Ольга Соколова – Лёлино Лето. Когда Лето не кончается (страница 4)

– Я… я Лёля.

Пчела взмахнула крыльями, и в ответ пришло:

«Знаем. Ты та, что боится гусей. Не бойся. Мы за тебя заступимся. У нас жало.»

А потом Виолетта взлетела и унеслась к улью, оставив на ладони лёгкое, золотистое чувство – будто только что заключили договор о взаимной защите.

Дед Мирон смотрел на это, и в его глазах танцевали искорки – то ли от солнца, то ли от скрытого умиления.

– Вот видишь, – сказал он тихо. – Они тебя приняли. Теперь ты своя. Но если съешь мёд без спроса – объявят бойкот. У них память хорошая.

Дед Мирон подвёл Лёлю к столу, на котором стояли банки разных размеров и оттенков – от почти прозрачного до тёмного, как ночь в лесу.

– Вот, – ткнул он пальцем в первую банку. – Липовый. Лёгкий, душистый, для тех, кто слишком серьёзен. Съешь ложку – и хочется улыбаться без причины. Лёля попробовала. Мёд таял на языке, оставляя послевкусие цветущего лета и обещания счастья.

– Дальше, – дед перешёл ко второй банке. – Гречишный. Тёмный, с характером. Для решительных. Если нужно принять важное решение – ложка гречишного, и ответ сам приходит. Только не переборщи – а то решишь, что пора стать капитаном корабля.

Следующий был цветочный – пёстрый, как луг в разгар июля.

– Этот – для мечтателей, – пояснил дед. – В нём и клевер, и одуванчик, и лютик. Каждый цветок – своя история. Попробуешь – начнёшь вспоминать места, где никогда не был.

Лёля слушала, а в голове уже рождались образы: липовые леса, гречишные поля, луга, полные шепота.

– А вот это, – дед взял маленькую, почти чёрную банку, – падевый. Не с цветов, а с росы на листьях. Редкий. Для тех, кто любит тишину. Он не сладкий, он… глубокий. Как разговор с лесом после дождя.

Лёля взяла крошечную ложечку. Вкус был странный – землистый, взрослый, без яркой радости, но с какой-то внутренней устойчивостью.

– И последнее, – дед подмигнул. – Малиновый. Для смелых. Потому что малина растет там, где крапива и комары. Попробуй – почувствуешь вкус приключения.

Когда Лёля попробовала малиновый, ей показалось, будто ветер заиграл в ушах, а земля под ногами стала упругой, как батут.

– Ну что? – спросил дед, наблюдая за её лицом. – Понравилось?

– Очень! Они все… разные.– выдохнула Лёля.

– Точнее, – поправил дед, – как характеры. Мёд – это не еда. Это сгусток места, времени и настроения пчёл. И каждый вид – это послание.

Тут подлетела пчела Виолетта (та самая, старшая разведчица) и села на край стола.

– Она спрашивает, какой тебе больше понравился, – перевёл дед.

– Липовый… нет, гречишный… нет, все! – растерялась Лёля.

Пчела зажужжала одобрительно.

– Правильный ответ, – ухмыльнулся дед. – Умная. А теперь – правило: мёд надо уважать. Не просто есть, а слушать. И тогда он расскажет тебе то, что даже пчёлы шепчут только цветам.

Лёля кивнула, держа в руке баночку липового мёда – подарок от деда. Она понимала: в деревне даже еда была диалогом. И мёд – это законсервированный кусочек лета, который будет согревать её даже зимой – и напоминать, что где-то есть место, где пчёлы ведут переговоры с цветами, а дед Мирон слушает обе стороны. Бабушка еще немного поговорила с дедом Мироном, потом он дал им несколько баночек меда – липовый, клеверовый и цветочный. И они отправились домой – пить чай. А Лёля всю дорогу прыгала и удивлялась:

– Если расскажу подружкам в садике, что видела настоящий пчелиный город – не поверят!

Старый лес

К обеду бабушка попросила Лёлю сходить на огород и нарвать редиски. Девочка взяла миску и пошла к грядкам. Она потянулась сорвать редиску, но та вдруг сказала тонким, упрямым голосом:

–Эй, не дёргай! Я ещё не созрела морально.

–Ты… ты разговариваешь?

–А то. Мы все тут разговариваем. Просто люди не слышат. Им бы сорвать да в салат. А у нас тут, между прочим, общественная жизнь. Вон, морковка вчера с свёклой поссорилась – та сказала, что оранжевый – это безвкусно и в этом сезоне не модно.

Редиска вздохнула:

–А я вот мечтаю стать не салатом, а… декоративным растением. Чтобы меня в вазу ставили. И любовались.

–Но ты же вкусная…

–Ну и что? У каждого есть право на несъедобную мечту.

Лёля так и не нарвала редиски. Пришла с пустой миской. Рассказала бабушке о разговоре. Та только улыбнулась.

– Ладно! Суп поедим и грибную запеканку! Пусть редиска дозревает… морально!

– Баба Зина, а чего это за лес там, за огородами? Может сходим погулять туда? Я в настоящем лесу никогда не была! – спросила Лёля, глядя в окно на тёмную полоску деревьев вдалеке, доедая вкуснейшую картофельную запеканку с грибами.

Бабушка Зина как раз выкладывала на стол творожники.

– А, это старый лес. Туда не ходи без меня.

– Почему?

– Да так, – бабушка пожала плечами и понизила голос: – Говорят, там хозяин есть. Лешак. Пойдешь одна – напугать может. Характер у него…

Сигизмунд Леопольдович, дремавший на подоконнике, фыркнул:

– Лешак, лешак… Корней его зовут. Вредный тип, между прочим.

– Барсик! – одёрнула его бабушка.

– Что "Барсик"? Правду говорю, – кот зевнул. – Я с ним в прошлом году из—за мышей ругался. Он считает, что все мыши в радиусе километра – его. Жадина.

После обеда бабушка дала Лёле маленькую корзинку:

– Сходи—ка за земляникой. Только к СТАРОМУ лесу близко не подходи! Лучше на луг у озера!

– Угу, – кивнула Лёля.

Сигизмунд проводил её взглядом:

– Щас. "Угу". Побежала уже мысленно. Любопытство тебя сожрёт когда—нибудь. Знаю, о чем ты думаешь!

Лёля покосилась на перемывающую в тазике с теплой водой посуду бабушку. Баба Зина напевала что-то веселое.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.