Ольга Силаева – Своевольная невеста (страница 67)

Особенно... ну... ведь вы хотите, чтобы... я понизила голос, — ну, вы понимаете.

Чтобы я стала королевой, а Кейран управлял бы от моего имени. Но я всё-таки не стала произносить это вслух.

— Вы боитесь выражаться свободно, — заметил Кейран. — Даже если нас никто и не подслушивает. Думаете, сейчас самое время делиться далеко идущими планами?

--Ну …

— Представьте себя на моём месте. Будь вы прежней Тисой, влюблённой в своего принца по уши и готовящей важную интригу, — голос Кейрана стал мягче, — вы бы никогда не открыли Гиллиану свои замыслы.

— Почему?

— Слишком опасно. Леди Тиса не сказала бы Гиллиану ни одной фразы, знай она, какому риску его подвергает. А я знаю.

— Сказала бы, — твёрдо сказала я

— Хорошо, — легко согласился Кейран. — Допустим, вы сказали бы. А я не скажу,

— Вот так?

— Вот так. — Кейран сжал мою руку. — Но вы узнаете многое совсем скоро, Тиса. Просто наберитесь терпения.

Я открыла рот... и закрыла его.

Мне очень хотелось знать планы Кейрана. Очень. Но понимать, что он настолько заботится обо мне, было ужасно трогательно, и я не хотела спугнуть это ощущение.

И, в конце-то концов, я всегда могу расспросить его завтра. Или послезавтра.

Я зевнула, пододвигая подушку поближе к подушке мужа. И, почувствовав, как его рука осторожно обхватывает меня за плечи, не без удовольствия подумала, что спать, кажется, мы будем в обнимку. Хотя я и буду в очень, очень длинной сорочке.

Кейран. Интриган и победитель, подкармливающий бельчат орехами, а также обладающий поистине ледяной невозмутимостью. Кажется, что это всё ещё целиком и полностью он, властный и сильный Кейран Дуартский, мой муж, с которым я познакомилась в его герцогстве. Совершенно не изменившийся. Но это иллюзия.

Но даже если так, похоже, эта иллюзия мне нравится. Очень «Кейран», — подумала я, улыбаясь с закрытыми глазами и обнимая его в ответ .

И с этой мыслью заснула.

 

28.

Следующие дни прошли неожиданно спокойно, даже уютно.

К собственному удивлению, я научилась наслаждаться своим необычным медовым месяцем. Оладьи по утрам, вишнёвое варенье, каша под серебряной крышкой, скворчащая глазунья и ледяной апельсиновый сок, птицы в саду, щебечущие над новой кормушкой.

 

А ещё новые платья, заказанные Кейраном для меня, мои собственные заказы местным мастерицам и книги из дворцовой библиотеки. Мы были фактически заперты в собственных покоях, но радоваться жизни это не мешало. Даже давешний бельчонок пару раз запрыгивал на подоконник, но, стащив орех, немедленно исчезал, взмахнув хвостом.

Солнечная погода в саду, казалось, длилась вечно, и я наслаждалась чтением на террасе, рассеянно хрустя яблоком. Кейран тоже расслаблялся с книгой, а порой, устроившись на диване, даже погружался в полуденный сон. Так, словно ничто его не беспокоило.

У нас практически не было визитёров. Я приняла герцогиню Лонтре и двух её фрейлин, но визит был коротким и официальным. В присутствии фрейлин мы не упоминали ни об обратном эликсире, ни о положении её величества, но я читала жалость в глазах герцогини, и, что уж там, мне не было это приятно.

Союзники Кейрана его не навещали, хотя нам позволены были гости. Впрочем, Кейран получил от них несколько писем. Коротких с обтекаемыми формулировками, в которых не было ни слова о политике. Кейран читал их, и его глаза странно поблёскивали, но, кода я спрашивала Кейрана, что означает этакая загадочная улыбка на его губах, он лишь вновь улыбался. Честно, для подчинённого и смирного мужа он был совсем уж таинственен и независим!

Основные дворцовые новости я узнавала от Аннабель и мадам Форшмит И новости оказались весьма интересными.

Раздражённые сиенцы в очередной раз повысили поборы в своих поместьях, фактически разоряя их. Я подозревала, что они боятся, что королева не вернётся на трон, и желают получить своё звонкой монетой, прежде чем их выгонят пинком под зад.

Однако так поступали отнюдь не все сиенцы. Некоторые оказались обычными придворными приспособленцами и, без колебаний оставив королеву. Неплохо устроились при Гиллиане. Остальные заняли нейтралитет, внимательно выжидая и следя за балансом сил. Впрочем, я подозревала, что за балансом сил сейчас следили все. Сможет ли Гиллиан лавировать между сиенцами, придворными и Ассамблеей? Ополчатся ли на него сторонники королевы? И что будет делать сама Валери, фактически оказавшись взаперти?

Меж тем состояние Эдарда не менялось к лучшему. Аннабель прошептала, что ходят слухи, что оно даже ухудшается. В любом случае было похоже, что больной и слабый король на троне не удержится, разве что Валери будет терпеть его в качестве марионетки какое-то время. Если Валери победит. разумеется.

Что было не так уж и очевидно: пока ни о каких признаках беременности мы не слышали, за исключением классических слухов об утренней тошноте.

Впрочем, было ещё рано, слишком рано.

Время замерло, пока двор наблюдал и ждал. И мы с Кейраном, оставшись наедине с вынужденным бездельем, ждали тоже, время от времени перехватывая крохи новостей.

Больше всего меня интересовало, как справляется Гиллиан. Увы, именно об этом я знала очень мало. Один-единственный полуночный визит принца объяснил бы многое, но Гиллиан рисковал бы слишком многим, нарушив указ короля. Королева, чьи люди наверняка следили за принцем день и ночь, не упустила бы такого шанса.

Я тряхнула головой, вырываясь из раздумий. Солнце уже село за деревьями, и, чтобы продолжать читать, нужно было зажечь лампы. Но мне было приятно сидеть в сумерках. Можно было представить, что никакого дворца нет, а я вновь нахожусь в герцогском особняке и не имею никакого отношения к королевскому двору и его интригам.

Я зевнула. Хорошо было бы поехать домой. Скорее бы выяснилось, что Валери не беременна. Тогда Гиллиан займет трон окончательно и…

А кстати, что «и»? Что будет, если власть вскружит Гиллиану голову и он превратится в Эдарда? А еспи будет наоборот? Если сиенцы, не обращая внимания на слабого короля, продолжат устраивать разгром в казне и распространять беззаконие в своих землях? Я нахмурилась. Не может быть, чтобы Кейран всего лишь хотел заменить одного брата другим! Нет его планы простирались дальше. Но я так и не успела узнать.

Я не додумала эту мысль. Двери в гостиную резко распахнулись.

Обернувшись с террасы, я с изумлением увидела не кого иного, как герцога Брайского, ворвавшегося в наши покои в окружении своей свиты, среди которой я заметила графа Холли. Я подняла брови. Интересно, он сменил сторону или пытается выведать секреты Брайского?

_ Кейран! — заорал Брайский во весь голос. Я аж вздрогнула. — Иди сюда, дрянь ты такая! Иди сюда, мерзавец!

Ничего себе! У меня отвисла челюсть. Если бы мой муж оставался прежним, после такого Брайский пробил бы головой потолок. А потом пол. А потом... ну, в общем, могло и до дворцовой крыши дойти. Получился бы такой фейерверк из герцога всмятку.

Хотя это я, пожалуй, переборщила. Получил бы по физиономии и вылетел в окно.

Вот это больше похоже на правду.

Но в следующую секунду я вспомнила про обратный эликсир и то, что Кейран больше не может выкидывать своих обидчиков в окно. И похолодела.

_ Кейран! — закричал Брайский снова. Выходи, трус: Выходи и держи ответ за свои действия!

Выглядел Брайский, кстати, весьма неважно: воротничок сбился, глаза покраснели, веки отекли, голос охрип и срывался, и было похоже, что нечто довело его или до выпивки, или до белого каления, или до того и другого сразу. Что бы это могло быть?

— Выходи или я тебя заставлю!

— Зачем же так кричать? — послышался ленивый голос.

Кейран стоял у другого входа в гостиную, скрестив руки на груди.

— Я внимательнейшим образом тебя слушаю, — проронил он. — Чем обязан столь громкому визиту?

Граф Холли откашлялся. Лицо его приняло знакомое угодливое выражение.

— Ваша светлость, — вкрадчиво произнёс он, обращаясь к Брайскому, — возможно, нам следует быть более дипломатичными. Герцогине, — он указал на меня, всё ещё сидящую в изумлении на террасе, — не очень-то понравится, если мы унизим её мужа при ней. Особенно если дело зайдёт, м-м-м, слишком далеко.

Он наклонился к герцогу и прошептал что-то. «Ассамблея», «голосование», —прочитала по губам я. Ага, Холли в своём репертуаре. И нашим, и вашим, значит. И Брайскому угодить, и мне намекнуть, что он вроде как немножко на моей стороне.

Вот уж кто устроился так устроился.

— Довольно. — Брайский отодвинул Холли в сторону — Я сам решу, как далеко мне зайти.

Он указал пальцем на Кейрана.

— Ты, — произнёс он сквозь зубы. — Это ты стоишь за решением Гиллиана. Он не сделал меня королевским советником из-за тебя! Это ты ему посоветовал!

— Я? - Кейран развёл руками. - Я всего лишь напомнил ему, что дядя, заключающий торговые контракты с сиенцами направо и налево, будет не слишком-то беспристрастен в роли королевского советника. И если противостояние с её величеством дойдёт до высшей точки, ещё неизвестно, останется ли упомянутый дядя на стороне Гиллиана или отбросит его в сторону, как ненужную фигуру, а сам переметнётся к королеве.

Брайский стиснул зубы.

— Я его опекун, — процедил он. — Я воспитывал мальчишку пятнадцать лет. Я поддержал его в Ассамблее против Валери! И сейчас, кота я обеспечил ему победу, ты очернил меня в его глазах, наговорил ему всякой дряни, и мальчишка неделю ходил с промытыми мозгами и отказывался со мной разговаривать! Мне еле-еле удалось убедить его, что я действую в его интересах!