Ольга Смышляева – Княжна Тобольская 3 (страница 27)

«Потому что она воровка!» — натурально зарычал Зэд.

— Не заводись, — кузен примирительно поднял руку в чёрной перчатке. — Такой высокий ранг, а что реально полезного ты умеешь? Воду и ту не в состоянии поднять.

«Моя истинная сила в ритуалах», — холодно произнёс псионик. — «Мой род испокон веков предрасположен к Высшим практикам Крови — это крайне редкий дар, доступный лишь избранным. Через них мы не просто наделяем других силой — мы перекраиваем саму ткань реальности, открывая пути, о которых обычные умы даже помыслить не смеют!» — Он резко сжал кулак, и в воздухе на миг вспыхнул фиолетовый огонёк. — «Это я — я! — наделил немца даром ходить в отражённый мир! Без меня он бы так и остался слепцом, бредущим в потёмках, не подозревая, что за зеркальной гладью скрывается целая вселенная! Таких, как я, можно пересчитать по пальцам».

— Ясно с тобой: в доме кузнеца нож деревянный, — с едва уловимой жалостью протянул Игрек и вернулся к серьёзному тону: — До выборов Великого Князя осталось недолго, а там посмотрим. Пока же не береди Василисе память своим вмешательством. Считай это приказом! У неё амнезия обнулённого, но этот феномен слишком мало изучен, чтобы рисковать. Вдруг девчонка вспомнит, кто затащил её на ритуал? В ту ночь она угрожала сдать меня отцу. Одно её слово, и Тобольский отрежет голову не только обидчику своей дочурки, но и всем причастным.

Фиолетовые глаза псионика сузились в щёлочки. Спорить он не стал, но дичь меня заклюй, если согласился!

— А теперь помоги оттащить тело...

Зэд провёл ладонью по символу стихии разума. Фиолетовые линии круга начали медленно гаснуть, а вместе с ними странное видение...

~

Над ухом неприятно попискивала механика. Пахло нагретым металлом и каким-то лекарством с нотками мяты. Я открыла глаза и первым делом увидела шеренгу синих светодиодов клешни псимодуля, плывущих по контуру. Здравствуй, кабинет функциональной диагностики, давненько не виделись.

Ощущения от пережитой сценки заметно притупились, словно она была сном, но обманываться глупо. Прямо в тот момент, когда мы с Мартой сошлись в поединке, язычники Латинского Трио пытались провести ритуал...

Резкий скрип стула вынудил меня отложить анализ видения на более уместное время и заняться настоящим.

Неловким движением убрала пищащую клешню от себя подальше и попробовала встать. Не вышло. Расплывались не только диоды, но и всё вокруг.

— Постарайся не шевелиться хотя бы полчаса, Василиса, — раздался голос Вэла. — Я вколол тебе транквилизатор и несколько стабилизирующих препаратов, они ещё не подействовали.

— Как в старые времена, — пробормотала больше для самой себя. — Доброго времени, ваше высокоблагородие. Долго я здесь лежу?

— Дольше, чем мне бы хотелось.

Валерий Асбестовский крутанулся на стуле и, сложив руки на груди, принялся постукивать пальцами по локтям. Видеть курсантку Тобольскую на медицинской койке ему не нравилось ни раньше, ни сейчас. Мне, собственно, тоже не улыбается быть в роли чёртовой дамы в беде.

— Судя по данным псимографа, у тебя даже не сотрясение, а ушиб головного мозга лёгкой степени. Что последнее ты помнишь?

Ритуальный круг, но ответила в соответствии с ожиданиями:

— Хищный оскал Мартышки... Простите, я хотела сказать, Марты Самарской, когда она запустила в меня ЗМ-7-46-14, не знаю, как его сигнатуру называют в миру.

— «Клеймо ведьмы». Это хорошо.

— Сильно вряд ли!

— Я про твою память, — коротко улыбнулся Вэл. — Ретроградной амнезии нет, положительный признак, быстрее восстановишься. Но освобождение на остаток дня и две ближайшие тренировки у Таганрогского я тебе всё равно выпишу. Только не спорь, — добавил на упреждение.

— Не сегодня, — покладисто согласилась я. — Если можно, выпишите ещё обезболивающее. Голова как чугунный котелок, по которому бьют половником.

Вэл со вздохом потянулся за рецептурным бланком, а я, вопреки рекомендации, осторожно повернулась на бок и подпёрла руку кулаком в кожаной перчатке. Доспехи на мне, даже ворот не расстёгнут, что радует. С усилием сосредоточила взгляд на мужчине. Его фигура уже не такая мутная, а стены больше не двигаются. Похоже, лекарства начали действовать.

— Рискую повторить наши прошлогодние диалоги, Василиса, но почему ты позволила себя ударить? — заговорил он, как только заверил бланк печатью.

— Марта воспользовалась неуставным ударом. Таганрогский дал чёткую установку не превышать 301 эсс-джоулей, а в «Клейме» были все 420. Земля сама по себе убойная стихия, так что исход был ожидаем.

— Но не для псионика, — Вэл снова повернулся ко мне. — Признаться, я невероятно удивлён, даже откровенно шокирован, что псионик минимум третьего ранга силы не сумел разобраться с таким посредственным дуо-практиком, как курсантка Самарская.

Кабинет и всё в нём разом обрели резкость, а шок от видения сместился на вторую позицию.

— Простите, ваше высокоблагородие? — мой голос прозвучал неестественно ровно. — Я не ослышалась: вы действительно назвали меня псиоником?

— Да, Василиса, псиоником. Ты редкий практик, кому повезло сочетать стихию разума с классической стихией. В мире таких счастливчиков по пальцам руки пересчитать.

— Я уникальна, спору нет, но чтобы псионик? Вы же меня знаете! — попыталась отшутиться.

Вэл стараний не оценил:

— Вот именно.

Ногой оттолкнувшись от пола, он подкатил стул к кровати и наклонился так близко к моему лицу, что можно было разглядеть каждую золотистую искорку в его глазах дымчато-орехового цвета.

Если медик на полставки ждал, что я отпряну, то не сработало. Я лишь телом невинная дева, а разумом всё та же бармен из ночного клуба для неформалов, гражданка с условным сроком и, хотелось бы верить, умением в трезвомыслие. Близость красивого мужчины не заставит меня смутиться.

Пауза начала затягиваться.

Откуда ему известно? Кроме меня, в курсе лишь два человека — мистер Фиолетовые Глазки и Красноярский. Допустим, Зэд растрепал своим подельникам, тогда к списку добавятся ещё Икс и Игрек, но вряд ли они приятели с Вэлом. Остаётся Яр.

Вэл глубоко вздохнул, первым прерывая молчание:

— Я наблюдал за тобой после кровавого ритуала, помнишь? Начиная с момента, как на этой самой кровати провёл первую ЭнРП-диагностику твоего мозга, и вплоть до конца учебного года. Видел, как ты пыталась восстановить, а затем приручить вновь приобретённую эссенцию стихий. Взлёты, трудности, странности. Много странностей!

Значит, это был не Яр... а я сама.

— Точно, ректор Костромской приказал вам следить за мной и докладывать обо всех подозрительных изменениях.

— Приказ был, не отрицаю, — кивнул Вэл. — Но ничего лишнего я ему не докладывал, не в моих привычках. Признаться, я не сразу понял, что ты владеешь не только стихией воздуха, хотя звоночки были. С точки зрения медицины, восстановиться после обнуления шансов практически нет, но у тебя получилось.

— Невозможное не всегда невозможно, это ваши слова, — напомнила я, совладав с потрясением.

— Только если исключить всё возможное, — согласился он. — Дальше — больше. Взять четыре ранга силы за пять месяцев может лишь очень удачливый практик. Или тот, кому помогает псионика. Однако, я только догадывался. Окончательно убедился во время весеннего экзамена по эсс-фехтованию, когда ты отбила ВЗ-5-6-13 «Небесный гром». Несколько раз пересмотрел запись, сомнений нет — ты рассеяла стихию противницы умением третьего ранга псионики. Выброс эссенции воздуха скрыл её проявление, но в прошлом я имел дело с псиониками, меня не провести спецэффектами.

Дичь! Почему он оказался настолько прозорливым?

Отрицать очевидное бессмысленно, я лишь оттолкну, а то и вовсе настрою против себя одного из немногих союзников. Что ни говори, а Валерий Асбестовский ещё ни разу меня не подвёл. Надеюсь, не подведёт и сейчас.

— Вы правы, ваше высокоблагородие, я псионик.

— Какого ранга?

— Пятого.

Впечатлённо кашлянув, Вэл откинулся на спинку стула.

— А ты полна сюрпризов, Василиса! Рассказывай, как оно вышло.

— Сама не в курсе подробностей, — невесело дёрнула уголком губ. — Видимо, мой ритуал преследовал куда более серьёзную цель, чем простое баловство, как уверял Тихон Викторович. Думаю, вы понимаете, почему я решила промолчать.

Вэл хмуро кивнул:

— В последних четырёх поколениях твоей семьи не было псиоников, ни со стороны отца, ни со стороны матери. Не зная правды о ритуале, складывается щекотливое положение.

Я перевернулась на спину и уставилась в потолок.

— А где эта правда? — задала риторический вопрос. — У меня амнезия обнулённого, я могу только догадываться, но кому нужны догадки от эпатажной скандалистки? На ректора надежды нет. Вы уже слышали, что он закрыл расследование по причине отсутствия в деянии состава преступления? Якобы участники добровольно отказались от доведения ритуала до конца ещё в самом начале, поэтому лучше притвориться, что ничего не было.

— Вообще-то, нет, не слышал, — нахмурился Вэл. — Такая формулировка незаконна. Техническая ошибка в процессе ритуала не может расцениваться как добровольный отказ. Это противоречит базовым принципам уголовного права.

— А по версии его превосходительства Костромского — только в путь! — Я скрипнула зубами в бессильной злости на коррумпированного ректора. — Как он сказал моему отцу: «Девочка и ещё три неустановленных лица просто заигрались и не рассчитали свои силы, а впоследствии раскаялись. Судить их за глупость не по-христиански». Последние пару лет у нас с отцом и так складывались весьма сложные отношения, и кровавый ритуал «по глупости» стал последним гвоздём в крышку их гроба. Разве я могла рассказать ему про псионику? Всё равно что плеснуть бензина на угли.