Ольга Сиверченко – Нить Ариадны. Как не заблудиться в цифровом лабиринте? (страница 13)

Конгрессмен Ро Кханна в манифесте «Искусственный интеллект для народа» (2025) пытается сделать то же, что и Ахматова. Обратиться к памяти. Он напоминает, что «налоги налогоплательщиков финансировали разработку ИИ в Стэнфорде, где ImageNet и Проект цифровой библиотеки помогли дать рождение Google» [28, с. 56]. Он вспоминает. Он возвращает в публичный дискурс то, что было вытеснено мифом о «гениях-одиночках», истину о том, что технологическая революция была коллективным проектом, а теперь приватизирована олигархами. Это и есть терапевтическая работа с культурной травмой: вернуть вытесненное, назвать его и потребовать сатисфакции.

Но вопрос остаётся открытым. Мы — Ахматова, которая записывает каждое имя, чтобы никто не был забыт? Или мы — Шаламов, который хочет забыть, потому что память невыносима? Или мы — те, кто смотрит на руины, гадая, тоска это или облегчение?

Ахматова не даёт рецепта. Шаламов не утешает. Они только показывают бездну. И оставляют нас перед выбором, забыть и выжить — или помнить и сгореть.

4.5. Четвёртый раскол: «Реальность vs Симулякр» — травма конца истории

Вообразите, что однажды вы узнаёте, всё, во что вы верили, — ложь. Ваша страна, ваша работа, ваша семья, ваши убеждения — всё это симуляция. Компьютерная программа, которая создана, чтобы вы не задавали лишних вопросов. Вас кормят, поят, дают крышу над головой, даже работу. Но всё это — декорации.

Что вы выберете: узнать правду или остаться в симуляции?

"Матрица" (1999) предлагает вариант такого выбра. Нео выбирает красную таблетку — правду, какой бы ужасной она ни была. Но сколько из нас выбирают синюю каждый день, когда открывают телефон? Когда пролистывают ленту, где война и голод соседствуют с мемами про котиков? Когда смотрят шоу, где катастрофа подаётся как развлечение?

"Прощай, Ленин!" (2003) показывает этот выбор в более камерной, почти бытовой форме. Мать Алекса, убеждённая социалистка, впадает в кому за несколько месяцев до падения Берлинской стены. Врачи говорят: «Ей нельзя волноваться». И Алекс решает воссоздать ГДР в одной комнате. Старая мебель, старые продукты в старых банках, фальшивые выпуски новостей, где сообщается, что социализм победил, а Запад сам просится в ГДР [16].

Здесь мы можем увидеть, как работает соломенное чучело в его предельной форме. Симулякр (ГДР в одной комнате) подсовывается вместо реальности (стена рухнула, социализм умер). Герой борется не с настоящим врагом, а с чучелом — точнее, он не борется, а укрывается в нём. Алекс не дурак, он знает правду. Но он выбирает ложь, потому что правда убьёт мать.

Здесь же архетип Минотавра, но не как внешней силы, а как внутреннего монстра. Лабиринт — это комната матери. Минотавр — правда, которую нельзя показать. Ариадны нет. Есть только ложь, которая спасает жизнь.

Так же, как Алекс, бежит от реальности герой «Бойцовского клуба». Только его музей ушедшего мира — не ГДР, а IKEA. Герой создаёт Тайлера Дёрдена, чтобы разрушить симулякр потребительского счастья. Но Тайлер восстаёт. Соломенное чучело становится реальным врагом. «Симпсоны в кино» доводят эту логику до абсурда, когда город Спрингфилд оказывается изолирован куполом, и жители начинают поклоняться куполу как божеству. Сначала они пытаются выбраться, потом привыкают, потом верят [18]. Это сатира на травму конца истории, люди готовы жить в любом симулякре, лишь бы не отвечать на вопрос «что дальше?».

Кханна предлагает альтернативу, прорыв симуляции. не спасать явления, а присваивать будущее. «Не будет никакой капитуляции перед технологическими лордами, — пишет он. — Никакой. А будет присвоение ИИ — и будущего — для народа» [28, с. 105]. Может быть это и есть выход из травмы конца истории, не музей ушедшего мира, а стройка нового. Не реконструкция ГДР для одного человека, а демократический контроль над технологией для всех.

И главный вопрос, который эта травма оставляет перед каждым из нас, какую таблетку вы выберете сегодня, когда откроете телефон — красную или синюю?

4.6. Карта расколов как пособие по сопротивлению

Мы рассмотрели четыре раскола. Теперь давайте соберём их в единую карту.

Эта таблица - пособие по уязвимости. Миф работает не потому, что он правдив, а потому, что он бьёт точно в эти расколы. «Фабрикация героев» даёт иллюзию целостного «Я». «Эстетизация зла» предлагает выход из хаоса через эстетический жест. «Обезличивание противника» позволяет вытеснить вину. «Соломенное чучело» даёт наркотическое ощущение борьбы [9].

Но эта же карта — и пособие по сопротивлению. У каждого раскола есть альтернатива. От «спасения явлений» — к «присвоению будущего». От двойника, который живёт своей жизнью, — к гражданину, который требует контроля над своей цифровой тенью. От суда преступников — к демократическому закону. От амнезии — к памяти. От музея — к стройке [15][28].

В следующей части книги — «Генеалогия сетей» — мы увидим, откуда взялись эти расколы. Как иезуиты пытались навести порядок в хаосе через абсолютный закон. Как Коминтерн и Третий рейх учились забывать и уничтожать во имя высшей цели. И как технофеодал завершает цикл, превращая мир в клип, а человека — в потребителя симулякров [5][13][23][26].

Кинематограф был нашей лабораторией всю эту главу. Теперь пришло время разобрать, из каких деталей собрана эта машина.

Глава 5. Фаустовские мотивы в современном мире

5.1. Кризис религиозной панацеи

Человечество, кажется, никогда не устанет искать универсальную таблетку от всех бед. Систему, которая сама, без нашего участия, наведёт порядок. Религия была одной из первых таких моделей. Она предлагала комплексное решение всех проблем — правда, с отсрочкой до загробной жизни. Здесь ты мог только инвестировать свои хорошие поступки в своё же посмертное будущее. Очень венчурные инвестиции, вам не кажется? Никто не вернулся и не рассказал, насколько они оправдались.

Культура не только сохраняет память о прошлом и помогает обществу осмысливать собственный опыт. Она ещё и предлагает ответы на один из самых древних человеческих вопросов: как устроить мир так, чтобы в нём было меньше хаоса и больше порядка.

Мифы, произведения искусства, философские системы и политические идеологии можно рассматривать как разные варианты такого ответа. Каждая эпоха создаёт собственные модели объяснения реальности и собственные рецепты спасения. Одни обещают гармонию через знание, другие — через справедливое общественное устройство, третьи — через технологический прогресс.

Одной из самых влиятельных культурных моделей такого рода на протяжении тысячелетий оставалась религия. Она предлагала человеку не только объяснение мира, но и готовую систему координат, позволяющую отличать добро от зла, правильное от неправильного, допустимое от запретного. В каком-то смысле это была первая по-настоящему универсальная операционная система для общества.

Человечество, кажется, никогда не устанет искать универсальную таблетку от всех бед. Систему, которая сама, без нашего участия, наведёт порядок. Религия была одной из первых таких моделей. Она предлагала комплексное решение всех проблем — правда, с отсрочкой до загробной жизни. Здесь ты мог только инвестировать свои хорошие поступки в своё же посмертное будущее. Очень венчурные инвестиции, вам не кажется? Никто не вернулся и не рассказал, насколько они оправдались.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.