Ольга Серж – Демоны спасения: чертоги отражений (страница 5)
Где-то в глубине комнаты тихо упала капля воды – вероятно, из недопитого бокала, что стоял на столе. Этот звук почему-то казался невероятно громким в натянутой тишине.
Алиса сглотнула, и я увидел, как в ее глазах медленно, очень медленно, начинает проступать нечто, отдаленно напоминающее решимость.
– А… а если я не справлюсь? – Прошептала она, и в этом вопросе было столько детской уязвимости, что мое сердце невольно сжалось.
Я намеренно улыбнулся – той улыбкой, что обычно заставляла Тас закатывать глаза и ворчать, что я "невыносимо самоуверенный".
– Тогда я напомню тебе, что ты уже справляешься. Просто посмотри, как ты держишься – после всего, что произошло.
И, к моему удивлению, уголки ее губ дрогнули – совсем чуть-чуть, едва заметно.
Хорошо.
Первый шаг сделан.
Теперь предстояло самое сложное:
Научить обычную человеческую девушку притворяться одной из самых могущественных демонесс этого мира.
И сделать это до того, как кто-то заметит подмену.
Глава 3. Чужая кожа
Я медленно открываю глаза и мир обрушивается на меня тяжестью, от которой перехватывает дыхание.
Потолок.
Чужой, низкий, покрытый мелкими трещинами, будто паутиной. Солнечный свет, пробивающийся сквозь грязноватое окно, рисует на нем желтоватые пятна. Где я?
Паника поднимается по спине ледяными мурашками. Я резко сажусь – и тут же хватаюсь за виски. Голова раскалывается, как будто кто-то вогнал в череп раскаленный клинок.
Воспоминания накатывают волной.
Тэрри. Ее ехидная ухмылка. Браслет с лунным дионом, холодный, как смерть, в моей руке. Вспышка света – и…
Пустота.
Я сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль – хоть какое-то доказательство, что я еще жива. Но чего это стоит, если…
Я замираю, осознавая.
Я не чувствую маны.
Ни единой искры. Ни малейшей вибрации в крови. Только пустота – огромная, всепоглощающая, как если бы мне вырвали душу.
Я – Анатасия Люц, наследница рода, чья мана могла затмить лунный свет, теперь заперта в теле какого-то жалкого человеческого создания.
– Алиса, вставай! На учебу пора!
Голос.
Женский, резковатый, но теплый. Он доносится из-за двери, и я застываю, как зверь в капкане.
По всей видимости мать этой девушки.
Мозг лихорадочно соображает. Я должна ответить. Сыграть роль. Хотя бы для начала.
– Да, мам!
Мой голос звучит фальшиво даже для моих ушей – слишком высоко, слишком неровно.
За дверью наступает пауза.
– Ты в порядке? – Слышу я уже настороженный тон. – Голос какой-то… странный.
Черт.
Я глотаю ком в горле и заставляю себя рассмеяться – легонько, как, наверное, смеется эта… Алиса.
– Да все хорошо! Просто спала в неудобной позе!
Еще одна пауза. Затем вздох и шаги, удаляющиеся по коридору.
Я падаю обратно на подушку, закрывая глаза.
Тело. Я осторожно разглядываю руки – тонкие, бледные, без когтей. Волосы, спадающие на плечи, – каштановые, а не белые. Даже кожа пахнет иначе – мылом и чем-то сладким.
Комната. Узкая кровать. Плакаты с какими-то человеческими музыкантами. Книги с закладками –
Зеркало. Я подхожу к нему, и в отражении на меня смотрит чужая девушка. Карие глаза, круглое лицо, никаких рогов.
Это кошмар.
Но нет. Это реальность.
Я сжимаю край тумбочки, пока пальцы не белеют.
Тэрри…
Она заплатит за это. Клянусь Тьмой.
Но сначала мне нужно выжить здесь. В этом мире. В этом теле.
А значит – стать Алисой. Хотя бы на время.
Я глубоко вдыхаю и натягиваю улыбку – такую же ненастоящую, как и все вокруг.
– Ну что, "мама"… Поглядим, как долго я смогу играть твою дочь.
Кухня залита золотистым светом – утреннее солнце струится через занавески, рисуя на столе теплые блики. Воздух наполнен ароматами, от которых невольно сводит желудок: хрустящие тосты с медовой корочкой, горьковатый кофе, что-то сладкое, возможно, только что вынутое из духовки печенье.
Как просто устроен их мир, мелькает мысль, прежде чем я успеваю ее поймать.
Женщина у стола – мама Алисы – ловко расставляет тарелки. Ее движения точны, привычны, видно, что это утренний ритуал, повторяющийся годами. Когда она поворачивается ко мне, я замечаю морщинки у глаз, те, что появляются от частых улыбок.
– Ты выглядишь немного бледной, дорогая. Все в порядке?
Ее голос мягкий, но в интонации та самая родительская тревога, что проникает под кожу. Я замираю, чувствуя, как учащается пульс. Она заметит. Обязательно заметит.
Но когда ее рука касается моего лба (теплые пальцы, слегка шершавые от работы), я вижу в ее глазах только заботу – чистую, без примеси подозрений.
Странно.
В моем мире так не прикасались. Не смотрели. Не чувствовали.
– Да, чувствую сегодня не очень… Может, я пропущу учебу сегодня?
Слова даются с трудом. Я стараюсь звучать естественно, но внутри все сжимается – будто я проглотила камень. Обман здесь пахнет кофе и домашней выпечкой, и от этого он кажется еще грязнее.
Мама Алисы задерживает взгляд на мне – долгий, изучающий.
Проклятье.
Я мысленно перебираю варианты:
Если она откажет – придется идти в это "учебное заведение" и рисковать разоблачением.