Ольга Сергеева – Ведьма из Луриджаны (страница 3)

Закончив свой первый рассказ, Мадина взяла другой пучок травы взамен сгоревшего и начала проделывать те же манипуляции. Когда ее рука опустилась к свече и трава снова вспыхнула, старая женщина сказала:

– В той же деревне жил один мельник, который погиб, попав под жернова. Его призрак обитает в развалинах мельницы возле шумящего ручья. Он мстителен и злобен и бродит по ночам под бледным светом луны, гремит своими жерновами, мстя за своё имущество. Это твой прапрадед Амалф, милая, отец Лилии.

– Этот мельник вряд ли был ведьмаком, – заметила бабушка Агата. Мадина тем временем уже начала очередной ритуал со своими свечами.

– Мать этого мельника умерла рано, – поведала гадалка, – оставив маленького сына на попечение отца. Ее звали Анна и родом она была из благородной семьи. В фамильном замке ее родителей был прекрасный сад. После смерти ее дух вернулся туда, бродил там, облаченный в белое платье. Ее любимым цветком был жасмин, и в лунную ночь, как только появится привидение, запах этих цветов разносится по всему саду. Те, кто видел призрачную фигуру Анны, утверждают, что она касается цветов в саду и что-то нашептывает им или тихо плачет от тоски.

Мадина снова закрыла глаза. Две женщины молчали, глядя на неё вопросительно. Наконец, Агата спросила:

– Так что же, кто из рода Алессы понимал язык трав? Это была Анна, верно?

– Не знаю, Алесса, – ответила Мадина, – унаследовала ли ты способности твоей далекой прародительницы Анны общаться с растениями.

– Что же мне теперь делать? Как узнать мое предназначение? – расстроилась та.

– То, что поведали мне духи, это не просто страшные сказки. Мое общение с ними отражает глубокую связь между мертвыми и живыми, между настоящим и прошлым. Они рассказывают мне о неизбежности смерти, о страхе перед неизвестностью и о тоске по тем, кого потеряли. Духи учат ощущать дыхание вечности в шуме ветра и в шелесте листьев. Эти истории многие считают лишь преданиями, но в Луриджане продолжает жить тайна присутствия призраков. Жди, Алесса. Духи подадут тебе знак, и ты всё узнаешь.

Агата и Алесса возвращались домой после сеанса у Мадины. Алесса была погружена в свои мысли.

– Не переживай, девочка, – успокаивала ее старая женщина, – я тебе помогу. – И добавила уже шутя: – Не зря же я дружила со многими ведьмами.

– Хорошо, бабушка Агата, – улыбнулась в ответ девушка, – я сделаю всё, что ты скажешь. Но где же мне искать этот знак духов, о котором говорила Мадина?

– Как где? В лесу, конечно! Магия леса сильнее всего. Где ж еще, как не в лесу, собирают лекарственные травы, заряжаются энергией и встречаются с таинственным? А где ведьмы на шабаш собираются?

Алесса, наконец, рассмеялась.

– Надеюсь, бабушка, ты не поведешь меня на шабаш ведьм!

– На шабаш не поведу. Я хочу пригласить тебя на менаду.

– Что это такое, бабушка Агата?

– Это ночное шествие потусторонних существ, которое проходит в начале ноября. Завтра на закате приходи к кладбищу. Я буду ждать тебя там.

На следующий вечер Алесса подошла к кладбищенским воротам. Агата сидела на большом плоском камне, опираясь на клюку. Она поманила девушку и велела спрятаться за камень. Они уселись прямо на пожухлую траву, густые еловые ветки полностью скрывали их от посторонних глаз. На кладбище никого не было в этот час: жители деревни прекрасно знали о приближающейся менаде и предпочитали сидеть дома в эту ночь. Алесса слышала легенды о ночных шествиях мертвецов от очевидцев, но считала их выдумками. Однако, она вскоре поняла, что ошибалась.

Неожиданно откуда-то издалека послышался приглушенный стон, нарушив тишину ночи, затем глухой стук, будто на землю упало что-то тяжелое. Постепенно со всех сторон кладбища стали доноситься то шелест, то скрипы, которые отчаянно резали по натянутым нервам девушки. Алесса увидела вдалеке призрачную фигуру, одетую в истлевшие лохмотья, которая скорбно шествовала по тропе между могил. С того места, где сидели две женщины, через открытые ворота была хорошо видна вся главная аллея кладбища. Когда фигура приблизилась к середине аллеи, на тропинке появился еще один силуэт – женский, одетый в черные одежды.

– Кто это, бабушка? – испуганно прошептала Алесса.

– Это главная ведьма, Мна, – так же тихо ответила Агата. – Она собирает свою свиту для шествия.

От могил стали отделяться призрачные фигуры и направляться к главной аллее, где их ждала ведьма. Алесса с ужасом обнаружила, что может разглядеть лица призраков, искаженные гримасами. Одежда и волосы Мны развевались на ветру, как крылья ночных птиц. Она взмахнула руками, и призраки обрели очертания. Они превратились в настоящих мертвецов с истерзанной кожей и пустыми глазницами. Это превращение вселило в девушку настоящий страх, так как несло в себе предчувствие разрушения и смерти.

Чтобы мертвецы шли ровной шеренгой за ней, Мна постоянно зазывала их, размахиваясь своими широкими черными рукавами. Постепенно спонтанное шествие стало более организованным и почти достигло ворот кладбища. У самой последней могилы Мна ненадолго остановилась, чтобы прикоснуться к земле могильного холмика.

– Что она делает, бабушка Агата? – спросила Алесса.

– Это специальный ритуал, который ведьма проводит над могилой жертвы насильственной смерти. В этот вечер хозяин могилы не может выйти и принять участие в шествии. Так Мна и ее свита приветствуют его. Мна может завершить путь неупокоенных душ и отправить их в мир мертвых.

После ритуала шествие продолжилось. Когда ведьма со своей свитой вышла за ворота кладбища, послышалось заупокойное пение.

– Куда они теперь пойдут, бабушка?

– Они обойдут деревню и вернутся в свои могилы. Ни один из жителей в эту ночь не выйдет из дома. Считается, что если менада пройдет вблизи какого-нибудь двора, может навлечь на его обитателей беду или болезни. Давай поспешим домой, нам надо вернуться в Луриджану до того, как эта процессия доберется туда.

Белая Дама

В ночном воздухе, пропитанном сыростью, дрожал свет свечей. Он рисовал на мостовой причудливые узоры и отражался в глазах идущих в похоронной процессии. Их лица скрывались под капюшонами, едва слышалось постукивание монашеских посохов о булыжную мостовую да тихое шуршание ткани их сутан. Влажный и тяжелый воздух, казалось, сгустился еще больше от происходящего. Выделяясь из общей массы, впереди шел человек в длинном иссиня-черном плаще, поглощающем свет. Надвинутый на лицо капюшон скрывал все черты, но непроницаемая тьма, исходящая из него, давила, несмотря на свет свечей, которые несла процессия. Холод, который излучала эта фигура, пронизывал до костей.

Когда процессия прошла мимо дома Алессы, где она жила с матерью, девушка выглянула из окна. Это было на следующий день после того, как они с Агатой ходили на кладбище смотреть менаду. Было очень сырое и туманное ноябрьское утро, и Алессе казалось, что участники этого печального шествия плавно перетекают друг в друга, меняются местами, как тени в мерцающем пламени. Когда лица высвечивались на мгновение светом свечей, ей удавалось разглядеть их, искаженные гримасами, будто застывшие в безмолвном крике. Вдруг Алесса поняла, что эти маски страха были истинными лицами, изменившимися на глубинном уровне, словно некое ужасающее переживание навсегда запечатлелось в этих чертах, исказив их. Вглядевшись в одно лицо, девушка увидела, что это был монах из их церкви, но сейчас в его глазах не было смирения и душевного покоя, они горели зеленоватым, неестественным светом.

Дрожа от страха, Алесса оделась и вышла на улицу. Ей хотелось поговорить с кем-то, встретиться со своим женихом или бабушкой Агатой. Марка нигде не было видно, а сгорбленную фигуру старой Агаты она увидела сразу. Подбежав к ней, но не осмеливаясь заговорить, Алесса пошла рядом со старой женщиной, испуганно сжимая ее костлявую руку. Лишь когда из глубины процессии выделился один человек, эфемерный и прозрачный, чтобы принадлежать к реальному миру, девушка набралась храбрости и шепотом спросила Агату:

– Бабушка, что происходит?

– Сегодня ночью случилось несчастье, девочка моя. Менада прошла слишком близко от дома судьи, и Мна коснулась своими одеждами его ворот. На рассвете судью нашли мертвым в постели. Его несут в церковь, чтобы провести над телом необходимые обряды перед похоронами.

– А тот человек, что плавно двигается, словно призрак?

– О ком ты говоришь, дитя мое? – удивилась Агата. – Я никого не вижу.

– Он проходит сквозь других, не нарушая строя участников шествия!

– Святые небеса, девонька! Ты видишь призрак судьи?! – ужаснулась старуха.

Алесса даже замедлила шаг от испуга, глядя на дух судьи расширенными глазами. Его свеча была бледнее, чем у остальных, как звезда в небе перед рассветом. В нем девушка увидела угрозу, предвестие несчастья, пришедшего в мир живых. Вот откуда исходил невыразимый страх и ледяной холод, оставляющий за собой следы после шествия, которое медленно двигалось по улице. Увидев его, жители задергивали шторы и запирали двери, а тот, кто нес свою бледную свечу, оставлял за собой только мрак, усиливающий черноту теней.

Церковь Луриджаны стояла на склоне горы, где лес из каштанов и дубов почти скрывал ее от посторонних глаз. Стены здания были покрыты лишайником и мхом, сквозь которые местами проступал камень некогда тепло-золотистого цвета. Сиявшие когда-то витражным светом окна потускнели, приютив в своих стеклах тени, играющие с лучами проступавшего сквозь туман солнца. Помимо Дивины, которую сожгли много лет назад на камне, местные жители поминали в своих молитвах дух Белой Дамы, обитающий в церкви Святого Антония. Эта прекрасная, но несчастная женщина умерла при загадочных обстоятельствах.