Ольга Сергеева – В школьном лабиринте (страница 3)

– И банты в косичках стали часто меняться. То розовый, то белый, то голубой, – повернувшись к ней, уточнила модница Наташа Загоруйская.

– Вот, значит, в чём дело… – поскрёб в затылке Витюня Жилкин и от волнения потянулся за пончиком, но староста Тамара Большакова так строго посмотрела на него, что Жилкин отдёрнул руку от пышного дружка.

И тут умную Тамару как осенило!

– Ребята, а помните, Нина Тимофеевна неожиданно сказала, что торопится на субботник? – Четверташи дружно закивали. – Я ещё подумала тогда: что за субботник в феврале? – И все вопросительно посмотрели на Тамару, а потом – на Таню.

– Просто нашей Нине Тимофеевна горько было смотреть на запущенную квартиру, – объяснила Семёнова, – и они с мужем решили устроить генеральную уборку.

– Это чтобы к возвращению Лидочкиной мамы из больницы им было приятно жить в чистоте и красоте?

– Ну да, – подтвердила Таня. – Геннадий Николаевич перебрал и остругал доски, покрасил пол, прибил купленные книжные полочки, на входную дверь взамен раскуроченного замка навесил рильный.

– Ригельный! – опять поправила Настя. – Это замок такой с выдвигающимися металлическим стержнем.

– Вот-вот! – согласился Игорь Звонцов. – У нас дома тоже такой.

– Не перебивай, Почемучкин! – зашикали ребята. – Таня, продолжай!

– Ну вот. Вместе всей семьёй Сафонниковы побелили потолок, поклеили обои на стены. Лидочка смотрела и радовалась, как Нина Тимофеевна почистила окна, пошила на них недорогие, но красивые тюлевые занавески. Про посуду и говорить нечего – почти всю заменили на новую. За три последних месяца оплатили коммунальные счета… Каждую неделю навещали Лидочкину мать в больнице, а через знакомую медсестру передавали дефицитные лекарства на капельницы и уколы…

– И всё это Сафонниковы делали на свои деньги?! – удивился скуповатый Жилкин.

– А то на чьи же? – ответил ему Игорь Звонцов. – Тут и ежу понятно!

– Я бы, наверное, не смог… – задумчиво произнёс Жилкин и перевёл взгляд на окно.

Холодное майское утро дохнуло северным ветром – да так, что рано убелившаяся цветами черёмуха резко качнулась и высыпала на карнизы целый ворох снежных лепестков.

– И всё это время Лидочка молчала, ничего не говорила про то, что в её жизни наступила такая перемена, – заметила проницательная Люда Япрынцева.

– Зато её мама не промолчала… – с грустью откликнулась Таня. – Сегодня она пришла к директору школы, чтобы объявить, что наша Нина Тимофеевна – наглая воровка, пробравшаяся в её квартиру с целью завладеть жильём, а дочь Лиду отнять у неё и передать в детский дом!..

– Как же так?! Этого не может быть! Нашей Нине Тимофеевне ничего чужого не надо! Она своё отдаст!

– И квартира у неё, и дети, и даже внуки свои есть!

– И тетрадки нам покупает, и бланки для грамот, и сладости для именинников… – заволновались ребята.

– А что же Лидочка?! Неужели она ни слова не сказала в защиту своей учительницы?! – не выдержала восьмиклассница Настя, которая до этого только удивлялась да головой качала. – И неужели директор поверит в эту неправду?!

– А может, нужно было спросить разрешения у матери Февралёвой? – неожиданно высказалась Соня Косицына.

– А разве добро ждёт, чтобы его пригласили? – возразила Настя. – «Давайте, скажет, сначала переговоры проведём, а потом уж я за дело возьмусь…» Смешно! Эта мамаша испугалась сама не знает чего! – хлопнула ладонью по столу восьмиклассница. – Меня Нина Тимофеевна тоже учила. У них большая дружная семья и своя дача за городом. Может, она не сразу в органы опеки обратилась или директору ничего не сказала? – задумалась Настя и посмотрела на висящие над школьной доской часы. – Так добро и не кричит никогда о своих делах…

За дверью в коридоре послышались неторопливые шаги.

Ребята, дотоле сбившиеся в тесную кучку вокруг Тани, разлетелись как воробьи.

Нина Тимофеевна вошла в класс. Встала перед выпрямившимися, как листочки перед травой, третьеклассниками. Хотела привычно улыбнуться и… заплакала.

Огорчённые дети, сердца которых сразу же заплакали вместе с ней, не смели шелохнуться и продолжали, выпрямившись ещё больше, стоять перед своей любимой учительницей. Даже упитанный Витюня Жилкин не полез за пончиком в парту. Даже бойкая говорушка Соня Косицына, набравшая было воздуха в грудь, чтобы выпалить имена отсутствующих, сделала шаг назад да так и замерла в порыве. Двадцать семь пар широко раскрытых глаз смотрели на учительницу – высокую, статную, седую, одетую в мягкий бежевый жакет с белыми узкими манжетами на рукавах и в чёрную юбку. Дети силились, но не могли понять этот вовсе не сказочный взрослый мир. Они только почувствовали, что сегодня утром произошло что-то несправедливое. Да-да, несправедливое! Потому что их учительница – всегда ровная, выдержанная, самая добрая, самая справедливая – плачет! Такое и представить невозможно! Учительница – и плачет!

Промокнув глаза платочком, Нина Тимофеевна не окинула, как всегда, всех строгим, но лучистым взглядом, а тихо, глядя куда-то вдаль, сказала: «Здравствуйте! Садитесь!»

Но дети продолжали стоять.

Видно было, что она изо всех сил старалась сдержаться – и не могла. Только убелённая сединой голова легонько покачивалась из стороны в сторону, да в нависшей тишине раздавались всхлипы учителя, чьё золотое сердце всю жизнь летело навстречу к любимым детям. Бескорыстно откликалось на каждый, даже неслышный зов о помощи. Звало за собой к свету и добру… И вот теперь, хлестнув наотмашь, его как будто схватили цепкими когтями, остановили и приказали замолчать.

Ветер снова порывисто стукнул в окна, так что белая черёмуха прильнула зелёными листочками и гибкими ветвями к стёклам.

Класс продолжал стоять, как молодой часовой, которому доверили самый главный пост в его жизни – сердце учителя. Когда, едва заметно кивнув, Настя тихонько вышла из класса, староста Тамара Большакова достала что-то из портфеля и, бесшумно подойдя к Нине Тимофеевне, положила на учительский стол.

Это было большое красное яблоко, завёрнутое в фольгу.

Майское солнце, на секунду вывернувшись из-за туч, ударило тонким розовым лучом в окна, и яблоко загорелось на свету.

– Мы вас никому в обиду не дадим! – твёрдо сказала Тамара, и весь класс вытянулся ровной молодой изгородью в ответ.

Лабиринт

Мишаня-реактив нас всё время чем-нибудь заражал. Вчера, например, он заразил нас надеть куртки задом наперёд и засунуть ладони в карманы, выгибая руки колесом, чтобы тренировать подвижность суставов. Мы поверили, но накрутили эти самые суставы так, что вечером не могли нормально держать в руках даже лёгкую шариковую ручку. А сегодня он предложил:

– Хватит быть моллюсками! Пора сходить в музей Гуггенхайма в Нью-Йорке.

– Но мы же не живём в Нью-Йорке! – возразил всегда не согласный со всеми Петя. – Как мы туда сходим?

– И вообще, чего мы там забыли? – спросила отличница Таня.

– Мы можем туда сходить виртуально, – подмигнул Мишаня, – и все точно увидят, что мы не какие-нибудь пятиклашки-малявки, а часть человечества. Только для начала нам нужно посоветоваться с Фрэнком Ллойд Райтом.

– А это ещё кто такой? Лёнька Раков из 10 «Б», что ли, который у нас в прошлый раз портфели спрятал, а потом все тетрадки водой намочил? – спросил недоверчивый Никитка, всегда жующий то булочку, то круассан.

– А это… – Тут Мишаня наморщил лоб, вспоминая подробности, которые всегда путал. – Это такой архитектор, который спроектировал музей-спираль с непрерывным пандусом, ведущим посетителей через разные интересные экспонаты. Мне дедушка про него рассказывал. А он – как вы знаете – настоящий энциклопедист! – не упустил возможности похвастаться Мишаня.

– А где мы возьмём эти самые экспонаты? – спросил Петя.

– А вместо экспонатов давайте проделаем внутри лабиринта пещерки и разложим в них загадки, например, про хорошие слова: добрый, приветливый, сердечный и какие-нибудь другие, – предложила Таня.

– А какие это загадки? – допытывался Петя.

Таня задумалась.

– Ну, допустим, такие: «Ты приятный и гламурный, / Если ты всегда…»

– Культурный! – подхватил Петя.

– А вот ещё, – подключился Никитка: – «Я точный, чистый и опрятный, / Иным же словом – …»

– Аккуратный! – засмеялся Колюня-маленький.

– И мы тоже сочинили, – включились в игру Вера и Надя. – «Ведёшь переговоры – / Так будь дипломатичный, / А если гасишь ссору, / То сдержанный, …»

– Тактичный, – примерил на себя слово Колюня-большой.

– Как здорово ты придумала, Таня! – оживились пятиклассники. – А давайте в самом центре лабиринта выроем секретную ямку и скроем в ней подарок тому, кто все загадки отгадает!

Узнав, что можно построить такой необычный лабиринт, мы заразились этой идеей и после уроков высыпали во двор.

Сначала Мишаня предложил начертить план и скомандовал:

– Стройся по росту!

Потом он велел нам раскрутиться в спираль и, взяв Колюню-большого за руку, стал обвиваться вокруг Колюни-маленького, ведя остальных. Большак загордился, что вся цепочка следует за ним, но, когда Колюня-маленький оказался в центре, Колюня-большой сообразил, что будет стоять у входа в лабиринт, а самого интересного не увидит, и, как всегда, завопил, что он с этим не согласен! Тут все окружили Колюню-большого, и цепочка распалась.

– А чем тебе не нравится твоя роль? – вкрадчиво спросила Таня, спасая общее дело. – Между прочим, лабиринт охраняет бык Минотавр, а ты у нас – самый сильный в классе! Вот и будешь, как он, охранять вход в снежную крепость.