Ольга Скворцова – Чужая дочка. Часть 1 (страница 15)

***

– Алёна, погляди, дядя Глеб приехал! – сказала пожилая женщина маленькой девочке, сидевшей на низких качелях.

– Папа! Папа! – обрадовалась девочка и протянула руки к приближающемуся мужчине.

Женщина, испугавшись, что внучка упадет, придержала ее рукой, но мужчина уже подбежал, бросил розовую коробку на соседние качели, схватил девчушку, прижал к себе и закружил. Девочка радостно взвизгнула, обняла его за шею и заплакала.

– Папа, почему ты так долго не приходил?

– Алёна, отпусти дядю Глеба, – сказала бабушка.

– Прости, Алёнушка, я виноват, знаю. Прости меня, – ответил он и опустил девочку на землю. – Смотри, что я тебе принес, – взял с качелей большую коробку в блестящей розовой обертке и вручил малышке. – Здравствуйте, Анна Семеновна, – наконец, обратил он внимание на пожилую женщину, одетую в теплую зеленую куртку.

– Здравствуй, здравствуй, – еле слышно ответила та и укоризненно покачала головой.

– И прекратите называть меня дядей, я ей отец, и точка!

– Папа, открой, – попросила девочка и протянула Глебу коробку.

– Сейчас, Солнышко, сейчас, – мужчина снял цветной целлофан, скомкал его и небрежно засунул в карман куртки. – Ну—ка, что тут у нас? – весело спросил он и показал дочке куклу.

Алена сняла перчатки, чтобы открыть коробку, но бабушка снова их надела.

– Холодно! – строго сказала она и повернулась к Глебу. – Вот зачем ты приехал?

– Разве не понятно? – нахмурился мужчина и принялся открывать коробку.

– Алёне нужно поскорее тебя забыть, – тихо, почти шепотом сказала женщина. – Неужели не жалко ребенка? Все нервы малышке вымотали!

– Даже не собираюсь отказываться от нее!

Глеб вытащил из коробки куклу, расправил платьице и отдал девочке. Алена, радостно улыбаясь, стала внимательно ее рассматривать.

– Ой, у нее глазки закрываются! – восторгалась она.

– Люблю, как родную. До трех лет воспитывал! Уж вы—то должны меня понять! На руках носил, ночами не спал, гулял, на прививки возил.

– Папа! Баба! Смотрите, у нее глазки открываются и закрываются! – продолжала радоваться Алёна.

Оба взрослых посмотрели на куклу, дружно кивнули, улыбнулись и вернулись к разговору.

– Я тебя прекрасно понимаю, Глеб. Не сказать словами, как мне за Светку стыдно, чувствую, что моя вина тоже есть: где—то недоглядела, неправильно воспитала. Как же я на нее злюсь! Но она мне дочь, все равно люблю дуру! Такого наворотила! А страдает прежде всего ребенок, – женщина не сдержала слез, вытерла щеку рукавом куртки. – Лучшего зятя, чем ты, и придумать невозможно! Но Светка! Эх… – достала из кармана мятый носовой платок, высморкалась и вытерла лившиеся слезы. Глеб молчал. Он и сам жалел о случившемся, но простить не мог. – И тебя жаль, как она могла так обмануть?! Гадина! Но все-таки ненормально это: к чужому ребенку ходить…

– Что случилось, то случилось, – сказал Глеб. – Но от Алёнки не откажусь, она носит мою фамилию, она называет меня отцом. Она – моя дочь. Точка! – мужчина присел на корточки и одернул на девочке куртку, которая явно была мала и ранее кем—то ношена. – Откуда одежда? – недовольным тоном спросил он у бывшей тёщи.

– Откуда, откуда? – невнятно пробормотала женщин. – Соседка отдала.

Глеб нахмурился, было видно, что разозлился.

– Почему со мной не связались, не сказали, что денег нет?!

– Папа, пойдем домой, я замерзла. И Ляля уже замерзла, – захныкала Алёна и потянула папу в сторону подъезда.

– Иди ко мне, Солнышко, согрею, – мужчина расстегнул свою куртку, прижал к себе дочку и укрыл.

– Были деньги, – тихо сказала Анна Семеновна, – но Светка пропила…

Глеб удивленно посмотрел на собеседницу.

– Она что, пьет?!

– Тише ты! – женщина взглядом указала на девочку. – Думай, при ком такие вещи говоришь!

– Ясно всё, – Глеб взглянул на часы. – Торговые центры еще работают. Алёнушка, хочешь покататься на машине? – с нежностью в голосе спросил он у дочки.

– На машине?! – радостно переспросила она. – Хочу! Хочу!

– Поехали, – сказал он бывшей тёще и поднялся с корточек с девочкой на руках.

– Куда это? Куда поехали? – испуганно запричитала женщина и засеменила следом.

***

Уютное кафе располагалось на четвертом этаже торгового центра. Здесь были и маленькие столики с двумя стульями, и длинные столы с мягкими диванами. Около стены – небольшая зона для детей: сейчас пустовала. Посетителей было мало: две девушки, медленно допивающие кофе с пирожными и уже немолодая семейная пара.

Глеб приметил небольшой столик около окна с видом на автомобильную дорогу и три высотных новостройки. В свете фонарей город выглядел сказочно. «Алёне должно понравиться», – подумал мужчина и усадил дочку около окна. Бывшая тёща села рядом с внучкой, Глеб – напротив.

– Хочешь пиццу? – спросил он у Алёны.

– Да! – восторженно глядя в окно, ответила девочка.

– Анна Семеновна, что вам заказать?

– Ничего не надо, спасибо. Ты и так потратился, – сказала женщина, расстегивая на внучке новую куртку.

– Разве это траты?

– Что будете заказывать? – поинтересовалась подошедшая официантка.

– Пиццу сорок сантиметров и три чая.

– Только выбирать уже не из чего: одна осталась, – виновато ответила девушка, – сами понимаете: через час закрываемся…

– Несите, что есть, – улыбнулся он в ответ и забрал у бывшей тёщи верхнюю одежду, чтобы повесить на вешалку.

– Папа, а там люди живут? – спросила девочка, указывая пальчиком на еще не заселенные высотки.

– Пока нет, но скоро будут.

Мужчина повесил куртки и снова сел напротив дочки.

– Не люблю все эти новостройки, – пробубнила женщина.

– Почему? – поинтересовался он, любуясь малышкой и пытаясь сохранить в памяти ее наивную улыбку и восторженный взгляд голубых глаз.

– Высоко очень. Страшно, – ответила женщина, заметив, с какой любовью смотрит на внучку бывший зять.

– Анна Семеновна, я вот что подумал… – начал Глеб, но его прервала вновь подошедшая официантка.

– Ваш заказ, – сказала она и принялась сервировать стол.

– Спасибо, – поблагодарил девушку Глеб, когда та закончила.

– Так что ты хотел сказать? – поинтересовалась Анна Семеновна и взяла с блюда кусок пиццы. – Алёна, повернись! – сказала она и поднесла внучке пиццу. – Кусай, – девочка откусила, быстро прожевала и тут же откусила еще. – Вон как проголодалась, – сказала женщина и продолжила кормить малышку.

– Алёнушке уже четыре года, – сказал Глеб, с улыбкой наблюдая, как ест девочка, – надо бы её в какую-нибудь секцию записать. Пусть занимается. Спорт – это важно.

– Ой, ладно тебе, мала она еще!

– Я, помню, брата моего в четыре года отдали в спортивную гимнастику. А я с пяти в бассейн начал ходить, – сказал мужчина.

– А в какой спорт-то?

– Ну, не знаю, надо подумать…

– Знаешь, – задумчиво проговорила Анна Семеновна, – недавно показывали по телевизору соревнования по художественной гимнастике. Так ловко девочки с мячиками и с лентами управлялись! Очень красиво! И Алёна вместе со мной смотрела. Ей понравилось, она глаз оторвать не могла. Да, Алёнушка? – обратилась женщина к внучке, – помнишь, как девочки по телевизору ленту крутили?

– Да, – прожевав, ответила девочка, – вот так, – попыталась она воспроизвести действия гимнасток.