Ольга Шерстобитова – Мой драгоценный мужчина (страница 36)
– Лейтенант Харт, вы свободны.
– Есть, адмирал.
И я, тут же воспользовавшись этой возможностью, переместилась к раздевалке. Там прижалась лбом к холодной стене, бессильно ударила кулаком покрытие.
Ну, вот, сказала я Крису по глупости правду, и что? Что это изменило? Не ждала же я подтверждения, что действительно любит? И что слова, сказанные в пьяном виде – истина?
Только хуже сделала! От отчаяния мне захотелось расплакаться, но в этот момент на лиаре вспыхнул вызов от подполковника Брейса.
– Здравствуйте, лейтенант Харт. У меня для вас задание. Будьте на крыше здания жилого комплекса одаренных через двадцать минут.
– Есть, – отозвалась я.
Вдох – и на предельной скорости я начала собираться.
– Я чему-то помешал? – поинтересовался Рашхан, и я с трудом отвел взгляд от выхода, где исчезла кареглазая.
Что вот эта была за реакция на мое признание в любви? Миранда ведь, однозначно, злилась! Так быть точно не должно! Не поверила? Или сочла неуместным? Тогда почему приняла мои ухаживания до этого? Ничего не понимаю!
И что теперь с этим делать?
– Крис, ты меня слышишь?
Я выдохнул и уставился на Рашхана.
– Я тебя слушаю.
– Что у тебя стряслось? – явно повторил он вопрос.
– Пока не разобрался и сам, – вздохнул я, с трудом сдерживаясь, чтобы не броситься за Мирандой.
– Повздорил с Харт? – дотошно спросил старший брат.
– Можно и так сказать, – вздохнул я.
– Выжди. Пусть остынет, а потом…
– Что?
– Пойдешь заглаживать вину, – уверенно заявил Рашхан.
Понять бы еще, какую именно. То ли за то, что признавался в любви, будучи пьяным и это ее чем-то оскорбило, то ли за то, что сыпал привычными замечаниями, и это Миранду задело. Похоже, за все и сразу.
– У тебя опыт в этом деле имеется? – поинтересовался, с надеждой смотря на старшего брата.
– Не особо, – сознался он. – Думаю, главное – искренность, Крис. И если с первого раза не получится, не отступай. В конце концов, под сильным напором любая крепость сдастся…
– Речь, вообще-то, о женщине всей моей жизни, – угрюмо заметил я.
Рашхан посмотрел на меня и тихо рассмеялся.
Я нахмурился. Смешно ему! У меня тут вся жизнь рушится! Кареглазая с ума сводит, ведет себя непонятно, дышать толком не дает… И что делать в таких обстоятельствах, абсолютно неясно!
– А ты зачем меня искал? – поинтересовался, решив перевести тему.
– Через четыре часа у тебя вылет на станцию с двумя новичками-одаренными. Подстрахуешь их в дороге, а заодно и нужные программы на полигонах установишь.
– Есть, адмирал, – перешел я на рабочий режим, едва речь зашла о деле.
– Вопросы, капитан? – поинтересовался Рашхан.
– Какой у них дар, адмирал Рейес?
– У девушки проявился телекинез, у мальчишки – управление погодой. Подробную информацию скину тебе на лиар, ознакомишься, пока добираешься до космопорта.
– Да, адмирал. Разрешите идти?
– Идите, капитан.
Я направился к выходу.
– Крис, – неожиданно позвал Рашхан, и я обернулся. – Удачи!
– Спасибо, адмирал.
Я едва заметно улыбнулся и распахнул дверь.
Глава двадцать четвертая
На станции все было знакомо и привычно, будто я и не покидал ее несколько лет назад. Разве что добавилось несколько отсеков с полигонами и усовершенствовались программы. Передав напряженных новичков, которых сопровождал, военным, я занялся внедрением новых реальностей. Загружать их приходилось в каждом секторе заново, подключать к энергетическим блокам и проверять, и работы предстояло немало.
Справился я часа за четыре и, прикинув, что у меня осталось примерно столько же времени до отбытия корабля обратно на Ариату, привычно отправился на тренировку. Надеюсь, она хоть немного уймет мысли о Миранде, по которой я успел безумно соскучиться. Несколько раз я порывался набрать ее по лиару, только что вот скажу? Слова пока так и не подобрались, а объясниться все равно необходимо. Ничего, прилечу и поговорим напрямую, по-другому, похоже, просто не получится. Может, оно и к лучшему.
Два часа спустя, разнеся всех монстров в загруженной реальности, я закончил тренировку. Сила слушалась сейчас неохотно, явно откликаясь на мои мысли о кареглазой. Попробовать реальность для отдыха? Время все равно оставалось.
Я щелкнул по сенсорной панели, выбирая из тех релаксационных вариантов, что имелись на станции. Зацепился взглядом за одну из них, пройденную кем-то восемьсот тридцать семь раз. Хм… Неужели так хороша? Морской берег при лунном свете, пещеры… Вроде ничего особенного, но трехзначная цифра, почти подобравшаяся к тысячи, очень уж впечатляла, и я решил положиться на чей-то вкус.
Стоило программе загрузиться, как в лицо ударил непривычно теплый ветер, какой на Ариате бывает редко. Успокаивающе накатила волна на песок, шелестя и уползая обратно. Над головой вспыхнули яркие звезды и полная луна, освещая пространство.
Что ж, для небольшого отдыха вполне годится.
Я пошел вдоль берега, позволяя ногам утопать в песке и поглядывая то на море, то на скалы с множеством пещер, раскинутых с другой стороны.
Через несколько минут мне показалось, что среди камней что-то блеснуло, какой-то огонек, но он тут же исчез. Похоже, здесь есть светлячки. Но как-то странно, что они не находятся на поверхности, а прячутся внутри пещер, где не имеется никакой растительности. По крайней мере, программа этого мне не показывала.
Я остановился, вглядываясь в темный проход, и огонек мелькнул снова, поманил за собой. И что-то безумно знакомое почудилось мне в его свечении, но вот что? Не желая оставлять это загадку без ответа, я шагнул в темноту пещеры. Запустил небольшое освещение на лиаре, перемещаясь вглубь и следуя за огоньком, и, спустя несколько минут, оказался в огромной пещере из горного хрусталя, тонкого и прозрачного, как стекло.
И замер в шоке, не зная, что и думать. На тонких каменных пластинах, куда ни брось взгляд, был изображен… я. Высечен огненными искрами умело и с таким удивительным сходством, будто тот, кто это сотворил, любил каждую мою, даже неидеальную черту.
Что это? Откуда здесь взялось?
Я пришел в себя, сделал глубокий вдох и подошел ближе, рассматривая одно из изображений. На нем я вскидывал алмазный щит, спокойно и уверенно. На следующем – смотрел прямо, глаза сверкали, волосы – взъерошены. Моменты с моей тренировки?
Пытаясь найти этому хоть какое-то объяснение, нащупать нить, я переходил от одного изображения к другому, пока не добрался до последнего. И вновь, как и несколько минут назад, замер, не в силах нормально вдохнуть. Помимо меня, здесь была изображена девушка, смотрящая через защитный барьер на тренировочный полигон.
Она не нарисовала свое лицо, даже фигуру показала лишь легкими, едва уловимыми мазками огненных росчерков, словно она здесь вовсе не главная… В центре внимания по-прежнему оставался я, но кусочки необъяснимой мозаики-загадки, наконец, сошлись вместе.
Мог бы и раньше догадаться. Огненные искры дали ключ сразу же, но я не понял этого. Сейчас же… Мне даже не нужно проверять, кто проходил эту реальность восемьсот тридцать семь раз. Я уже знаю ответ.
Миранда Харт.
Я на миг закрыл глаза, распахнул и огляделся, словно надеялся, что все привиделось. Но со всех сторон на меня смотрели мои портреты.
И все же… что это? Как понимать? Это ведь похоже на одержимость. На безумие. На… привязку.
Твою ж…
Позвоночник от последнего осознания болезненно скрутило силой так, что потемнело в глазах и не сразу получилось нормально выдохнуть.
У кареглазой ко мне привязка. Судя по последнему изображению, она увидела меня на станции во время тренировки, оставаясь при этом незамеченной. И наверняка именно в тот момент, когда в ней недавно проснулась сила, Миранда была невероятно уязвима и… искала опору.
Нашла. Во мне.
Шумный вдох. Выдох.
Но если это привязка, то она не могла остаться незамеченной. Сколько не пытайся, такое не скрыть. Если тот, к кому привязываешься, далеко или не отвечает взаимностью, у одаренного с третьим уровнем буквально начинается агония, которая приводит к выгоранию. Я точно знал, похожие случаи уже происходили. И да, именно поэтому во время становления силы любой одаренный избегал подобного. Кто-то, зная об этом, кто-то – на уровне инстинкта самосохранения.