Ольга Шишкина – 2050 (страница 3)

Мы стояли и стояли, а ветер всё трепал мои волосы, забирался под воротник куртки и холодными пальцами касался шеи. Я смотрела на Японское море, на маяк, на волны, которые одна за другой разбивались о камни у его подножия, и никак не могла отвести взгляд. Море было почти чёрным. Небо над ним постепенно становилось темнее, но где-то далеко ещё оставалась тонкая полоса света, и от неё вода казалась серебристой. Я не могла надышаться этим воздухом. Мне хотелось вдохнуть его целиком, запомнить каждый запах, каждый порыв ветра, каждую каплю морской воды, которая долетала до лица. Я не могла насмотреться на это небо. Мне казалось, что я слишком долго была далеко отсюда и теперь должна за один вечер наверстать все пятнадцать лет. Я смотрела на маяк и думала, что он совсем маленький. В воспоминаниях он почему-то был огромным. Наверное, потому что тогда огромным был весь мир. Сейчас я стояла рядом с ним и понимала, что иногда расстояние между прошлым и настоящим измеряется не километрами, а тем, сколько всего успело произойти с человеком за это время. Ветер снова ударил мне в лицо. Я закрыла глаза. И вдруг почувствовала, как по щекам скользнули солёные, предательские слёзы. Я даже не сразу поняла, что плачу. Просто одна слезинка скатилась по щеке, потом другая. Они были тёплыми, пока не встретились с холодным воздухом, а потом почти сразу стали ледяными. Я попыталась вытереть их рукой, но это было бесполезно. Слёз становилось больше. — Ну что ты? — тихо сказал Паша. Я покачала головой. — Ничего. — Я вижу, что ничего. Он подошёл ближе и обнял меня. Сначала я почувствовала его куртку. Тёплую, немного шероховатую, пахнущую холодным воздухом и чем-то знакомым. Потом его щёку, когда он наклонился ко мне. И только потом я почувствовала тепло. Настоящее человеческое тепло, которое почему-то оказалось гораздо сильнее всего этого холодного ветра. Я прижалась к нему и на несколько секунд просто перестала думать. Мы стояли так, а вокруг темнело и темнело. Маяк постепенно становился почти чёрным на фоне неба. Волны продолжали разбиваться о камни. Где-то вдалеке мигал огонь. Я слышала дыхание Паши и чувствовала, как ветер всё ещё треплет мои волосы. — Я соскучилась, — сказала я так тихо, что сама едва услышала. — Я знаю. — Откуда? — Я тоже скучал. Я ничего не ответила. Мне почему-то показалось, что этого достаточно. Мы ещё некоторое время стояли молча. Потом Паша немного отстранился и посмотрел на меня. — Тебе надо отдохнуть. — Я не устала. — Ты летела несколько часов. — Я могу ещё гулять. — Не сегодня. — Почему? — Потому что ты сейчас замёрзнешь. — Я не замёрзла. — У тебя губы синие. — Это модный цвет. Он рассмеялся. — Поехали. Я отвезу тебя в тот дом. — В какой ещё дом? — В тот, где ты будешь жить. Я посмотрела на него. — Ты же сказал, что это сюрприз. — Это и есть сюрприз. — А если мне не понравится? — Понравится. — Откуда ты знаешь? — Потому что я его выбирал. — Это вообще не аргумент. — Для меня аргумент. Я посмотрела ещё раз на маяк. Мне не хотелось уходить. Было ощущение, будто я только что нашла какую-то важную часть себя и теперь должна снова её оставить. — Я ещё сюда вернусь, — сказала я. — Конечно. — Обещаешь? — Обещаю. Паша протянул мне руку. Я взяла её. Мы пошли обратно к машине. Дорога от маяка была почти пустой. Вечер окончательно вступал в свои права. Я всё время оглядывалась назад, пока маяк не исчез из виду. Когда мы сели в машину, я сразу почувствовала, как замёрзли пальцы. Паша включил печку и посмотрел на меня. — Замёрзла? — Немного. — Я же говорил. — Не начинай. Он улыбнулся и выехал на дорогу. Некоторое время мы ехали молча. Музыку он не включал. Я смотрела в окно и наблюдала, как за стеклом постепенно растворяется день. Город зажигал огни. Одно окно. Второе. Десятое. Сотое. Тысячи окон, за каждым из которых была чья-то жизнь. Я всегда любила смотреть на города вечером. В темноте они становились похожи на огромные организмы, которые никогда не спят. Кто-то где-то смеялся. Кто-то плакал. Кто-то готовил ужин. Кто-то принимал решение, которое изменит всю его жизнь. А кто-то просто сидел на кухне и смотрел в телефон, не подозревая, что мир уже изменился. Я тогда ещё не знала, почему последняя мысль пришла мне в голову. Она показалась мне случайной. Просто красивой мыслью для писателя, который слишком много думает. — Далеко? — спросила я. — Не очень. — Ты опять ничего не говоришь. — А что говорить? — Не знаю. Ты меня везёшь неизвестно куда. — Я же сказал, что это сюрприз. — Ты вообще понимаешь, что нормальные люди сначала показывают фотографии? — А я ненормальный. — Это я давно знаю. Он посмотрел на меня и улыбнулся. — Спи, если хочешь. — Я не хочу спать. — Тогда смотри в окно. Я снова отвернулась. Мы ехали дальше. Дорога становилась всё темнее. Иногда вдоль неё появлялись редкие дома, потом снова исчезали. Где-то виднелось море. Где-то дорога уходила между деревьями. Я не спрашивала, куда именно мы едем. Почему-то доверяла ему. Может быть, потому что пятнадцать лет назад тоже доверяла. А некоторые привычки переживают время лучше, чем люди. Через некоторое время Паша свернул с основной дороги. — Всё, почти приехали. — Уже? — Да. — Я ничего не вижу. — Потому что темно. — Очень логично. — Потерпи. Через несколько минут машина остановилась. Паша выключил двигатель. Я посмотрела вперёд. Перед нами стоял небольшой дом. Не гостиница. Не современный коттедж. Просто деревянный дом, спрятанный среди деревьев. Несколько окон светились тёплым жёлтым светом. Вокруг было тихо. Очень тихо. Настолько, что после города я сначала даже не поверила этой тишине. — Это что? — спросила я. — Твой дом. — На сколько? — Пока не надоест. Я посмотрела на него. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Ты снял мне целый дом? — Да. — Паш. — Что? — Ты сумасшедший. — Возможно. Он вышел из машины. Я тоже открыла дверь. Холодный воздух сразу напомнил о себе. Паша достал мои чемоданы из багажника. — Давай я помогу. — Я сама. — Знаю. Но всё равно помогу. Он взял оба чемодана и понёс их к дому. Я пошла следом. Дорожка была слегка заснеженной, местами уже мокрой. Под ногами хрустел лёд. Дом оказался гораздо уютнее, чем я ожидала. Небольшой, деревянный, с тёплым светом в окнах и маленьким крыльцом. Паша открыл дверь. Внутри пахло деревом, сухими дровами и чем-то ещё, домашним. — Ну? — спросил он. — Красиво. — Я же говорил. — А где тут отопление? — Сейчас покажу. Он занёс чемоданы внутрь и поставил их у стены. Потом открыл дверь в небольшую комнату, где стояла старая металлическая буржуйка. — Вот главный источник тепла. — Ты издеваешься? — Нет. — Я в последний раз видела буржуйку в каком-то старом фильме. — Значит, сегодня будет новый опыт. Паша присел возле печи и начал объяснять, как ей пользоваться. Я стояла рядом и внимательно слушала. — Сначала открываешь вот это. Потом кладёшь дрова. Потом поджигаешь. Но не слишком сильно. И следишь за тягой. — А если я всё сделаю неправильно? — Не сделаешь. — Откуда такая уверенность? — Я тебя знаю. — Это вообще не связано. — Связано. Ты слишком осторожная. Я посмотрела на него. — Это комплимент? — Да. Наверное. Он открыл небольшую дверцу, показал мне заслонку, потом проверил, как идёт воздух. — Всё просто. — Для тебя. — Через пару часов сама будешь смеяться. Паша показал мне дровник. Он находился прямо возле дома и был забит сухими поленьями. — Вот. Дров хватит. — На сколько? — На всю зиму, если не будешь пытаться отапливать улицу. — Не обещаю. Я вышла на крыльцо и посмотрела на дровник. Поленья были аккуратно сложены. Рядом стоял небольшой топор. Всё выглядело так, будто кто-то специально приготовил это место для человека, который должен был приехать и остаться здесь на какое-то время. — Паш. — Да? — Это ты всё сделал? — Я просто договорился. — А дрова? — Привезли. — А дом? — Нашёл. — А кто здесь жил? — Не знаю. Я посмотрела на него. — Не знаешь? — Не знаю. — Ты снял мне дом и не знаешь, кто здесь жил? — Это важно? — Немного. — Не переживай. Здесь никто не живёт. — Сейчас. — Сейчас тоже. Я не стала уточнять. Мы вернулись внутрь. Паша показал мне кухню. Небольшой стол, чайник, несколько чашек, холодильник, плита. На столе стояла бутылка воды и какая-то записка. Я взяла её. Там было написано всего несколько слов: «Добро пожаловать». — Это кто написал? — спросила я. — Я. — Узнаю почерк. — Я старался. Я улыбнулась. — Спасибо. Он кивнул. Потом показал ванную комнату. — Здесь бойлер. Включается вот так. Через несколько минут будет горячая вода. — А если закончится? — Подождёшь. — Прекрасно. — Ты хотела настоящего Владивостока. — А это настоящий Владивосток? — Самый настоящий. Он открыл дверь и показал мне небольшую веранду. Отсюда уже почти ничего не было видно, кроме темноты и нескольких далёких огней. — Здесь можно сидеть летом. — А зимой? — Тоже можно. — Я замёрзну. — Тогда буржуйка. Я засмеялась. Паша посмотрел на часы. — Мне пора. — Уже? — Уже. Я думала, ты останешься. — Нет. — Почему? — Тебе надо привыкнуть. — К дому? — К тишине. Я посмотрела на него. Он улыбнулся. — Завтра приеду. — Во сколько? — Утром. — А если я не проснусь? — Проснёшься. — Откуда такая уверенность? — Я тебя знаю. Он накинул куртку, взял ключи и направился к двери. Я пошла за ним. — Паш. — Что? — Спасибо. Он остановился. — За что? — За всё. За пенсе. За маяк. За этот дом. За то, что ты вообще меня встретил. Он посмотрел на меня несколько секунд. — Я же обещал. — Что? — Что встречу. Я улыбнулась. — До завтра. — До завтра. Он вышел. Дверь закрылась. Я услышала его шаги на крыльце. Потом хлопнула дверца машины. Двигатель завёлся. Я подошла к окну и посмотрела наружу. Фары осветили дорогу. Машина медленно тронулась. Я стояла у окна, пока красные огни не исчезли в темноте. Потом стало тихо. Очень тихо. Я осталась одна. В доме потрескивала буржуйка. Где-то внутри стен что-то тихо щёлкнуло. За окном шумел ветер. Я посмотрела на часы. Было уже поздно. Я сняла куртку, повесила её на стул и вдруг почувствовала, насколько сильно устала. За один день я успела прилететь во Владивосток, увидеть Пашу после пятнадцати лет, съесть пенсе, услышать свою песню, побывать на маяке Токарева и получить целый дом посреди неизвестности. Слишком много для одного дня. Я подошла к буржуйке и протянула руки к теплу. Пламя отражалось в стекле дверцы. Я смотрела на огонь и думала о том, как странно иногда складывается жизнь. Ты можешь годами жить в одном городе, ходить по одним улицам, разговаривать с одними людьми и быть совершенно уверенной, что знаешь, что будет завтра. А потом однажды покупаешь билет в один конец и оказываешься на другом конце страны. И всё начинается заново. Я подошла к печке. В тусклом свете виднелась. Кровать, прикроватная тумба, лампа, шкаф и окно. Я подошла к нему. Снаружи была абсолютная темнота. Где-то далеко, возможно, было море. Я не могла его увидеть, но могла представить. Я открыла окно на несколько сантиметров. В комнату сразу ворвался холодный воздух. Я улыбнулась. Владивосток был рядом. Совсем рядом. Я закрыла окно и легла на кровать. На телефоне было несколько сообщений. Я не стала их читать. Положила его экраном вниз. Закрыла глаза. И впервые за весь день почувствовала, что действительно одна. Не одинока. Просто одна. Иногда это очень разные вещи. Я услышала, как ветер ударил в стену дома. Потом ещё раз. Буржуйка тихо потрескивала. Я подумала о маяке. О море. О песне. О Паше. О пенсе с кимчи. О том, что завтра мы, наверное, пойдём гулять по городу. Может быть, он покажет мне старые места. Может быть, мы снова будем смеяться. Может быть, я наконец пойму, зачем приехала. Я улыбнулась и закрыла глаза. В тот вечер я была совершенно уверена, что завтра будет обычным днём. Я ещё не знала, насколько сильно ошибалась.