Ольга Шевченко+ – Инновационные кластеры: доктрина, законодательство, практика (страница 2)

В целом территориально-производственные комплексы строились на основе ранее предложенных А. Вебером и другими западными экономистами факторов, но уже применялись не к отдельному предприятию, а к совокупности предприятий отрасли, а также предприятий смежных отраслей. Иными словами, вокруг определенного «ядра» (крупного промышленного предприятия) сразу же закладывались смежные предприятия[6].

Основным отличием таких комплексов от западных аналогов был плановый характер их создания, функционирование в условиях отсутствия рыночной конкуренции.

Социальный и институциональный подходы предполагают учет сложившихся ранее не только экономических, но и других факторов (социальных, институциональных) для выбора места размещения определенной отрасли экономики, группы хозяйствующих субъектов. За счет эффекта масштаба географически близкими крупными компаниями в определенных институциональных условиях решаются сложные экономические проблемы, растет экономика региона в целом. В отдельных случаях не только крупный, но также малый и средний бизнес, сосредоточенные на небольшой территории, способны обеспечивать высокую экономическую эффективность за счет гибкой специализации, предложения рынку уникальных товаров[7].

В рамках этого подхода мы выходим на инновационный характер таких кластеров, ведь предлагаемый ими рынку уникальный товар – не что иное, как товар инновационный. Федеральный закон от 23 августа 1996 г. № 127-ФЗ «О науке и государственной научно-технической политике»[8] прямо закрепляет понятие продуктовой инновации как введенного в употребление нового или значительно улучшенного продукта (товара, услуги).

Действия экономических агентов осуществляются в конкретной среде (институциональной, правовой и др.). При принятии управленческих решений (открытие бизнеса, выбор места расположения предприятия, инвестиций и др.) должны учитываться не только экономические, но и ряд других неэкономических, но при этом не менее важных факторов (обычаи, социальные связи и др.). Помимо потенциальной прибыли предприниматель должен учитывать и потенциальные риски, часть из которых находится вне экономики.

Кластеры, особенно если речь идет о кластерах, создаваемых сверху, по инициативе властей, формируют положительную институциональную и социальную среду, способствуют привлечению инвестиций, снижают возможные для потенциальных участников риски.

В рамках прикладного подхода к экономическому развитию учеными исследовались уже сложившиеся промышленные районы (округа, агломерации), положительный опыт которых предлагалось использовать.

Так, Д. Бекаттини был сделан акцент на социально-культурных особенностях региона (влияние на бизнес родственных и личных связей предпринимателей, формирование определенной системы ценностей на отдельной территории и др.), где располагались успешные предприятия. Территориальный район, по Д. Бекаттини, – это социально-территориальный феномен, характеризующийся присутствием сообщества людей и популяции фирм в природно и исторически ограниченной области[9].

Дальнейшие исследования промышленных районов привели к появлению феномена кластера, трактуемого более широко, чем промышленный район.

В рамках этого подхода акцент был сделан не столько на уникальности производимых товаров, продуктов, сколько на специфике производственных и иных бизнес-процессов, самобытной организации деятельности на ограниченной территории. По общему правилу такие процессы в настоящее время также относят к инновациям. Так, в соответствии со ст. 2 Федерального закона «О науке и государственной научно-технической политике» под инновациями понимают не только новый продукт (товар, услугу), но также новый метод продаж или новый организационный метод в деловой практике, организации рабочих мест или во внешних связях.

Концепция кластеров, по М. Портеру, была разработана на основе анализа наиболее успешных глобальных компаний[10]. Таким географически связанным компаниям присуще сочетание кооперации и конкуренции, в конечном итоге и делающее их наиболее эффективными.

В дальнейшем эта концепция была адаптирована под тенденции современного постиндустриального информационного общества. Теперь на первый план выходит не только территориальная и производственная близость хозяйствующих субъектов определенной сферы, отрасли экономики, но и иные формы близости (информационной, технологической, идейной, ментальной и др.)[11].

В современном понимании для кластеров в рамках данной концепции характерны следующие составляющие:

– производственная (сочетание отраслей в кластере, локализация производства и т. д.);

– пространственная (географическая близость, особенности размещения);

– инновационная (наличие научно-исследовательских центров, коммерциализация новшеств);

– социальная (взаимодействие, доверие, координация)[12].

Кластерная теория продолжает развиваться. Следует, в частности, отметить выявление учеными в 2000-е гг. механизма «тройной спирали» как условия сбалансированного развития кластеров[13]. Для развития кластеров в современных условиях требуется взаимодействие «по спирали» бизнеса, власти и науки (наука—инновации—коммерциализация результатов—предложение рынку инновационного продукта). При отсутствии либо неэффективности взаимодействия на любом из участков спирали формирование и развитие современных кластеров (которые являются повсеместно инновационными) становится затруднительным или невозможным.

С учетом изложенного можно сделать вывод о том, что кластерная теория в своем развитии прошла ряд этапов (от штандортов до кластеров). В настоящее время она продолжает эволюционировать[14]. Инновационность из факультативного признака кластера на наших глазах становится признаком обязательным.

Практическая реализация кластерной политики начинает осуществляться с 70–80-х гг. XX в. сначала на локальных и региональных, а затем и на национальных и наднациональном уровнях.

Среди первых локальных программ поддержки и развития кластеров следует назвать программы, которые начали реализовываться в ряде регионов Италии, Германии, Австрии в 80-е гг. XX в.

К 90-м гг. XX в. накопленный опыт реализации кластерной политики на локальном уровне позволил ряду европейских стран разрабатывать и внедрять национальные программы кластерного развития.

В 2000-е гг. появляются первые документы, посвященные кластерной политике на наднациональном уровне.

Например, в соответствии со ст. 37 Регламента Европейского парламента и Совета Европейского Сообщества 1221/2009 от 25 ноября 2009 г. о добровольном участии организаций в системе эко-менеджмента и аудита Сообщества (EMAS) и об отмене Регламента (EC) 761/2001 и Решений Европейской комиссии 2001/681/EC и 2006/193/EC[15], государства – члены ЕС должны поощрять местные органы власти оказывать необходимое содействие кластерам в выполнении отдельных требований.

На Евразийском пространстве также начинает уделяться внимание кластерам. Договор о Евразийском экономическом союзе (Астана, 29 мая 2014 г.)[16] среди инструментов реализации промышленного сотрудничества называет промышленные кластеры, а согласно Рекомендации Коллегии Евразийской экономической комиссии от 13 декабря 2016 г. № 25 «О координации совместной научной и инновационной деятельности государств – членов Евразийского экономического союза в сфере агропромышленного комплекса»[17] должна осуществляться разработка моделей формирования межгосударственных кластеров в целях развития общего аграрного рынка Евразийского экономического союза.

Бурный рост кластеров с 2000-х гг. наблюдается по всему миру, а практика реализации кластерной политики в ведущих странах мира в целом свидетельствует о ее высокой эффективности[18].

К настоящему времени во многих экономически развитых странах Европы сложились свои кластеры регионального либо мирового уровня. Так, в ФРГ в настоящее время имеется сразу несколько кластеров мирового уровня (Гамбург, Дрезден, Мюнхен), которые заняты созданием и производством автомобилей и иной техники.

Одним из наиболее известных кластеров мирового уровня в США является «Бостон-Кембридж». Он объединяет университеты, медицинские центры и около 500 компаний, специализирующихся в сфере фармацевтики и биомедицинских технологий. На территории кластера трудится около 50 тыс. различных специалистов. Объем инновационных продуктов только этого кластера превышает 5 % от объема всех мировых разработок отрасли.

Наиболее показательным является опыт реализации кластерной политики Сингапуром. Политиками и законодателем Сингапура во второй половине XX в. был принят ряд важных документов, направленных на преодоление технологической отсталости от экономически развитых стран. При этом было выделено несколько приоритетных секторов экономики (информационные и телекоммуникационные технологии, биохимия, фармацевтика и др.), нуждающихся в обстоятельном государственном регулировании и государственной поддержке. Одновременно начала проводиться масштабная образовательная кампания, в результате которой появились местные высококвалифицированные кадры для перспективных секторов экономики[19]. Результаты не заставили себя долго ждать – Республика Сингапур – это одно из десяти самых богатых государств мира. Основной экономический промышленный потенциал страны сосредоточен в многочисленных компактных инновационных кластерах.