропулоса, высказавшихся за вступление Греции в войну, в результате чего министры подали в отставку. Новое правительство во главе с 80-летним профессором истории С. Ламбросом вновь объявило о политике вооруженного нейтралитета. «Выбор королем лиц, совершенно неизвестных и не имеющих пакакого веса в стране, — писал Демидов, — в минуту подобного национального кризиса является лучшим доказательством незыблемости его воли удержать политический курс Греции в прежней, старой колее».

В результате отъезда Э. Венизелоса и категорического отказа греческого короля следовать политике держав Антанты фактически произошел раскол страны на две части — на Старую и Новую Грецию. Центром временного правительства Венизелоса вскоре стали Салоники, где находились англо-французские войска. Венизелистами была широко развернута якобы патриотическая пропаганда, прикрывавшая захватнические цели греческой буржуазии. В Салониках повсюду были расклеены воззвания, призывавшие «защитить отечество от болгаро-германских захватчиков». В городе был создан «комитет национальной обороны», к которому постепенно стали присоединяться отдельные части греческой армии и добровольцы, увлеченные патриотическим подъемом и шовинистической пропагандой. Они прибывали из Кавалы, с Крита, Тасоса, Лесбоса и из других мест. К «национальному движению» сразу примкнули такие известные военные, как начальник II дивизии генерал Зимбракакис и полковник Христодулос.

Германия чинила различные препятствия созданию добровольческой проантантовски настроенной армии. Так, в октябре был потоплен греческий пассажирский пароход «Ангелики», следовавший с добровольцами на борту из Пирея в Салоники. Несколько десятков человек погибло. Вскоре был потоплен и греческий пароход «Кики Иссайя». Как выяснилось, причиной катастрофы были немецкие подводные лодки, которые стремились помешать транспортировке добровольцев в Салоникский лагерь. В ответ на это союзники заявили, что суда, которые возьмутся перевозить добровольцев, будут сопровождаться миноносцами. Осенью 1916 г. в Старой Греции была образована с германской помощью целая сеть так называемых патриотических клубов резервистов. На основании тайного указа о мобилизации в ноябре 1916 г. в эти клубы было записано 800 человек. Вскоре отряды резервистов-антивенизелистов, скорее напоминавшие банды, приступили к активной деятельности. Они устраивали различные беспорядки, совершили нападение на французскую миссию, преследовали сторонников Венизелоса в Старой Греции и т. п. Несмотря на чинимые препятствия, в начале ноября венизелистские силы «национальной обороны» насчитывали 20 тыс. солдат и 700 офицеров, завербовавшихся в разных районах Греции, в Малой Азии и даже в Америке. В целом временное правительство Э. Венизелоса полагало, что на его призыв откликнется не менее 50 тыс. человек.

К концу 1916 г. в результате неудач Румынии, наступления болгарской армии, действий германских подводных лодок, ослабления боеспособности Салоникской армии из-за болезней, дизертирства, плохого снабжения боеприпасами и т. д. обстановка на Балканах складывалась в пользу центральных держав.

В течение сентября —ноября наступательные операции союзников по Антанте сосредоточились на Салоникском фронте, исключительно в направлении на Битолу. Это наступление осуществлялось франко-русско-сербским отрядом при почти полной пассивности на остальном фронте. 17 сентября войска Саррайля заняли Флорину, 18 ноября — Монастиру, после чего, войдя в связь с итальянцами, продвигавшимися со стороны Влёры, практически приостановили свое дальнейшее наступление. «Салоникский фронт, — писал впоследствии советский военный историк А. М. Зайончковский, — мог сыграть большую роль во всей румынской эпопее, но он ее не сыграл».