Ольга Скворцова – Чужая дочка. Часть 1 (страница 14)

Мужчина нехотя ответил:

– Рукопись не достойна издания, – по недовольному тону стало ясно, что сдаваться он не намерен, возможно, попробует себя в другом издательстве, либо выпустит сборник за свой счет.

– Я полностью согласен с выводом нашего редактора.

– Ясно, – буркнул «поэт» и, не прощаясь, вышел из кабинета, так и не заметив хозяина издательства, который присутствовал при разговоре.

Как только за мужчиной закрылась дверь, Павел Леонидович театрально похлопал в ладоши и встал с неудобного стула.

– Молодец! Горжусь, – похвалил он пасынка и, подойдя к столу, сел в кресло для посетителей.

Глеб сдержанно улыбнулся. Он уважал отчима и многим был ему обязан, в том числе образованием и повышением самооценки, которая резко упала после смерти родного отца. Вспоминать те смутные времена Глеб не любил, но и забыть не мог.

– Кофе? – предложил он отчиму.

– Давай!

Глеб связался с секретарем, попросил принести две чашки кофе и посмотрел на гостя в ожидании разговора.

– Я вижу, что не зря сделал ставку на тебя. Молодец, сын, – Павел Леонидович называл Глеба сыном с того момента, как начал встречаться с его матерью. Мальчику тогда исполнилось двенадцать, это был нескладный подросток с подорванной психикой. «Приручить» его было непросто, но мужчина не сдался, добился уважения, а это уже много в отношениях отчима и пасынка.

– Просто мне нравится эта работа, – слегка пожал плечами Глеб,– и у меня был хороший наставник.

Павел Леонидович взял со стола рукопись, нашел стих, который цитировал Глеб, ставя в пример назойливому клиенту. Прочитал. Ознакомившись еще с несколькими произведениями поэта, удовлетворенно кивнул.

– Я сегодня был в бухгалтерии, – задумчиво проговорил он, – мы вполне можем себе позволить выпустить несколько книг за свой счет.

– Я знаю, но у меня появились планы, – Глеб побарабанил пальцами по столешнице и посмотрел в глаза собеседнику. – Сейчас не хочу ими делиться, но придет время, и мы с вами все обсудим. Для начала нужно накопить средства. А что касается этих стихов, – Глеб взглядом указал на рукопись, – я и сам в восторге, но слишком рискованно: в наше время поэзия не пользуется спросом. Не окупим затраты.

– Знаю и не рассчитываю на заработок, я лишь сказал: «мы можем себе позволить». Но если у тебя появилась цель, ни в коем случае не буду мешать. Для меня особо важно, что ты думаешь о будущем, не тратишь деньги впустую, пытаешься что—то создать. В отличие от Олега, – Сказав последнюю фразу, Павел Леонидович расстроенно вздохнул.

– Олег опять что—то натворил? – Глеб резко выпрямился и стукнул ладонями по столу. Он былжуткоо зол на сводного брата, особенно после последней выходки, когда тот, сев пьяным за руль, разбил новую машину, купленную на деньги отца. Большая удача, что никто не пострадал, в том числе и нерадивый водитель.

– Нет, нового ничего не случилось, но душа болит… – Павел Леонидович ударил себя в грудь кулаком. – Работать гадёныш не хочет! Учиться не хочет! За последний год он столько денег потратил! И ладно бы на дело, а то ведь на гулянки! На пьянку! Не удивлюсь, если еще и на наркотики… Лишь бы в тюрьму не сел! – горе, отразившееся на лице отчима, тронуло Глеба больше, чем пущенная под откос судьба младшего брата.

– Павел Леонидович, я уверен, что нет там никаких наркотиков. Просто живет наш мальчик—мажор для себя.

Павел Леонидович хоть и привык, что пасынок никогда не называл его отцом, но каждый раз, слыша официальное обращение, расстраивался. «Не важно, как он меня называет, важно – его отношение», – в который раз напомнил себе мужчина. А в том, что Глеб его уважает и любит, он не сомневался. «И все—таки жаль, что не называет отцом».

– Вот и я о том… Для себя. Посоветуй, сын, как спасти твоего брата? Как сделать из него человека?

Разговор прервала секретарь. Девушка поставила на стол поднос с двумя чашками кофе и вазу с печеньем.

– Глеб Андреевич, – обратилась она к начальнику, – Марина Викторовна просила передать, что ей нужно с вами поговорить.

– Хорошо, зайду к ней позже.

Девушка кивнула и вышла из кабинета.

– Есть мысли? – спросил Павел Леонидович, барабаня пальцами по краю стола. – Я об Олеге, – уточнил он.

– Я понял, – ответил Глеб и сделал глоток кофе. – Могу предложить самый простой способ, но, боюсь, мама не согласится.

– Поверь, теперь мама согласится на что угодно, – заверил Павел Леонидович. – Кроме армии, – поспешно добавил он.

– Тогда гоните его на все четыре стороны. Это единственный путь к исправлению, – посоветовал Глеб и с ироничной улыбкой взглянул отчиму в глаза.

– Мы обдумывали такой вариант, – кивнул Павел Леонидович, – но боимся, что сопьется или еще что похуже.

– Не сопьется. Он слишком любит себя, чтобы рисковать здоровьем. И привык хорошо жить. Да и характер у него не слабый, просто нет необходимости работать. А зачем, напрягаться, когда и так живет в достатке?

– Предлагаешь рискнуть?

– Предлагаю.

Некоторое время мужчины допивали кофе и обдумывали сказанное.

– Так ведь к тебе прибежит гадёныш, – нарушил тишину Павел Леонидович.

– Вот и славно. Предложу работу. Не захочет – пусть валит дальше: к дружкам, к подружкам. Только им он тоже не нужен. Поскитается месяц—два, прибежит как миленький. – сказал Глеб. – А вообще, зря вы армию не рассматриваете.

Отчим в ответ лишь пожал плечами.

– Жениться бы тебе, – резко сменил он тему разговора, – возраст подгоняет, уже давно пора своих детей воспитывать.

Глеб после этих слов крепко сжал кулаки и отвел в сторону разгневанный взгляд. Душевная боль, причиненная бывшей супругой до сих пор не прошла. Ничего не забылось. Даже год спустя.

– Нет, – Это всё, что он смог ответить.

– Зря ты так, сынок. Зря. Пойми, не все такие, как Светлана.

– Не все, – повторил он и грустно улыбнулся.

***

Марина сидела за рабочим столом и читала произведение очередного незнакомого автора. Её длинные каштановые волосы, как и всегда в последнее время, были собраны в тугой высокий пучок. Любимые когда—то каблуки сменились на удобные шлёпки, элегантные платья – на неприметную одежду в серо—коричневых тонах. За год работы в издательстве «Князь» Марина сильно разочаровалась в себе, что привело к неприятным переменам: пропал радостный блеск в глазах, который всегда сопровождает влюбленных, исчезло желание быть привлекательной, но самое ужасное – полная потеря веры в себя.

Дочитав абзац, молодая женщина сняла очки и прикрыла уставшие глаза. Час ожидания… Марина знала, что начальник просто так не игнорирует своих работников – не в его правилах и не в его характере. Слишком правильный, слишком обязательный, и надежный. Лучший мужчина из всех, кого она когда—либо встречала на своем жизненном пути. Но абсолютно недостижимый. Далекий. Холодный. И главное – ничей.

«Он скоро придет», – сказала себе женщина, пытаясь вернуть мысли к недочитанному произведению. Но они, непослушные, улетали прочь, воскрешая в памяти образ любимого мужчины, заставляя замирать сердце в предвкушении скорой встречи.

В какой—то момент дверь открылась, и в кабинет уверенной походкой вошел тот, в кого невозможно не влюбиться. Короткие светлые волосы, серьезный взгляд серых глаз. При виде его Марина засмущалась, на щеках появился румянец, но отвести взгляд от приближающегося начальника не могла.

– Марина Викторовна, – привычным деловым тоном обратился он к подчиненной, – извините, не мог зайти раньше. О чем вы хотели поговорить?

Мужчина остановился рядом со стулом для клиентов и положил руку на его спинку. Марина почувствовала себя неловко, ей захотелось встать, но это было бы странным поступком, и она осталась в кресле.

– У меня произведение. Уникальное, – чуть заикаясь проговорила она и протянула распечатанный роман. – Автор Виктор Киселёв.

– Не слышал о таком, – удивился Глеб, беря из рук редактора папку. – Начинающий автор?

– Нет, то есть да. – Марина все—таки встала. – Этот роман действительно уникальный, много важного и нужного несет в себе, но интересен будет ограниченному кругу людей. Может, прочитаете? Я бы рекомендовала его к печати.

– Марина Викторовна, я не сомневаюсь в вас как в специалисте, но на данный момент мы будем печатать за свой счет только популярных авторов, чтобы исключить риски. – Он вернул рукопись Марине и добавил: – Но вы можете предложить писателю коммерческие услуги.

– Хорошо, я поняла вас, Глеб Андреевич, – садясь в кресло, сказала Марина.

Глеб кивнул, сдержанно улыбнулся своей подчиненной и уверенной походкой вышел из кабинета.

***

На детской площадке во дворе пятиэтажки было непривычно тихо, но ничего удивительного – конец октября. Холодно. Две девочки лет пяти играли в догонялки, неподалеку стояли их мамы и о чем—то разговаривали, периодически пряча носы в воротники теплых свитеров. Их внимание привлек мужчина в черной кожаной куртке, одетый явно не по погоде. Он стоял около песочницы и держал в руках большую коробку, обернутую розовой блестящей бумагой. Вечерний «гость» выглядел чужеродно во дворе старого дома, будто заблудился. Но это не так, женщины знали, кто он и к кому приехал.

Тем временем мужчина отыскал взглядом тех, ради кого проделал долгий путь и быстрым шагом направился в сторону качелей. Женщины еще раз посмотрели ему вслед и, потеряв интерес, отвернулись.