Ольга Силаева – Своевольная невеста (страница 68)

— Но, несмотря на всё твоё красноречие, Гиллиан не назначил тебя королевским советником и не позволил тебе решать всё за него. — Кейран качнул головой. — Как интересно. С чего бы?

— Ты лучше меня знаешь с чего!

Я осторожно встала со своего стула и выскользнула из террасы в гостиную, но никто не обратил на меня внимания.

— отвечай: — в голосе Брайского прозвучал приказ. — Это ты надоумил своих сторонников в Ассамблее потребовать себе места? Ты подсказал гильдиям выступить против меня? Эти мерзавцы грозят забастовкой, если не получат своё представительство, и они наотрез отказываются, чтобы Гиллиан передавал дела советнику — любому королевскому советнику! — его голос поднялся до крика. — Они требуют власти! Все они требуют себе часть власти: и Ассамблея, и гильдии, и чертовы землевладельцы! Ты знаешь, чего от Гиллиана захотели сиенцы?!

Знаешь?

— чтобы Гиллиан бросил трон, ушёл босиком с котомкой и уступил место королеве?

— не выдержала я. Это было как-то даже чересчур очевидно.

Брайский одарил меня таким взглядом, что прежняя Тиса пискнула бы и рухнула в обморок на месте.

— Я не о сторонниках Валери, — процедил он. — Я про так называемых нейтральных просиенцев и их приспешников. Они требуют, чтобы судебные разбирательства не зависели от воли аристократов и короля, а судьям подняли жалование, чтобы те не брали взяток. Они, видите ли, беспокоятся за своё имущество и требуют независимого суда, чтобы ни Валери, ни я не могли отобрать у них ни пяди земли, ни сундука!

— А ты планировал отобрать у них пядь земли и сундук? — поинтересовался Кейран нейтрально. — Или, может быть, побольше? Может быть, даже нацелился на кое-чьи лирские шахты, благо в королевском суде сидят твои давние собутыльники?

Самое время, пока новый король слаб, а её величество никак не может решить, беременна она или нет.

Я слушала, заворожённо переводя голову с Кейрана на Брайского, и в моей голове начала складываться странная картина.

Получается, что гильдии, Ассамблея, союзники Кейрана и прочие, аристократы или нет, требуют себе полномочий и защиты, тем самым лишая короля такой желанной абсолютной власти. Если Ассамблея окончательно распояшется, король даже не сможет провести новый закон, не умаслив абсолютно всех. И это вроде бы плохо для Гиллиана, но одновременно король не сможет распоряжаться казной и землями королевства, как это делал Эдард.

И многое, если не всё, из этих перемен — на совести моего супруга. Я уставилась на Кейрана во все глаза. Зачем ему это?! Он же собирался сделать королевой меня!

— Хватит, — процедил Брайский. — С этой минуты никто — слышишь — никто не будет обращать внимание на твоё кудахтанье. Я об этом позабочусь.

Брайский неприятно ухмыльнулся. Покрасневшие глаза блеснули под распухшими веками.

— Валери объявила всем, что ты слабый трус, но они не очень-то поверили, как я смотрю. — Он размашистым шагом подошел к Кейрану. — Чтож, это их убедит.

Время остановилось. Я с открытым ртом смотрела, как Брайский размахивается, как отводит назад руку.

И бьет Кейрана прямо в челюсть.

Кейран отшатнулся, схватившись за лицо. Из разбитой губы потекла кровь.

— Видите? — презрительно бросил Брайский. — Видите?! Он даже не пытается защититься. Всё, что он может, — стоять и пытаться что-то там сказать, но это уже не имеет значения. Он уже не мужчина!

Придворные в свите Брайского переглядывались, и я с холодком заметила, что слова Брайского возымели действие. Даже в лице угодливого царедворца Холли мелькнуло презрение. Проклятье!

Нужно срочно было взять дело в свои руки. Но что могла я, спабая девушка?

Вызвать Брайского на поединок? Подставить ему подножку? Как? Да он вот-вот обнаглеет настолько, что подойдёт ко мне и потискает при всех, и ему за это ничего не будет.

Кстати.

А если бы он так и поступил?

Мои глаза расширились. Мне в голову пришла идея.

— Кейран, — произнесла я, развернувшись к мужу. — Этот человек оскорбил и обидел меня. — Не глядя, я указала на Брайского. — Я хочу, чтобы вы ясно себе это представили. Представьте, что он дал в морду не вам. Представьте, что он дал в морду мне.

Среди свиты Брайского послышались смешки. Я почувствовала, как горит лицо.

«Дал в морду»! Выразилась, как деревенская девчонка! Мне захотелось закрыть рукой лицо. А ещё лучше — вернуть время назад и запереть покои как следует, чтобы ни один Брайский.

 

Но я не успела додумать эту мысль. Кейран выпрямился, и что-то мелькнуло в его глазах. Странно, но мне показалось, что это было облегчение. Словно я только что освободила от возможности... притворяться? Но это было невозможно. Он же не притворялся, он действительно выпил обратный эликсир.

В спедующий момент Кейран спокойным, неторопливым шагом подошел к Брайскому и остановился напротив него.

— Я приношу свои извинения, — произнёс он.

Кто-то из свиты нервно рассмеялся. У меня отвисла челюсть. Что?!

Да, наверное, этого следовало ожидать. Но я была разочарована всё равно.

Брайский расхохотался:

— Да ты действительно ничтожество, а не мужчина! Может, мне повторить урок?

Кейран коротким оценивающим взглядом окинул Брайского, и моё сердце вдруг забилось быстрее. Это был взгляд полководца, а не труса.

— Представь, что ты ударил не меня, — произнёс он. — Представь, что ты ударил мою жену. Так будет гораздо понятнее.

В следующий миг жёсткий удар оттолкнул Брайского в мою сторону и сбил его с ног.

Брайский охнул, но не успел встать: быстрым отточенным движением Кейран бросился на него, схватил в охапку, оттащил на террасу — я едва успела ахнуть — и вышвырнул в окно.

Никто из придворных даже не успел броситься на помощь.

Я потёрла глаза, глядя на ворочающегося в зарослях Брайского. Мне это не почудилось?

— Итак, я снова приношу свои извинения, дорогая. — Кейран повернулся ко мне.

Вам, разумеется, а не Брайскому.

— Надо же, — слабо выдавила я. — А я вот с первого раза не догадалась, что вы извиняетесь именно передо мной. Долго до меня доходит, понимаете ли. И за что же вы приносите, гм, извинения?

Мой муж поднял бровь.

— А это не очевидно? Кровь запачкала ковёр. Я знаю, вы не любите беспорядок.

— Я... 3-3... смогу С этим жить, — нашлась я. — Пожалуй.

— Рад это слышать.

Кейран смерил взглядом поднимающегося за перилами Брайского.

— У меня очень хорошее воображение, — произнёс он негромко. — Ещё одна подобная выходка, и, боюсь, придётся чистить не только ковёр, но и шторы. Мы друг друга поняли?

Брайский выпрямился, глядя на него с ненавистью.

— Прекрасно поняли, — процедил он.

— Ну и хорошо.

 

Кейран взглянул на меня, и я уловила в его взгляде что-то наподобие просьбы.

Словно он хотел сказать что-то, но его роль... ТЬфу ты, какая роль? Обратный эликсир не давал ему сказать это!

Я трахнула головой. Ладно, главное, я поняла, что мой муж хотел выразить.

— Убирайтесь, герцог — проронила я. — Или «пошёл вон, Брайский», как вам понятнее. Через сад, не через мои покои. Больше вы эту дверь не переступите. И, поверьте, я способна выразиться и похлеще, если ещё раз увижу вас в своей гостиной без приглашения.

Брайский бросил на меня взгляд исподлобья. Я уже ждала следующего оскорбления, но он кинул взгляд на Кейрана, сощурился — и, махнув своей свите, исчез в саду.

Я уже ожидала, что его свита попрыгает за ним с перил террасы, но вместо этого придворные попятились к двери. Двое, я заметила, отвесили Кейрану глубокие поклоны.

Граф Холли задержался.

— Герцог, может быть, нам, м-м, встретиться на днях? — предложил он вкрадчиво. — Поговорить, обсудить разные вопросы... я бы с таким удовольствием заново изучил ваш изменившийся и обновлённый характер во всех подробностях.