Ольга Смышляева – Княжна Тобольская 4 (страница 30)
— Какие мысли?
— Крамольные! Саша — мой зам, причём весьма толковый, когда спокойна. И не такая уж она зубастая, если узнать её поближе. Она… — я не сразу подобрала верное слово. — Специфическая. При знакомстве делит людей на две категории: тех, кого можно продавить, и тех, кого можно уважать. Третьего не дано. С тобой ещё не определилась, вот и кусается.
— А мне оно надо?
— Это мне надо, — грозно зыркнула на него. — Задушенная Переславль-Залесская испортит статистику практики.
— Или поправит её тем, что не будет портить, — заметил Надир невинной интонацией.
Обратно включать фонарик он не стал. Света из окна хватало, чтобы не выколоть себе глаз, а диоды в темноте светились как будто ровнее.
— Уже третий день мучаюсь с ним, — Надир кивнул на приёмник. — Хотя надо бы за учебники сесть. Другого свободного времени-то нет. Майор приписал нас с Генкой к своим парням на равных условиях. Учитесь, говорит, на практике, а теорию можно в институте прочесть. Дежурства, тренировки, отработки задач. Разница лишь в том, что за стену нам хода нет.
— Ни ногой?
— Увы. Стажёрам покидать пределы станции запрещено инструкцией. Анфиса, как узнала, знатно расстроилась. Ради возможности побывать на вулкане она отказалась от западной границы, и такой облом. Остаётся только смотреть на горы со стены, пока никто не просёк. Когда, кстати, у вас патрули начинаются?
— С завтрашнего дня. Не хочу дразнить, но в зону нашей ответственности входит весь периметр «Чанбайшань», включая кальдеру.
— Слышу, как не хочешь.
Я понизила голос до шёпота, хотя вокруг никого не было:
— У меня большие планы на эти выезды. Хочу исполнить заветную мечту и погладить водяного волка.
Беззаботность с лица Надира сдуло.
— Давай-ка без этого, Тобольская, — попросил он. — Стихийные твари непредсказуемые…
— Знаю-знаю. У них всегда найдётся причина напасть; декан Таганрогский доходчиво это объяснил. Но у меня есть весомый козырь — я псионик с даром взаимодействия с животными.
— Считаешь, его достаточно?
— Не проверю — не узнаю, — ответила без капли сомнений. — Мне удалось договориться с солнечным вепрем одиннадцатого ранга, действуя на инстинктах, с тех пор мои навыки сильно возросли.
В подробности вдаваться не стала, чтобы не расписывать, как на самом деле шатки мои навыки. Изучать технику контроля разума животных я закончила буквально на днях. Вполне возможно, потребуется полевая корректировка.
— Намеренно искать встречи не буду, ещё не спятила. Но в патруле всякое может случиться.
— Например, Зэд, — Надир даже не попытался скрыть скепсиса. — Быть может, он совсем неподалёку и только ждёт возможности, когда ты останешься одна.
— Вряд ли. Зэд не будет искать меня на станции, он даже не знает, что я тут. По секретному распоряжению ректора курсантка Тобольская осталась в закрытом «Инфирмарии Святого Мефодия».
Надир тряхнул головой, не уловив мою логику:
— Погоди, если распоряжение секретное, откуда ему знать про инфирмарий? Наоборот: все, кроме ректора и твоего отца, думают, что ты именно здесь, на станции.
— Не забывай про Игрека, — пояснила я. — Он Тобольский. Конечно же, он в курсе плана, раз даже непричастной Алёне о нём рассказали. То, что я выкрала злосчастное письмо, никто не знает, просто неоткуда. Аля сдать не могла: объект режимный — ни телефонов, ни выхода в сеть. Всё путём, Самаркандский! В конце концов, врасплох Зэд меня не застанет — я чувствую его присутствие на расстоянии, хочу того или нет.
— Хорошо бы так… — вздохнул Надир. — Уже думала, как будешь объяснять ректору своё пребывание на РЛС? Он ведь узнает о твоей «самоволке» в тот же день, как вернёмся в институт.
— Ну да, узнает, — ответила с долей равнодушия. — Его приказ был незаконен. Если начнёт угрожать дипломом, пусть объясняется со всеми открыто. Только вряд ли Костромскому хватит мужества затевать скандал, когда всё уже свершилось.
— А что, если…
— Тсс, — я резко подняла руку, вынудив его замолчать.
За окном послышался тихий хруст снега под сапогами и знакомые голоса — Ярослав и Алёна. Они не крались и не прятались. Просто шли в морозной темени, не подозревая, что стены станции имеют уши, а точнее — открытую форточку. О чём говорили до этого, не берусь угадать, но первые же услышанные фразы заставили прислушаться.
— Почему раньше не сказала?
— Думала, что хватит сил, но… Пожалуйста, Яр, только не с Васей!
— Списки уже составлены, вот они — висят перед тобой с подписью полковника. Их не поменять.
— До семи утра ещё есть время, — в интонации Али сквозили просительные нотки. — Минусинский не спит, ты мог бы поговорить с ним. Сейчас мне как никогда нужен дополнительный рейтинг в диплом, я должна быть в твоей группе.
Любопытно.
Без лишней суеты я взяла со стола светящийся приёмник и сунула его под ноги, чтобы голубые диоды не выдали нас. Потом, пригнувшись, выглянула в окно.
Тусклый свет поднявшейся над стеной луны выхватывал две фигуры в защитных доспехах. Они остановились у стенда с расписанием дежурств технического персонала и списками патрульных групп всего в пяти метрах от нас. Достаточно близко, чтобы слышать каждое слово, и достаточно далеко, чтобы не заметить свидетелей.
— Глупости, — отмахнулся Яр.
— Вовсе нет! — рвано всхлипнула Аля. — Врачи дают Мирону три месяца, а потом конец. Моя ценность как княжны Владивостокской падает с каждым ударом его сердца… Ну и чёрт с ней! Надоело сражаться с братом, хочет умереть — пожалуйста. Пусть у меня не будет ни титула, ни приданного, но хотя бы останется диплом с отличием.
Ярослав скрестил руки на груди и принялся кончиками пальцев выстукивать по локтям что-то неодобрительное. Молчал секунд двадцать, не отрывая взгляда от лица девушки, а затем заговорил непривычно мягким голосом:
— На самом деле тебя вовсе не рейтинг волнует, я прав? Ты просто не хочешь патрулировать с Василисой.
— Я так предсказуема?
— Не сложно понять причину.
Аля сделала попытку беспечно усмехнуться, но её плечи поникли, будто у самого несчастного существа в мире.
— Если бы кто знал, как я устала притворяться её подругой, — призналась она. — Мы совершенно разные. Ну зачем, зачем я поддалась на уговоры Тобольского⁈ Для чего? Чтобы страдать? Не хочу смотреть на неё, зная… — договаривать не стала. Шмыгнув носом, сорвала перчатку и провела ладонью по глазам.
Я отпрянула назад, чуть не упав с канистры. От нашей с Алёной дружбы одно название, это не секрет, но чтобы настолько…
— Брось, Аль. Сколько помню, ты всегда имела трезвый взгляд на мир. Никогда не позволяла себе обманываться, чего бы ни происходило вокруг.
— Надоело! Слишком много всего навалилось, сил больше нет. В конце концов, я не мужчина, чтобы ставить долг превыше чувств. Я имею право быть слабой!
Она снова всхлипнула, но в этот раз не стала вытирать выступившие слёзы.
— Тише. — Поддавшись безмерному отчаянию в голосе девушки, Ярослав порывисто её обнял. — Всё ещё может измениться.
— Нет, — хмуро ответила княжна, и мне пришлось напрячь слух до предела, чтобы разобрать следующие слова: — Теперь у нас будет шанс, только если с Васей что-нибудь произойдёт.
Ярослав резко, почти грубо отстранил её за плечи:
— Выбирай выражения, Владивостокская. Ты говоришь о моей будущей жене.
На симпатичном личике Али промелькнуло странное выражение — смесь испуга, боли и чего-то ещё, чему не получилось подобрать названия. Темнота и неверный лунный свет скрадывали детали.
— Клянусь, ты неправильно меня понял, Яр…
— Очень на это надеюсь, — с расстановкой произнёс он. — Я не посмотрю на нашу с тобой дружбу, если с Василисой «что-нибудь произойдёт» по твоей вине.
— Прости, я вовсе не желаю ей зла, — искренне забормотала Алёна. — Я просто устала… от всего. — Она печально вздохнула и добавила с горечью: — Знал бы ты, Яр, как тяжело любить того, кто хочет не тебя. Почему так получилось? Почему ему нужна Василиса, а не я? Она ведь никогда не будет его…
— Всё, Владивостокская, успокойся.
Взлохматив блондинистые волосы пятернёй, Ярослав нервно прошёлся взад-вперёд, пока княжна следила за ним глазами, полными призрачной надежды. Наконец он остановился и потянулся снимать со стенда списки групп.
— Чёрт с проблемами, я переведу тебя. Успевай выспаться к завтрашнему. Наша группа первой отправляется в патруль, сразу после завтрака и на весь день.
Мы с Надиром дали им время обсудить ещё кое-какие рабочие моменты и отойти на приличное расстояние, прежде чем рискнули пошевелиться.
— Это что сейчас было? — Самаркандский перевёл на меня глаза, полные недоумения. — Она всегда казалась такой… ну, нормальной.
Я хмыкнула с точно таким же чувством. Откровения Али оставили после себя явственный осадок. Разочарование и злость — тот ещё коктейль.
— Ничего особого, — постаралась звучать равнодушно. — Всего лишь девушка, которая с лета активно навязывалась мне в подружки и почти убедила, что действует не только по приказу отца, на самом деле оказалась двуличной особой, которой я даже не нравлюсь.
— Из-за… кого?