Ольга Сергеева – На круги своя (страница 4)

– Я.. Пойду прилягу, извините меня, – сказала она преувеличенно слабым голосом, – разболелась голова.

– Ох, Машенька, надеюсь, что скоро тебе станет лучше, и мы устроим с тобой первоклассный девичник! Опять возьмёшь карточку мужа, накупишь себе шмоток, а потом объедимся пирожными!

– Да, – Машу слегка передёрнуло. Она поднялась с дивана, – конечно.

– Пойдём, дорогая, провожу тебя в постель, – Даниил подхватил её под локоть.

– Я не ухожу, нам нужно обсудить тот вопрос, – сказала Анна ему вслед, – у меня всё готово.

– О чём она говорит? – спросила Маша, когда они переступили порог спальни.

– Анна – не только твой друг, она друг семьи, – сказал Даниил, отпуская её руку, – нам есть что обсудить.

Его тон ясно дал понять, что по какой-то причине её это не касалось. Когда он закрыл дверь спальни, она подкралась ней поближе, но услышать ничего не удалось. Маша вздохнула и подошла к окну. Уже стемнело, но даже днём вид из окна был обычный, ничем не примечательный – его Маша уже изучила в тщетной попытке воскресить воспоминания. Ряды серых, одинаковых многоэтажек – глазу зацепиться было не за что. Видимо, они жили где-то на окраине города, в спальном районе – это единственный вывод, который удалось сделать Маше. Она не узнавала этого места. Да и как она могла, если во время учёбы в школе не особо путешествовала по городу? Она жила с родителями почти в центре, вблизи от пыльной улицы, кустов чертополоха, гаражей и погребов во дворе. «Всё это кажется абсолютно неинтересным, – подумала Маша, укладываясь на кровать, – возможно, это всё и есть абсолютно неинтересные вещи. Но, когда ты ребёнок и среди этого проходит твоё детство, то из таких банальностей складывается сказочный мир».

Во дворе у них была большая компания соседских девчонок, и благодаря бойкой Алёнке, которая таскала её за собой, застенчивая Маша была её частью. Они бесконечно гонялись по той пыльной улице, играли в мяч, резиночки, катались на велосипедах, убегали от дворового пса Джека. Они лазали по гаражам, проверяя, тонка ли кишка – и непонятно, что было страшнее: упасть или попасться на глаза родителям. Погреба вообще казались загадочными подземельями, скрытыми железной дверью. Да что там говорить – самый обычный, скучный и коричневый или серый турник был, на самом деле, площадкой для выступления артиста-экстремала.

Их девчачья группировка функционировала, в основном, летом, когда, устав от девяти месяцев сидения за партой, они выносили всю свою дурь в пыльные, скучные, родные дворы.

«Кажется, что так было всегда, но, на самом деле, мы играли в таком составе только несколько летних каникул», – Маша уютно завернулась в одеяло. Детство она помнила очень хорошо, и сейчас это было особенно приятно осознавать. Иметь воспоминания – недооценённое волшебство.

Их компания в итоге распалась – дети растут, их родители разводятся, переезжают, меняют работы, мигрируют – живут свои жизни, как ни странно. В качестве компенсации Маша смогла разглядеть в опустевшем дворе персонажей, которые до той поры были скрыты от неё пёстрой толпой девчонок.

Как-то раз зимой, накануне Рождества, Маша шла в магазин. Ей было четырнадцать лет – родители ещё не развелись, она это точно помнила, потому что блаженство Машиных зимних каникул и книжно-конфетного запоя было прервано скучными просьбами матери сходить в магазин. Скривив максимально недовольное лицо, Маша послушно потащилась в магазин. На обратном пути она потеряла сдачу, за что планировала получить по шее, поэтому домой шла в крайне драматичном настроении.

Было очень холодно. Из вредности Маша не надела колготки. И свитер. И шапку с шарфом. Она, в принципе, просто накинула пуховик на пижаму, пока не видели родители. И хотя она тогда мнила себя обладательницей горячего нрава, он не в силах был её согреть. Было уже темно, как и бывает в январе в половине шестого вечера. Это всё как-то давило и угнетало, поэтому Маша шла, чувствуя, что превозмогает эти трудности в своей жизни.

Чтобы пройти к их подъезду, нужно было обогнуть дом с угла. Она шла по своей обычной траектории, когда услышала обрывок чужого разговора. Любопытная, как любой подросток, она замерла, прислушиваясь.

По ощущениям, разговаривал какой-то парень и женщина.

– Ты не можешь ехать одна в ночь, мама!

– Могу и уеду!

– Это опасно!

– Василий, не включай мужика, – вздохнула женщина, – не нужно обо мне заботиться, это я – твоя мать.

Маша помнила, как в этот момент разговора, ей стало уже не очень интересно, о чём шла речь. Замёрзшие пальцы ног без носков (их ей тоже было лень надевать, и она запрыгнула в ботинки босой) молили о пощаде, а в пояснице начало неприятно тянуть от тяжести пакета (там была трёхлитровая банка яблочного сока – тяжесть, стоявшая на границе её возможностей).

– Ты точно не можешь уехать утром? – парень уже не возмущался, голос был обречённо-грустным.

– Сынок, боюсь, что да. Прости меня за это, – судя по всему, они обнялись, – и найди, что сказать милой соседке, которая стоит за углом дома и слушает наш разговор.

Под её приятный смех пакет выскользнул из Машиных заиндевевших пальцев, и трёхлитровая банка яблочного сока с глухим звоном окончила свою жизнь на клочке асфальта, очень неудачно не покрытого снегом. Осколки разлетись по сторонам.

Они вышли из-за угла. Маша узнала соседей из дома напротив – высокую кудрявую женщину с красивым лицом и её сына. Ему было, по её подсчётам, лет шестнадцать, но он уже был выше матери.

– Подкрадываться и подслушивать – нехорошо, – сказал он недовольно.

– Обсуждать что-то на улице – не умно, – Маша сама удивилась своей дерзости и с испугом посмотрела на женщину, – извините.

Она внезапно начала смеяться, и этот смех, с приятной хрипотцой, завораживал.

– Ты мне нравишься, – заявила она и повернулась к сыну, – поможешь девочке?

Присев, он начал собирать осколки, и Маша поспешила к нему присоединиться.

– Вот и славно, займитесь тут всем этим, – хлопнула в ладоши женщина, – а я побежала! – и, послав сыну воздушный поцелуй, торопливо ушла в сторону автостоянки.

– Мошенница… – пробурчал он себе под нос и повернулся в сторону Маши. Его лицо приняло какое-то лукавое выражение, – Ну, хитрая соседка, пойдём, купим тебе новую банку сока?

От скандала дома её это, конечно, не спасло. Мать накричала на неё, отец начал кричать на мать, в итоге в тот вечер она снова плакала в своей комнате.

Скрипнула дверь, заставив Машу вздрогнуть. Она настолько погрузилась в воспоминания, что совершенно забыла о Данииле, Анне и обо всём этом неприятном вечере.

– Не спишь?

– Не сплю.

Муж подошёл ближе, присел на край кровати.

– Анна ушла. Я пригласил её слишком рано, ты явно ещё не готова общаться с кем-либо.

– Кажется, я не готова общаться именно с Анной, – хмуро ответила ему Маша.

– Не говори так, – Даниил свёл тёмные брови на переносице, – она нам очень помогает. Мне, возможно, придётся на этой неделе отлучиться по делам, она будёт приходить к тебе.

– Разве это обязательно? Я справлюсь сама.

– Мария, не глупи, – он покачал головой, – а если тебе станет плохо? Ты же моя драгоценная жена, я не могу этого допустить.

Маша молча отвернулась от него. Ей совсем не хотелось быть «драгоценной женой», ей совсем не хотелось с ним разговаривать. Всё, что ей нужно было – погрузиться в те воспоминания, которые у неё ещё оставались. Даниил тяжко вздохнул у неё за спиной.

– Мария, пожалуйста, не закрывайся от меня, – его голос звучал взволнованно, – я так не хочу, чтобы ты переживала, считала меня плохим!

– Я не считаю тебя плохим, я просто не хочу разговаривать.

– Что же мне сделать, что же мне сделать? – он рассуждал вслух, не обратив внимания на её слова, – Как мне тебя порадовать? Может быть, нам стоит сходить в ресторан? Нет, это слишком опасно…

Маша посмотрела на него через плечо. Мысль о том, чтобы выйти из дома, ей пришлась по душе.

– Почему опасно? Ты будешь со мной, ничего не случится! Я бы хотела куда-нибудь сходить.

– Нет-нет, – Даниил помотал головой, усиливая весомость своего отказа, – я погорячился, в ресторан мы, пожалуй, не пойдём.

– Но…

– Я пойду приму ванну, Мария, и придумаю другой способ тебя приободрить.

Он спешно покинул комнату, оставляя Машу в крайнем замешательстве.

Глава 3

Утром Машу ждал сюрприз. На прикроватной тумбочке стоял огромный букет ярко-розовых цветов.

– Не твои любимые пионы, – улыбнулся Даниил, – но тоже красивые.

– Очень красивые, – Маша встала с кровати, чтобы внимательно разглядеть нежные бутоны.

– Я хотел ещё раз поговорить о вчерашнем, – Даниил подошёл к ней поближе, поправил волосы, разметавшиеся по спине, – мне было обидно, что ты ставишь весь наш уклад жизни под сомнение, – он вздохнул, – ведь твоя судьба тебя полностью устраивала.

– Прости, – Маша повернулась к нему, уставилась на пуговицу на его рубашке, – я не хотела тебя обидеть.

– Ничего. Я понимаю, что это из-за твоего состояния у нас сейчас… вот так, – он неопределённо махнул рукой, – надеюсь, что ты найдёшь в себе силы справиться с этим.

Поцеловав её в щёку, он ушёл готовить завтрак, а Маша спряталась в коконе из одеяла. Ей было паршиво. Казалось, Даниил сказал правильные вещи, но она теперь чувствовала, будто самолично разрушила всю их семейную жизнь.