Ольга Сокол – Код Магии (страница 7)

– Именно. Магия – она не обманывает. Она даёт то, что ты просишь. Тимур просил денег и успеха. Он их получил. Но он забыл включить в заказ счастье. Или любовь. Или смысл. Белый маг дал ему силу, поддержал, помог с реализацией успеха. А то, как он распорядился этой помощью и своей жизнью – уже его личная цена. Магия не забирает – она отдаёт. Но что ты будешь делать с подарком – твоя забота.

– А «Пламя»? – спросил он, хотя ответ уже пугал.

– «Пламя»… – Марина вздохнула, и в этом вздохе было столько боли, что Семён поёжился. – У «Пламени» свои истории. Страшнее, может быть. Потому что там горит всё – и хорошее, и плохое.

Она помолчала, собираясь с мыслями.

– Знала я давно одну пару, – начала она. – Лет семь назад. Молодые, красивые, любили друг друга так, что на них смотреть было радостно. Свадьбу назначили, ресторан заказали, платье она выбирала – такое воздушное, всё в кружевах. Мечтала, как пойдёт к алтарю. А он… он позвонил за две недели. Сказал: «Прости, я ухожу к другой. Не звони больше».

Голос Марины дрогнул, но она продолжила:

– Девушка та, невеста, с работы его была. Видела, как он счастлив с другой, и решила – не отдам. Сама она не была магом, просто обычная девушка, разбитая горем. И она пошла к ведьме. Сильная ведьма, умелая. Сделала приворот.

– Приворот? – переспросил Семён.

– Именно, – жёстко сказала Марина. – Ты задумывался когда-нибудь, что значит это слово? «При» – это присоединение. А «ворот» – от «воровать». Воровать то, что тебе не принадлежит. Волю, душу, жизнь. Воровать чужую судьбу.

Она помолчала, давая словам осесть в сознании Семёна.

– И всё сработало. Свадьба расстроилась, парень ушёл к той, коллеге. Они поженились, даже ребёнка родили. Жили, казалось бы, хорошо. Три года.

– А дальше?

– А дальше – расплата. Магия забирает энергию у того, на кого направлена. Три года она брала её у него. Каждый день, каждый час по крупице. Его силу, его здоровье, его жизненный огонь – всё уходило на поддержание чужого, украденного счастья. А когда срок кончился…

Марина замолчала, и в этой тишине Семён услышал, как где-то вдалеке залаяла собака. Звук показался невероятно далёким, из другого мира.

– Он начал чахнуть, – продолжила Марина глухо. – Болеть. Худел на глазах, врачи ничего не могли найти. Работу потерял – сил не было. Денег не стало. А она, та, ради которой всё затевалось, посмотрела на него и ушла. Зачем он ей теперь? Больной, нищий, пустой. Ребёнка забрала и уехала. А он остался один.

В темноте парка повисла тишина, нарушаемая лишь далёким шумом машин. Семён сидел, вцепившись пальцами в край скамейки, и чувствовал, как внутри всё переворачивается.

– А та? – спросил он хрипло. – Которая заказала приворот?

– А что она? – Марина пожала плечами. – Она тоже своё получила. Такие вещи просто так не проходят. Она замуж так и не вышла. Живёт одна, работает, вроде всё есть, а счастья нет. Потому что чужое счастье, украденное, счастьем не становится. Это только огонь, который сжигает того, кто его разжёг, и того, кем горел.

Семён некоторое время молчал, переваривая услышанное. Две истории. Два разных подхода. Но в одном они были похожи: в обоих случаях люди сами выбирали, к какой силе обратиться. И сами платили цену за свой выбор.

– И обе стороны хотят заполучить таких, как я? – спросил он, и в его собственном голосе прозвучала фальшивая нота, будто он цитировал плохой диалог из фильма. Только теперь этот диалог стал реальностью, страшной и липкой.

– Пробуждающихся, да, – кивнула Марина. – Им нужны новые маги. Пополнение рядов, свежая сила. Они будут тебя искать, звать, уговаривать. Ты должен быть готов.

Семён надолго замолчал. В голове не укладывалось: весь этот скрытый мир, войны сообществ, маги, вербовка, цена…

– Получается, любая магия – это плохо? – спросил он наконец. – Что бизнесмен, что та девушка… Оба заплатили. Один – семьёй и смыслом, другая – всей жизнью. Может, вообще не стоит связываться?

Марина посмотрела на него с тёплой, чуть печальной улыбкой.

– Семён, магия сама по себе не плоха и не хороша. Она – как огонь. Огнём можно осветить путь, а можно ослепить. Магия – это часть мира. Такая же естественная, как ветер или дождь.

Она подняла руку и указала куда-то в сторону парка, где редкие фонари золотили голые ветки.

– Ты видишь этот свет? А тени? А то, как пахнет воздух после дождя? Всё это – волшебство. Просто мы привыкли называть это «физикой» или «природой». Но посмотри глубже. Выздоровление больного, которое врачи не могут объяснить. Случайная встреча, перевернувшая жизнь. Музыка, от которой мурашки по коже. Всё это – магия. Она повсюду.

Она повернулась к нему, и в её глазах блеснули искорки света.

– Магия может защищать, оздоравливать, оберегать. Она украшает этот мир, делает его глубже и интереснее. Проблема не в магии. Проблема в людях. Мы всегда хотим быстро. Срубить результат здесь и сейчас, не думая о завтра. Мы хватаемся за силу, как за палочку-выручалочку, а потом забываем о ней, когда она сделала своё дело. Или используем её, чтобы сделать больно другому. А магия – она не про боль. Она про жизнь.

Она помолчала, и в этом молчании Семён вдруг остро ощутил, как много всего она не договаривает. Сколько знаний, опыта, может быть, даже боли стоит за её словами.

– А ты? – спросил он вдруг то, что вертелось на языке весь вечер. – Ты к какой стороне принадлежишь?

Марина улыбнулась краешком губ.

– Я давно уже вне этих игр. Но это не значит, что я не понимаю их правил. Я просто наблюдаю и иногда… подсказываю таким, как ты.

Она встала со скамейки, стряхивая несуществующую пыль с куртки.

– Запомни, Семён. Выбор всегда за тобой. И «Светочи», и «Пламя» – они предложат тебе силу, знания, защиту. Но то, как ты этой силой распорядишься и кем станешь на выбранном пути – это уже твоя личная цена. Магия – это дар. Как голос, как слух, как талант к рисованию. Всё зависит от того, в чьи руки она попадёт и с какой целью будет использована.

– А ты веришь в магию? – вырвалось у него, когда она уже сделала шаг в сторону дороги.

Марина обернулась. В свете фонаря её лицо казалось высеченным из старого, мудрого камня, но в уголках губ пряталась тёплая улыбка.

– Семён, я не верю в магию. Я в ней живу.

И в этот момент холодный осенний воздух вокруг них словно уплотнился, стал чуть теплее, чуть гуще, будто сам парк затаил дыхание, подтверждая её слова.

В этом состоянии растерянности его и застала Варя, напомнив о данном когда-то обещании сходить на экскурсию в катакомбы. Выкрутиться было нечем.

Место находилось в Аксае – городе-спутнике, который давно уже географически и практически слился с Ростовом, но сохранил свою особенную, приземистую и таинственную ауру. Их группа собралась у невысокого, но крутого холма на его окраине. Вход, неприметная дверь в бетонном массиве, больше походил на крышку забытого бункера.

Спустившись внутрь, Семён был поражён масштабом и неестественностью пространства. Это не были пещеры или подвалы. Тоннели, по которым они шли, выглядели так, будто их не рыли, а высверлили в толще камня и глины чудовищным, трёхметровым в диаметре буром. Стены были неестественно ровными, цилиндрическими, облицованными потрескавшимся, но всё ещё монолитным железобетоном. Они уходили в темноту, теряя перспективу. Иногда путь преграждали груды обломков – «этот выход взорвали в семидесятых, чтобы дети не лазили», – невозмутимо пояснял гид. Другие ответвления были наполовину залиты чёрной, недвижимой водой, отражавшей дрожащий свет фонарей, или перекрыты массивными, покрытыми ржавой изморозью решётками.

Гид, бородатый энтузиаст местного краеведения, вёл свой привычный рассказ, перемежая исторические факты легендами:

– По официальной версии, значительная часть этих ходов создавалась в середине прошлого века для нужд обороны. Но посмотрите на эту кладку в старых секторах… Некоторые уверены, что первые тоннели здесь проложили ещё турки-османы, когда укрепляли свои форпосты. А может, и раньше. Говорят, это часть чего-то большего – древнего подземного пути, святилища, или даже… портала, если хотите мистики. Отсюда и истории о пропавших исследователях, о звуках шагов там, где никого нет, о чувстве, что за тобой пристально наблюдают из темноты.

Среди туристов тут же начался спор. Одни, впечатлённые, кивали: «Турки… это объясняет эти своды, похожие на те, что в старых крепостях!» Другие, более скептичные, фыркали: «Какие турки! Всё проще и страшнее. Это же ясно как день – засекреченный военный объект. Часть гигантского подземного комплекса, может, даже запасной командный пункт или хранилище. Вот почему столько завалов и решёток – не чтобы легенды охранять, а чтоб любопытные далеко не ушли».

Семён слушал этот спор рассеянно. Для него и та, и другая версия были лишь фоном, земным эхом того, гораздо более странного конфликта, о котором ему поведала Марина. Варя же, казалось, впитывала обе теории с одинаковым жадным интересом.

И вот, когда группа остановилась в одном из «залов» – расширении тоннеля, где когда-то стояли какие-то механизмы, о чём говорили остатки креплений в стенах, Семён не выдержал. Он отвёл Варю чуть в сторону, в нишу, где их не слышали спорщики.

– Ты не поверишь, что мне рассказала Марина, – начал он шёпотом и выложил ей всё: о двух сообществах магов, о «Светочах» и «Пламени», о Тимуре, который получил всё, но потерял себя, о парне, сгоревшем от приворота, о том, что его, похоже, «хотят» обе стороны как свежий приток, как нового мага.