Ольга Соколова – Прагматика и поэтика. Поэтический дискурс в новых медиа (страница 5)

Основание – референция, репрезентация, прозрачность, описательность, репродуцирование, позитивизм.

Слова – окна, заместители, имена вещей, фигуры в черном в театре Но.

Коммуникация – обмен готовыми товарно-смысловыми пакетами.

§ 6. Определение поэтического дискурса

На основании существующих концепций дискурсивной природы поэзии можно сформулировать следующее определение поэтического дискурса как совокупности поэтических высказываний (текстов), которые характеризуются особой системой отношений между элементами. Эти отношения обусловлены нелинейной композиционной структурой, связанной с намеренным выбором автором слов и их расположением, что влияет на смыслообразование текста и формирует аномальные парадигматические, синтагматические и семантические отношения. Для поэтического дискурса характерны такие специфические черты, как автореференция, автокоммуникация и автоадресация.

Раскрывая основные особенности поэтического дискурса, уточним, что поэтическая референция отлична от референции в других типах дискурса, поскольку она отсылает не к внешней действительности, а к поэтическому миру и вместе с тем – к плану выражения поэтического текста (свойство автореферентности). Поэтический дейксис характеризуется «поэтическим режимом интерпретации высказывания», выражаемым особой формой поэтического «я» (в рамках автокоммуникации и автоадресации), регулярно соотносящегося с грамматическими формами второго и третьего лиц (в том числе в режиме дейктических сдвигов, стратегии диалогизации и дистанцировании говорящего от собственного «я»). Отмеченные характеристики влияют на реализацию субъективации и адресации в поэтическом тексте как актуальном поэтическом высказывании.

Глава 2

Новые технологии и прагматические техники в современной поэзии

§ 1. Модификация коммуникативной модели и интернет-коммуникация

На протяжении второй половины XX века мы наблюдаем изменение модели коммуникации, которое активизировалось в эпоху пандемии и которое можно определить, во-первых, как формальное, технологическое, подготовленное развитием цифровых медиа, а во-вторых, как качественное, связанное с трансформацией основных параметров коммуникативного акта.

Обращаясь к модели коммуникации Р. О. Якобсона [1975], отметим, что отношения, действующие между факторами коммуникации, которые были выделены в его модели, изменились с распространением цифровых технологий. Электронные медиа повлияли на трансформацию функционально-коммуникативной модели, что проявилось в доминировании контакта и кода в онлайн-коммуникации.

Согласно Р. О. Якобсону, контакт соотносится с каналом физического общения или психологической связи между адресантом и адресатом. По сравнению с инструментальной функцией, которую он выполнял раньше, в эпоху цифровых технологий канал передачи информации стал одним из доминирующих параметров коммуникации, влияющих на сообщение как таковое. Если «классические» («аналоговые») каналы передавали информацию с помощью голоса, жеста, листа бумаги и т. д., то «цифровые» каналы оформились в виде новых технических и программных интерфейсов, таких как экраны мониторов, планшетов и смартфонов и т. д. В случае новых «цифровых» медиаканалов определяющее значение обретает «графическая переводимость» (graphic translatability) (термин Д. Кристала [Crystal 2001: 47]), которая влияет как на содержание высказывания, так и на его восприятие адресатом.

Еще одним значимым фактором является код: если в процессе естественного общения метаязык (а именно язык, говорящий о самом вербальном коде) играет роль кода, то в интернет-общении «компьютерный язык», или «язык программирования», служит для формирования значения высказывания с помощью единообразия кода. Организующий принцип языка программирования в этом отношении аналогичен естественному языку: подобно тому, как метаязык передает значение слова с помощью его описания, метаданные языка программирования служат для описания исходных данных. Как утверждает Л. Манович, «компьютерный интерфейс стал выступать в роли кода культурных медиа-сообщений, распространяемых повсеместно» [Манович 2018: 100]. Маркерами метаязыкового функционирования языка программирования в поэтических текстах становятся, в частности, единицы так называемого параязыка интернета: графические и символьные элементы программного кода, включенные или даже организующие поэтическое высказывание (например, «кодовая поэзия» или тексты Н. Скандиаки, Г. Улунова, А. Месропяна и др.).

Доминирование канала и кода коммуникации влияет на сдвиг других коммуникативных параметров, таких как адресант, адресат, контекст и т. д., что приводит к изменению корреляций между базовыми категориями: частным и публичным, индивидуальным и социальным общением. Цифровые медиа изменили как сферу языка и коммуникации, так и спектр способов восприятия информации. Этот коммуникативный сдвиг повлек за собой необходимость поиска новых стратегий поэтической субъективации и адресации в пространстве цифровых медиа.

Важным для медиатеории и полимодальных исследований является термин медиа-«просьюмер» (media «prosumer»), введенный футурологом Э. Тоффлером [Toffler 1981: 11] для обозначения реципиента, который является одновременно и потребителем, и производителем медиаконтента. Опираясь на него, современные исследователи [Bateman, Wildfeuer, Hiippala 2017] утверждают, что вовлечение «потребителей знака» в новый медиаинтерфейс приводит к изменению ролей участников коммуникации и стиранию границ между интерпретаторами (interpreters) и исполнителями (performers).

Понятие «медиагибрида» как поэтического текста, функционирующего в условиях новых медиа, вводит А. Е. Масалов, рассматривая современную поэзию с точки зрения как субъекта, «распадающегося» в пространстве цифрового интерфейса, так и реципиента, интерпретирующего поэтические тексты через «особую консоль восприятия» [Масалов 2023: 258].

Создание и исполнение полимодальных художественных текстов ориентированы на активное вовлечение адресата и наделение его полномочиями «просьюмера», способного к равноправному с автором сотворчеству11.

Классическая коммуникативная дихотомия «устное – письменное» расширилась, дополнившись новой формой интернет-коммуникации, распространенной в цифровых интерфейсах: в социальных сетях, блогах, мессенджерах и приложениях. Одними из первых эту проблему подняли такие исследователи, как Вальтер Онг, который ввел понятие «вторичной устности» (secondary orality [Ong 1982]) и Д. Кристал, использующий термин «сетевой язык» (Netspeak [Crystal 2001: 17–18]). На современном этапе продолжаются поиски подходящего термина для определения нового типа коммуникации, который акцентирует различные ее характеристики, включая канал передачи информации («электронный» модус дискурса [Кибрик 2009], «виртуальная» коммуникация [Бергельсон 2002], «онлайн-коммуникация» [Para 2016]), или подчеркивающего двойственную природу нового типа коммуникации в интернете («устно-письменный», или «промежуточный», тип коммуникации [Кронгауз 2013]).

Технологическая ориентация медиаисследований в целом и медиалингвистики в частности, основанных на работе с массивом больших данных (big data), на современном этапе оказывается направлена не только на модели использования языка, ориентированные на медиа, но и на модели, ориентированные на пользователя [Androutsopoulos 2006: 421]. При этом само понятие «пользователь информационных систем» кардинально отличается от «субъекта» в русле антропоцентрического принципа. Отход от принципа изучения «человека в языке» [Бенвенист 1974]12, с одной стороны, отличает антропоцентризм от «датацентризма» (Data-centric approach), а с другой – открывает перспективы для взаимодействия «больших» и «малых» данных, субъектно- и технологически-ориентированного подходов. В этом плане особый интерес представляют исследования поэтических стратегий субъективации в цифровых медиа, формирование которых основано на выстраивании локальных поэтических практик в глобальных пространствах.

§ 2. Взаимодействие обыденного языка и поэтического дискурса

Выстраиванию новых стратегий субъективации способствует и характерная для поэзии второй половины XX века установка на взаимодействие поэтического и обыденного языка, развившаяся под влиянием теории Л. Витгенштейна и последовавшего за ним перформативного поворота, который оказал влияние не только на лингвистику, но и на литературу13. С точки зрения поэтической коммуникации, в современной поэзии модель автокоммуникации Ю. М. Лотмана расширяется за счет разных способов прямого и непрямого взаимодействия между адресантом и адресатом. В основе расширенного понимания поэтической коммуникации лежит концепция поэтической прагмасемантики С. Т. Золяна, который утверждает, что

поэзия выступает как языковой (а в ряде случаев – и метаязыковой) механизм, позволяющий перечислить все допустимые альтернативы мира и тем самым описать мир [Золян 2014: 113].

Эта тенденция получает различные способы реализации благодаря новым технологиям и выражается в том числе с помощью расширения сферы употребления разговорной лексики и синтаксиса и повышения частотности использования прагматических маркеров. Будучи показателями разговорной речи, они активно интегрируются в поэтический язык, подвергаясь трансформации, метаязыковому осмыслению и становясь частью стратегий поэтической субъективации и адресации. Поскольку поэтическая прагматика выходит в фокус и получает новые формы реализации в поэзии под влиянием новых медиа, можно предложить термин «прагматические техники», позволяющий акцентировать сдвиг в сторону нарушения речевых конвенций в результате взаимодействия обыденного языка и поэтического дискурса.