Ольга Сергеева – Ведьма из Луриджаны (страница 9)

Движения нападавших были отточены. Они двигались синхронно, как единый организм, действуя молча, что было еще страшнее. Один из нападавших выступил вперед. Он был крупнее, чем остальные, его лицо было сильнее скрыто в темном капюшоне. Он выбросил руку вперед, и Марк вскрикнул от резкой боли в плече. Тот, кто его ранил, видимо, был вожак, он выкрикнул что-то остальным на старом диалекте, и только Марк, знавший этот язык, понял его: «За Темного Владыку! За Кровавый Завет!». После этого удары посыпались на обоих ребят. Не растрачивая сил на лишние движения, каждый прицельно наносил удар, действуя методично и быстро.

Марк и Лука снова почувствовали запах крови, на этот раз собственной. Лужицами алой жидкости покрылся весь пол мастерской резчика. Нападавшие исчезли так же быстро, как и появились. Но даже после того, как последний из них растворился в дверном проеме, ужас не отпустил ребят, оставшихся в глубокой тишине зажимать кровоточащие раны. Ошеломленные, они опустились на пол и сидели так, застывшие в безмолвии, не в состоянии издать ни звука.

Сердца парней бешено колотились, когда они, немного отдышавшись, вышли из мастерской резчика мрамора и поплелись домой, шатаясь и часто останавливаясь. К счастью, они никого не встретили на улице и, добравшись до дома Марка, ввалились внутрь, буквально упав на руки девушек и Кальвина. Вне себя от волнения и страха, те принялись осторожно снимать с раненых одежду, понимая, что не стоит расспрашивать их ни о чем сейчас, а лучше оказать им первую помощь. Алесса согрела воды и промыла раны Марка и Луки, тем временем Сильва и Кальвин разорвали на бинты чистую простынь и перевязали друзей. Уложив на кровать, Алесса напоила их горячим отваром целебных трав, и они уснули.

– Я пойду к бабушке Агате за другими травами, – сказала девушка, – а вы приготовьте еще бинтов. Когда они проснутся, их необходимо будет перевязать и сделать компрессы из отваров.

Алесса ушла, а Кальвин и Сильва, дрожа от пережитого волнения и гадая, что же случилось с их друзьями, остались дежурить у постели раненых. Сильва не отходила от спящего Луки, поправляя бинты на упругих мускулах молодого человека, изредка сжимая его сильные пальцы и слушая тихие стоны, которые тот издавал во сне. Ему снилась мастерская резчика со зловещими тенями на стенах, которые бросал свет из открытой двери, освещая ужасающую картину. Грубо сколоченная кровать, стоящая посередине комнаты, была заляпана запекшейся кровью, казавшейся в полумраке почти черной. С изголовья свисали жесткие и толстые веревки, словно зловещие щупальца, напоминавшие о страшной борьбе, завязавшейся здесь. Лука словно чувствовал во сне металлический запах крови, от которого воздух стал таким густым, что ему было трудно дышать. Он стал задыхаться и проснулся, резко сев в кровати. Бледное, как мел, лицо Сильвы с расширенными от ужаса глазами находилось в нескольких сантиметрах от его лица.

Старая Агата вошла в дом в сопровождении Алессы. Она, овеянная зловещим предчувствием, решила сама осмотреть раненых, не удовлетворившись рассказом взволнованной девушки. Марк, которому досталось больше, чем Луке, еще спал. Агата принесла с собой необходимые отвары, с помощью Алессы сняла с ран Луки промокшие от крови бинты, промыла порезы целебными настоями и наложила свежие повязки. Только после этого она шепотом стала расспрашивать о случившемся. Лука рассказал о нападении в доме резчика. Агата задумалась и сказала:

– Похоже, их целью было не убить вас, а только напугать. Дать вам понять, что влезли вы не в свое дело.

– А та кровь перед домом, чья она была, бабушка? – дрожа, спросила Сильва.

– Да, по всей видимости, какой-нибудь домашней скотины, – махнула рукой Агата. – Тоже часть спектакля, чтобы страху напустить. Алесса рассказала мне, что ночью вы спускались в ров. Кто-то из «Детей Ночи» узнал об этом и доложил старейшинам. Вот и подумайте, в их ли это интересах, чтобы вы наводили свои порядки в Луриджане?

Тем временем проснулся Марк, еще слишком слабый, чтобы говорить. Алесса захлопотала у его постели, промывая и перевязывая раны. Агата повторила ему свои предположения о мести старейшин за то, что они посмели развеять их легенды об ужасах старой канавы.

– Когда я была молодая, нечто подобное произошло с одним парнем, жившим недалеко от церкви, – начала Агата. – Он со своим другом решил спуститься в ров не для того, чтобы пойти против воли старейшин, а просто так, чтобы покрасоваться перед своей девушкой, показать свою удаль. Главой Совета был тогда отец Ноджи, у них эта должность передается по наследству. Так как «Детей Ночи» еще не было, Ноджи по приказу отца собрал самых ловких парней, и они напали на несчастных прямо у рва. Те рухнули на влажную землю, выбравшись из канавы, закашлявшись от сырости и испуга. Их израненные фигуры осветила луна, пробившись сквозь редкие тучи, а кровь расплывалась по их одежде темными пятнами. Руки обоих были изрезаны.

Преследователи гнали их прочь, били клинками, заставляя бежать, не оглядываясь, до самой окраины леса. Там они немного пришли в себя и перевязали раны. Осмотревшись, ребята обнаружили, что находятся на склоне небольшого оврага, по краям которого росла высокая трава. За оврагом виднелись очертания леса, а внизу темнела вода. Оперевшись на дерево, парни обменялись взглядами: вернуться в деревню они сейчас не могли. Оставалось только одно – превозмогая страх и боль, нужно было войти в лес и переждать там ночь. Те ребята не возвращались до рассвета, а когда вернулись, не рассказывали никому о том, что с ними произошло. Эта тайна о страшной ночи в лесу так и осталась неразгаданной, а парни затаили в своих сердцах ужас того ночного приключения.

– Бабушка Агата, – тихо сказала Алесса, – что же нам теперь делать?

– Это вам должны подсказать ваши сердца, – ответила старая женщина.

– Да что тут думать! – воскликнул Лука, попытавшись встать, но тут же поморщился от боли и тихо опустился на подушку. – Надо продолжать задуманное! Если избивать людей клинками – это методы правления старейшин, то к дьяволу таких правителей!

– Только действовать надо с умом, – тихо проговорил Марк, голос его был гораздо слабее, чем у Луки. – Для начала мы должны залечить раны, в таком виде борцы мы никудышные.

В этот момент домой вернулся отец Марка, Абель. Скрыть происшедшее от него не было возможности: слишком слабы оказались ребята, чтобы встать с постелей и вести себя как ни в чём не бывало. Пришлось всё ему рассказать: с того момента, как они нашли сундук в канаве, и до нападения адептов «Детей Ночи». Высказав сначала всё, что он думает в адрес нерадивых борцов за справедливость, Абель спросил, указав на сундук:

– Так это и есть виновник всей этой истории? А что в нем?

– Мы так и не смогли принести резак, отец, – виновато сказал Марк.

– Ну, это дело поправимое, – ответил Абель, вышел из комнаты и вернулся спустя минуту с резаком в руках. – Какой же из меня был бы руководитель рабочих бригад, если бы у меня даже резака не было!

Он срезал ржавый замок за пару минут и открыл сундук под всеобщий радостный возглас. Ахнула даже старая Агата от волнения. Все с любопытством заглянули внутрь сундука. Но тут возбужденный возглас сменился вздохом разочарования: сундук был набит сгнившими от сырости конвертами с едва проступающими написанными на них буквами. Когда Абель взял один из конвертов, тот развалился на мелкие кусочки у него в руках. Однако лист бумаги, лежавший внутри, сохранился лучше. По всей видимости, это было письмо. Разобрать слова тоже не было никакой возможности, кое-где удалось лишь прочитать что-то вроде «навеки», «сердце» и «не встретимся».

– Что ж, друзья мои, – заключил Абель, – одно могу вам сказать, что почерк это женский, и писала эта прекрасная незнакомка своему возлюбленному, который ее письма и сохранил.

– Ее звали Марианна! – воскликнул Лука. – Мы видели ее имя, нацарапанное на стене рва!

– Кто знает, какая судьба постигла бедняжку, – грустно проговорила Сильва.

Жертвы Темного Владыки

На площади царила тревожная тишина, освещенная дрожащим светом факелов. От их мерцания еще более растерянными и хрупкими казались две маленькие фигурки, словно обведенные дрожащим ореолом. Заспанные дети, протирая глаза, разглядели, наконец, своих родителей, стоящих впереди толпы. Отец Альберика, мальчика, спасенного недавно Алессой, худой и высокий мужчина, нервно теребил кончик своего ночного колпака. Он выскочил на площадь прямо в нижней рубашке, измятой и тонкой, едва прикрывающей его тощие колени. Мать Альберика, женщина с полными страха, но добрыми глазами, сжимала в руках старый шерстяной плед и без конца поправляла сползающий скромный кружевной чепец.

Рядом с ними стояли родители Данки, девочки лет пяти, испуганно жавшейся к Альберику. Ее отец, широкоплечий коренастый мужчина, застегнул свой грубый холщовый халат на все пуговицы, будто прячась, но не от холода, а от чего-то страшного. Его руки были сжаты в кулаки, он время от времени тяжело, с хрипом вздыхал. Мать Данки, полная женщина, старалась выглядеть спокойной, но дрожь в руках и бледный цвет лица выдавали ее внутреннее волнение. Её темно-синий халат был обвит тонким поясом, а чепец не скрывал испуганных глаз. Неожиданно мать Альберика отыскала взглядом кого-то в толпе, лихорадочно дернулась в сторону. Родители Данки услышали, как она умоляюще прошептала кому-то: